Призрачный дар Шеола

Юлианна

В девять утра Алексей ждал меня у подъезда. Рядом с ним стояла чёрная Subaru — не новая, но ухоженная, с тонированными стёклами и едва заметными сколами на капоте, говорившими о том, что машина повидала всякое. Я молча села на переднее сиденье, пристегнулась и уставилась в окно. Говорить не хотелось. После вчерашнего разговора с матерью и того, что случилось с рукой, внутри поселилась пустота — глухая, ватная, какая бывает, когда выплачешь все слёзы и остаётся только ждать, что будет дальше.

Алексей, казалось, понимал это без слов. Он завёл мотор, и мы выехали со двора.

Петропавловск остался позади быстрее, чем я ожидала. Дома сменились промзоной, промзона — сопками, и вскоре мы катили по узкой просёлочной дороге, обсаженной с двух сторон кривыми лиственницами. Ветер гнал по асфальту клочья тумана. Утро было серым, тяжёлым, и солнце, зависшее где-то за облаками, не давало света — только размытое пятно на востоке.

— Куда мы едем? — спросила я наконец.

— На аэродром. Там нас ждёт вертолёт.

— И куда потом?

— На заставу. В Уку.

Я замолчала, переваривая. Ука. Место, где всё началось. Где погиб мой настоящий отец. Где в меня вселился дух.

Алексей покосился на меня, но ничего не сказал. Он вообще был немногословен этим утром — возможно, чувствовал, что я не готова к разговорам. Или сам был не в настроении. Его пальцы, сжимавшие руль, побелели на костяшках, а Вязь на левой руке мерцала ровным светом.

— Вы поэтому курите? — спросила я. — Чтобы успокаивать духа?

— Отчасти. Никотин притупляет его активность. Слабый яд, который духи не любят.

— А сахар?

— А сахар — это просто вкусно.

В зеркале заднего вида мелькнуло что-то тёмное. Я не придала значения — мало ли машин на дороге, — но Алексей напрягся. Его взгляд метнулся к зеркалу, потом к боковому, и он выругался сквозь зубы — коротко, без эмоций.

— Что? — спросила я.

— У нас хвост. Два внедорожника. Чёрные, без номеров.

Я обернулась. Два огромных джипа неумолимо приближались, и я заметила, как из окна заднего высунулась рука с пистолетом. А потом раздался первый выстрел.

— Пригнитесь! — крикнул Алексей.

Я согнулась пополам, уткнувшись лицом в колени. Пуля ударила в заднее стекло, и по салону брызнули осколки. Subaru вильнула, но Алексей выровнял её, переключая передачу и вжимая педаль газа в пол. Двигатель взревел, и нас вдавило в сиденья.

— Кто это? — крикнула я.

— «Чистота». Они знают, что мы едем. Кто-то предупредил.

Я понятия не имела о чём он, было просто страшно, я чувствовала его напряжение, а сам вид машин напоминал те самые из страшных боевиков с погнями как в «Форсаж».

Он выхватил телефон и набрал номер, продолжая одной рукой выкручивать руль и уходить от выстрелов.

— Надежда, — сказал он в трубку. — У нас гости. Два внедорожника, человек шесть. Готовьте вертолёт к взлёту. Мы будем через десять минут. Если повезёт.

Я не слышала ответа, но Алексей бросил телефон на панель и сосредоточился на дороге. Следующая пуля чиркнула по крыше.

— Вы умеете водить? — спросил он.

— Умею. Но у меня нет прав.

— Отлично. Тогда будете рулить.

— Что?!

Он не ответил. Вместо этого он резко крутанул руль, уходя на просёлочную дорогу, и Subaru запрыгала на ухабах, поднимая тучи пыли. Внедорожники не отставали — они шли по обе стороны, зажимая нас. Алексей опустил боковое стекло и, высунув руку с пистолетом, выстрелил. Раз, другой. Переднее колесо левого джипа взорвалось, машину занесло, и она, перевернувшись, улетела в кювет, взметнув фонтаны грязи.

— Один готов, — процедил он.

Но второй внедорожник прибавил газу. Он шёл справа, почти вплотную, и я видела лицо человека на пассажирском сиденье — молодого, с безумными глазами, целившегося прямо в Алексея.

— Теперь рулите вы, — сказал Алексей. — Перелезайте.

— Вы с ума сошли!

— Перелезайте!

Я отстегнулась и, перевалившись через рычаг коробки передач, схватилась за руль. Алексей тем временем высунулся из окна почти по пояс и открыл огонь, целясь по шинам преследователя. Грохот выстрелов смешивался с воем двигателя и моим собственным сердцебиением, которое заглушало всё остальное.

Дорога кончилась. Впереди показался аэродром — несколько ангаров, взлётная полоса, и белый вертолёт Ми-8Т с уже вращающимися лопастями. У трапа стояла женщина в лётном черном комбинезоне и махала нам рукой — быстро и яростно. Надежда.

— Тормозите! — крикнул Алексей.

Я ударила по тормозам. Subaru занесло на гравии, и мы остановились в нескольких метрах от вертолёта. Алексей выскочил первым, я — за ним. Мы побежали к трапу, и в этот момент второй внедорожник, с громкими звуками задев ограждения, вылетел на поле.

Я услышала выстрел.

Мир замер и во мне всё странно похолодело. Я обернулась и выбросила правую руку вперёд, и из ладони хлынул свет — голубоватый, дрожащий, как воздух над костром. Он растёкся вокруг нас полупрозрачным куполом, и пуля, летевшая в Алексея, остановилась в воздухе — застыла, дрожа, как насекомое в янтаре. А потом поле схлопнулось, и пулю вместе с внедорожником и всеми, кто в нём был, отшвырнуло назад, как ударной волной. Машина перевернулась и замерла вверх колёсами.

Я стояла, тяжело дыша. Рука всё ещё светилась.

— Вы... — начал он.

— Потом, — оборвала я. — В вертолёт. Живо.

Мы запрыгнули в вертолёт. Надежда уже сидела за штурвалом, рядом с ней — штурман, молодой парень. Двигатель взревел, и вертолёт оторвался от земли, оставляя внизу перевёрнутый внедорожник, дымящийся в кювете, и чёрную Subaru, у которой было прострелено заднее стекло.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Гул лопастей наполнял кабину, и я чувствовала, как адреналин медленно отпускает, оставляя после себя дрожь в коленях и звенящую пустоту в голове.

— Что это было? — спросил Алексей.

Я открыла глаза и посмотрела на свою правую ладонь. Она больше не светилась. Но я знала, что это не конец. Это только начало.

— Не знаю, — сказала я. — Но, кажется, он меня защищает.