Призрачный дар Шеола

Юлианна

Прошло ещё несколько дней, и я начала замечать, что моё тело больше не воспринимает заставу как чужое место. Я привыкла к запаху хвои и сырости в коридорах, к мерному гулу генераторов за стеной, к тому, как ветер с моря бьёт в окна учебного корпуса, заставляя стёкла дрожать. Я даже привыкла к постоянному давлению Арки — теперь оно ощущалось не как угроза, а как фон, похожий на шум прибоя, который перестаёшь замечать через неделю жизни у океана.

Но было кое-что, к чему я не могла привыкнуть. Тренировки с Алексеем.

Каждый день, в пятнадцать ноль-ноль, я приходила в тренировочный зал — небольшое помещение в учебном корпусе с матами на полу, голыми стенами и единственным окном под потолком. Здесь мы отрабатывали то, чему меня учили на лекциях: руны, медитацию, контроль дыхания. Но главное — здесь я училась сдерживать то, что сидело внутри.

Нинвит не молчал. Он говорил со мной почти постоянно, и с каждым днём его голос становился всё отчётливее. Сначала это был просто шёпот на грани сознания — неразборчивый, как помехи в радиоприёмнике. Но постепенно слова обретали смысл.

«Ты боишься меня, — говорил он. — А зря. Я не враг тебе. Я — часть тебя. Мы можем сосуществовать. Ты и я. Вместе».

Я пыталась не слушать. Пыталась блокировать его так, как учил Алексей: через дыхание, через концентрацию, через руны. Но он был настойчив.

«Ты даже не представляешь, что я могу, — шептал он. — Я видел то, чего не видел никто из живущих. Я знаю то, что забыто. Я могу показать тебе. Дай мне только шанс».

Иногда он пытался взять контроль. Это начиналось незаметно: пальцы правой руки начинали дрожать, веко дёргалось, а потом — резкий рывок, словно кто-то невидимый хватал меня за запястье и пытался вести. Однажды ночью я проснулась от того, что стояла у двери — босиком, в пижаме, с рукой, уже лежащей на ручке. Я не помнила, как встала. Не помнила, куда шла. Но я знала: это был он.

«Ты слаба без меня, — говорил он, когда я в ужасе возвращалась в постель. — Но вместе мы будем сильны. Я не хочу тебя убивать. Ты — мой дом. Я хочу остаться. Просто дай мне немного свободы».

Я не отвечала ему. Я стискивала зубы и продолжала тренировки. Потому что если бы я ответила — я бы проиграла. Словно я в реальной схватке против того, кого нельзя называть и нужно создать барьер в голове. Но все заветы Северуса вылетели из моей головы и полагаться приходилось лишь на тренировки с Алексеем.

В зале было прохладно. Я встала в центре, ожидая, что он, как обычно, начнёт с разминки или с вопросов о самочувствии, но сегодня он сразу перешёл к делу.

— Сегодня попробуем кое-что новое, — сказал он. — Барьер.

— Я думала, барьеры — это к Евгению Ивановичу.

— У него — купол. А у вас будет щит. Персональный. Вы должны научиться ставить его мгновенно, не задумываясь. Дух, как и человек который против вас — атакует быстро. Если вы будете думать — вы проиграете. Вы уже умеете его делать, но я хочу добиться скорости в реакции и его прочности.

Он отошёл к стене и взял со скамейки небольшой мяч — такие обычно используют для игры в вышибалу.

— Я буду бросать в вас мяч. Вы должны останавливать его щитом.

— Мяч? Серьёзно?

— Начинаем с малого. Когда научитесь останавливать мяч, перейдём к чему-то более опасному.

Я кивнула. Он бросил мяч — легко, почти лениво, — и тот ударил меня в плечо. Я не успела среагировать. Даже не попыталась.

— В бою никто не будет ждать, пока вы настроитесь. Ещё раз.

Он бросил снова. На этот раз я попыталась сделать что-то — выбросила правую руку, представляя перед собой стену, как это уже выходило иногда на других занятиях — но на этот раз ничего не вышло. Мяч снова попал в меня, теперь в грудь.

— Плохо.

— Я стараюсь!

— Не старайтесь. Делайте.

Я зажмурилась, глубоко вдохнула и попыталась снова. На этот раз что-то получилось — воздух передо мной дрогнул, и мяч, летевший прямо в лицо, отскочил в сторону, словно ударившись о невидимую стену. Я почувствовала короткий импульс — словно электрический разряд пробежал от плеча до запястья.

— Хорошо. Ещё раз.

Он бросал снова и снова — быстрее, сильнее, с разных сторон. Я ставила щит, и с каждым разом это получалось всё легче. Я чувствовала, как энергия течёт по правой руке, как она формируется в барьер, как она резонирует с чем-то внутри меня — с нинвитом, который на этот раз не сопротивлялся, а помогал.

«Вот видишь, — прошептал он. — Мы можем работать вместе. Я не враг тебе. Просто доверься».

— Достаточно, — сказал Алексей, опуская мяч. — На сегодня хватит.

— Я могу ещё.

— Вы устали. Я вижу. Не нужно перегружать себя.

И запомните ещё одно: никогда не пытайтесь вытянуть духа из самой себя.

Я нахмурилась.

— Почему? Если я уже понемногу могу вытягивать нити из других...

— Потому что ваш дух сросся с вами. Вы были ребёнком, когда он вселился. За двадцать шесть лет он пророс в каждую клетку. Если вы потянете за его нити, вы потянете и себя. Это может убить вас. Или хуже — оставить пустой оболочкой.

— Значит, всех, кто здесь, нельзя просто взять и...

— Не всех. Глеб — можно. Его дух ещё не пророс глубоко. Евгений Иванович — можно. Антон — скорее всего. Инесса — нет. Но никто из них и не хочет этого.

— Почему?

— Потому что для Глеба его дух — единственная защита. Он вырос в детдоме, где его боялись. Здесь он впервые почувствовал, что может быть полезным. Если вытянуть духа — он снова станет обычным мальчиком, который никому не нужен. А Евгений Иванович... он слишком стар, чтобы начинать заново. Дух даёт ему силы. Он не хочет их терять.

Я молча кивнула. Теперь это имело смысл. Мы не пытались избавиться от того, что внутри. Мы пытались с этим жить. И от того, насколько хорошо мы этому научимся, зависела наша жизнь.

Он подошёл ближе и вдруг взял меня за руку — за ту самую, правую, которая всё ещё слабо светилась. Я замерла. Его пальцы были тёплыми, и прикосновение длилось всего секунду, он замерял пульс, но за этой секундой, как мне показалось, стояла целая вечность. Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, и в животе разлилось странное тепло — как будто там, внутри, расправила крылья стая бабочек.

— Хорошо, — повторил он и отпустил мою руку. — Завтра продолжим.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Завтра.

Я вышла из зала и прислонилась к стене в коридоре. Бабочки всё ещё порхали где-то под рёбрами. Я запретила себе думать об этом. Он куратор. Я объект. Ничего больше.

Но когда я подняла глаза, то увидела в конце коридора Инессу. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела на меня. Сколько она здесь простояла? Что видела? Её ярко-зелёный глаз горел, и в этом свете было что-то, от чего мне стало не по себе. Я прошла мимо неё, не сказав ни слова, но спиной чувствовала её взгляд — тяжёлый, прожигающий, полный обещаний. Нехороших обещаний.

Первое задание

За две недели, прошедшие после моего прибытия на заставу, мы успели съездить на четыре вызова — но все они были учебными. Тренировочные полигоны, симуляции, манекены, на которых мы отрабатывали руны. Настоящего духа мы не видели ни разу. Я знала, что это затишье — временное. И оно закончилось в среду, в семь утра.

Нас собрали в учебном корпусе. Я ожидала увидеть Алексея или Александра Романовича, но вместо них перед нами стояла женщина, которую я раньше не встречала. Высокая, с длинными каштаново-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. Карие глаза смотрели цепко, оценивающе. На ней была та же чёрная форма, что и на всех, но сидела она иначе — как на человеке, который провёл в ней годы. От неё исходило ощущение спокойной, неколебимой уверенности.

— Меня зовут Мария, — представилась она, разворачивая на экране карту. — Я эксперт-классификатор. Занимаюсь изучением духов, их изъятием и возвратом в Шеол. Для тех, кто меня не знает: я работаю на заставе давно, но редко появляюсь в учебных аудиториях. Обычно я по ту сторону периметра. Сегодня я старшая группы. Позывной — Нолан. На выездах используем только позывные. Это правило.

— Почему Нолан? — спросил Антон.

— Приснилось однажды. — Она не улыбнулась. — Теперь к делу.

Она увеличила фрагмент карты.

— Коряки. Частный сектор на окраине. Соседи сообщили о странном поведении хозяина дома: кричит по ночам, бьётся о стены, разговаривает на незнакомом языке. Мужчина — рыбак, шестьдесят два года, живёт один. Жена умерла три года назад. Похоже на вселение второй ступени, но возможен переход на третью.

Она обвела нас взглядом.

— Это не учебная тревога. Первый настоящий выезд для большинства из вас. Поэтому слушайте внимательно. Я — старшая группы, координирую из вертолёта. Надежда — пилот, позывной Стефания. Алексей — тактическое руководство на земле, позывной Вязь. Антон — Гончая: разведка, твоя скорость и слух. Глеб — Искра: свет. Евгений Иванович — Бастион: барьер. Инесса — Эхо: психометрия. Юлианна — Спектр: нити и щит. Игорь — Цербер: прикрытие тыла. Вопросы?

— Как добираемся? — спросила я.

— Вертолётом. Стефания уже готовит машину. Форма — стандартная: чёрный комплект, бронежилет, «Спектр», «Тишина». У каждого — «Ловчий» в подсумке. Работаем быстро, работаем чисто. Если дух перейдёт на третью ступень — отступаем и ждём подкрепления. Всем ясно?

Мы кивнули.

Через полчаса мы уже были в воздухе. Вертолёт Надежды — матово-чёрный Ми-8Т с тусклыми огнями на хвосте — гудел ровно, рассекая утренний туман. Я сидела у иллюминатора, вцепившись в ремни. Рядом — Антон, который нервно постукивал пальцами по колену. Напротив — Глеб, бледный, но сосредоточенный. Евгений Иванович сидел, положив трость на колени, и молча смотрел в окно. Инесса — с краю, с непроницаемым лицом. Алексей — у двери, проверял снаряжение. Мария — в кабине с Надеждой, отслеживала данные с датчиков.

— Прибываем, — раздался голос Надежды в гарнитуре. — Садимся на окраине. Дальше — пешком.

Дом стоял на отшибе, у самого леса. Старый, деревянный, с покосившимся крыльцом. Изнутри доносился вой — низкий, гортанный, нечеловеческий.

— Всем надеть «Спектр», — скомандовал Алексей. — Антон, обходишь слева, слушаешь периметр. Глеб — справа. Инесса — за мной. Юлианна — со мной. Евгений Иванович — прикрываешь вход, ставишь барьер, как только мы зайдём. Игорь — тыл.

Мы вошли. Внутри было темно — окна занавешены, свет не проникал. В углу, на полу, сидел мужчина. Лет шестидесяти, седой, в рваной рубахе, босиком. Его лицо было искажено гримасой — рот перекошен, зубы оскалены, — а пальцы скрючены, как когти. Из горла вырывался тот самый низкий, гортанный вой, от которого вибрировали стёкла. Его аура пульсировала голубым с фиолетовыми прожилками — вторая ступень, но на грани перехода. Я видела это правым глазом: голубой цвет духа дрожал, как пламя на ветру, и в нём уже зарождались тёмные сгустки третьей ступени.

— Он на грани, — прошептала я. — У нас мало времени.

— Евгений Иванович, барьер на вход, — скомандовал Алексей. — Антон, черти «сковывающую руну» по периметру. Глеб — «осветляющую» на дальней стене. Юлианна, ты работаешь с «разделяющей руной». Наноси прямо на носителя.

Евгений Иванович вонзил трость в пол у входа, и голубой купол разлился вокруг дверного проёма, отрезая духу путь к отступлению. Антон, присев на корточки, начал выводить «сковывающую руну» — длинную, с острыми углами, похожую на сломанную молнию. Этой руне его научили на занятиях, и сейчас он чертил её быстро, уверенно, не задумываясь. Глеб тем временем выводил на стене «осветляющую» — мягкую, округлую, которая должна была усилить его собственный свет, когда придёт время.

Я опустилась на колени перед мужчиной. Он дёрнулся, попытался схватить меня за горло, но Алексей перехватил его руки и прижал к полу.

— Давай, — сказал он.

Я выбросила правую руку. Палец засветился голубоватым светом, и я начала чертить «разделяющую руну» прямо на груди мужчины — длинную изогнутую линию с тремя ответвлениями. Нинвит внутри меня помогал, направлял мою руку. Руна засветилась — сначала слабо, потом ярче, — и мужчина закричал. На этот раз по-человечески.

— Есть контакт, — выдохнула я.

— Вижу нити, — подтвердил Алексей. — Тяни.

Я схватила нити — четыре штуки, яркие, пульсирующие, — и потянула на себя. Дух взревел, тело выгнулось дугой. Одна из нитей лопнула с треском, и дух рванулся к Глебу.

— Барьер! — крикнул Алексей.

Щит вырос перед Глебом мгновенно — полупрозрачный, мерцающий голубым. Дух ударился о него и отскочил обратно.

— Хорошая реакция, — бросил Алексей.

— Глеб, свет! — крикнул Антон.

Глеб поднял ладони, и белый свет хлынул из них, ударив в духа. Тот завопил, начал сжиматься. Антон метнул ловушку — она прилипла к телу, создавая магическую сеть.

— Инесса! — позвал Алексей.

Инесса шагнула вперёд. Не просто прикоснулась — она опустилась на колени рядом со мной и положила обе ладони на плечи мужчины. Её зелёный глаз вспыхнул так ярко, что на секунду осветил всю комнату. Она закрыла глаза — и её лицо исказилось, как от боли.

— Я не просто читаю его, — произнесла она сквозь зубы. — Я показываю ему.

— Что показываешь? — спросила я.

— Его жену. Море. Дом, в котором они жили. Рассвет, который они встречали вместе. Он забыл. Я напоминаю.

Дух задрожал. Не от боли — от узнавания. Его нити, которые я держала в руке, стали мягче, податливее. Инесса не просто считывала прошлое — она транслировала образы прямо в сознание духа, пробуждая в нём то, что он потерял.

— Он вспоминает, — прошептала она. — Он не хочет умирать. Но он уже мёртв. И он это понимает. Тяни.

Я рванула оставшиеся нити — и дух, отделяясь от тела, закрутился воронкой. Глеб усилил свет. Антон стянул сеть. И дух с воем ушёл в «Ловчий», который Алексей держал наготове.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и звон в ушах. Мужчина лежал на полу — седой, измождённый, но живой. Инесса отняла ладони от его плеч и тяжело выдохнула. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени — психометрия отняла у неё много сил.

— Готов, — сказал Алексей, закрывая контейнер. — Все целы?

— Да, — ответил Антон. — Но это было... сильно.

— Инесса, ты как? — спросила я.

— Нормально. — Она поднялась, покачнувшись. — Просто выложилась. Но он ушёл. Это главное.

Я посмотрела на неё и впервые за долгое время не почувствовала напряжения. Она только что выложилась полностью, чтобы помочь нам. И, кажется, я начинала понимать её чуть лучше.

Я опустила руку и заметила, что пальцы дрожат — не от страха, от напряжения. Алексей подошёл ближе.

— Ты сегодня хорошо сработала, — сказал он. — Барьер поставила мгновенно. Не задумываясь.

— Вы хорошо научили.

— Дело не во мне. — Он взял меня за руку — быстро, пока никто не видел. — Я горжусь тобой.

И в этот момент я поняла, что моё сердце бьётся быстрее не от битвы. А от него.

Вечером на причале

Мы вернулись на заставу поздно. Я не могла уснуть — слишком много адреналина ещё гуляло в крови. Накинув куртку, я спустилась к старому причалу, где ветер с моря был особенно сильным, а звёзды — особенно яркими.

Он уже был там. Стоял, прислонившись к перилам, и курил, глядя на чёрную воду. Услышав шаги, обернулся.

— Не спится? — спросил он.

— Как и вам.

Я встала рядом. Волны бились о сваи где-то внизу, и в этом ритмичном шуме было что-то успокаивающее.

— Вы сегодня хорошо сработали, — повторил он. — Барьер поставили мгновенно.

— Вы уже говорили.

— Знаю. Просто... — он замолчал, подбирая слова. — Когда дух рванул к Глебу, я на секунду испугался. Но вы среагировали быстрее меня. Это впечатляет.

— Вы хорошо научили.

— Дело не во мне. — Он повернулся ко мне, и в его серо-голубых глазах отражался лунный свет. — Дело в вас. В том, как вы растёте. Как справляетесь. Как... смотрите на меня.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Бабочки внутри снова ожили, захлопали крыльями где-то под рёбрами.

— Алексей, — начала я, но он покачал головой.

— Не сейчас. Я знаю, что ты хочешь сказать. Но не сейчас. Пока ты здесь как объект. Пока идёт обучение. Я не могу. Нельзя смешивать работу и личную жизнь. Но меня безумно к тебе тянет — твоя энергия, твоё спокойствие, твой запах. — Он горько усмехнулся. — Но ты должна понимать: я уже накосячил с Инессой. Я совершил ошибку и не хочу её повторения.

— Я понимаю.

— Но когда всё закончится...

— Когда всё закончится, — повторила я. — Я подожду.

Он не ответил. Просто взял мою руку — ту самую, правую, — и сжал её. Тепло. И бабочки внутри меня захлопали крыльями, словно пытаясь вырваться наружу.

«Ты чувствуешь это? — прошептал нинвит где-то в глубине сознания. — Это не я. Это ты сама. Но я могу сделать это чувство сильнее. Я могу дать тебе то, чего ты хочешь. Просто доверься».

Я не ответила. Я просто сидела и смотрела на море, чувствуя тепло его руки. И где-то в темноте, у входа на причал, стояла Инесса и смотрела на нас. Я не видела её, но чувствовала. И она этого хотела.