Игра в Бога

Звук собственного сорванного крика еще стоял в ушах, внутри закипала не просто ярость - это было чистое, садистское безумие. Контроль, который он выстраивал с такой педантичностью, выскользнул из рук.

Мариса посмела огрызнуться.

Поэтому за каждую секунду ее неповиновения будет расплачиваться тот, кто имел неосторожность к ней прикоснуться.

В подвале стоял густой, едкий запах машинного масла, застарелой сырости и свежей крови. Осколки разбитого экрана хрустнули под тяжелой подошвой ботинка Джоша. Хакер медленно, с убийственной неторопливостью повернулся к Беннеру. Его зрачки были расширены до предела, грудь вздымалась от бешеных, рваных вдохов, а на шее пульсировала вздувшаяся синяя вена.

Пленник, увидев это лицо, забился в веревках, как пойманная в силки птица. Из-под пропитанной машинным маслом тряпки вырывалось лишь паническое, захлебывающееся мычание. Он инстинктивно пытался поджать ноги, уйти от удара, но натянутые канаты держали намертво.

Первый удар кулаком пришелся в солнечное сплетение. Без замаха, коротко, с весом всего тела.

Коул согнулся, насколько позволяли путы, из его легких со свистом выбило весь воздух. Не давая ему сделать даже жадный вдох, Джош наотмашь влепил второй - в печень. Тело Беннера конвульсивно дернулось, мышцы свело жестокой судорогой, а в уголках глаз выступили слезы агонии.

- Думал на вечере Мариса хотела твоего внимания? - прошипел мучитель, хватая пленника за влажные, спутанные волосы и с силой запрокидывая его голову назад так, что в шейных позвонках отчетливо хрустнуло. - Возомнил себя Казановой? Она принадлежит мне. Запомни это, уёбок!

Хакер подошел к верстаку и взял тяжелую резиновую киянку. Коул отчаянно замотал головой, в его взгляде застыло безмолвное, молящее «не надо», но для Джоша этот мир уже сузился до пульсирующей точки чистого, слепого возмездия. Вернувшись, он даже не стал целиться - первый же замах пришелся точно по ребрам сбоку. Сухой, отвратительный хруст треснувшей кости утонул в надрывном, приглушенном вое, пробившемся сквозь кляп. Пленник задергался на веревках, сдирая кожу на запястьях до кровавого мяса, пытаясь отстраниться от источника боли, но Джош только вошел во вкус.

Второй удар с глухим стуком раздробил мышцы бедра, третий - обрушился на ключицу. А дальше последовала беспощадная, сокрушительная череда: удары накрыли тело Беннера свинцовым градом, с каждым замахом набирая все более дикую, разрушительную силу. Истошный вопль от непереносимой боли утонул в забитом тряпкой рту, превратившись в жалкое, рваное хрипение.

- Она думает, что вырвалась, - парень опустил киянку, тяжело дыша прямо в залитое слезами и кровью лицо пленника, а его губы растянулись в безумной, хищной усмешке. - Решила, будто выбросила игрушку и обрела свободу. Наивная. Я лишь ослабил поводок, но вовсе не отпустил её. И мне не составит труда заставить Марису на коленях приползти обратно, умоляя вернуть его. А знаешь, кто станет моим главным козырем? Ты, ублюдок. Твоя шкура станет платой за каждый её дерзкий вдох.

Голос Джоша звучал пугающе тихо, почти ласково, но от этого шепота у Коула стыла кровь в жилах. Отшвырнув киянку с глухим грохотом в угол, хакер схватил Беннера за шею и с силой рванул назад, заставляя запрокинуть голову. Шея натянулась до предела. Свободной рукой парень выдернул грязную тряпку из его рта - лишь для того, чтобы насладиться звуком.

Пленник зашелся хриплым кашлем, выплевывая на бетонный пол кровь вперемешку со слюной.

- П-пожалуйста... хватит... я ничего...

- Ты трогал ее, - отрезал Джош, приблизив свое лицо вплотную к его разбитому носу. От Беннера несло едким потом, кровью и пронизывающим до костей страхом. - Распускал свои руки. Целовал. Терся об неё членом…

Мучитель опустил руку на верстак и нащупал толстые строительные плоскогубцы. Медленно поднял инструмент перед заплывшими глазами пленника.

Ужас Коула перешел в животную панику.

- Нет... нет, стой, умоляю, не надо!..

- За каждый поцелуй. За каждое касание, - холодно ответил хакер.

Затем грубо перехватил левую руку Беннера за запястье, зафиксировал указательный палец и сжал металл на фаланге. Хруст раздробленного сустава мгновенно потонул в истошном мужском крике, который диким эхом заметался по сырым стенам подвала. Он забился в истерике, теряя остатки самообладания, слезы и сопли смешались с кровью на его лице. Боль была настолько невыносимой, что перед его глазами все вспыхнуло белым, а тело повисло на веревках мешком, вздрагивая от остаточных конвульсий.

Джош брезгливо разжал плоскогубцы. Инструмент со звоном упал на окровавленный бетон. Тяжело дыша, он провел тыльной стороной ладони по взмокшему лбу, оставляя на коже темные разводы чужой крови. Ярость не утихла, но сфокусировалась в ледяное, безжалостное намерение.

- Мы только начали, - он наклонился к лицу пленника, схватив его за подбородок и заставив полубессознательного мужчину смотреть прямо в его безумные глаза. - Тебя ждёт столько интересного.

Снова забив кляп в окровавленный рот Беннера, чтобы заглушить его жалобные стоны, парень развернулся и неторопливо подошел к небольшому металлическому шкафчику в углу подвала.

Распахнув скрипнувшие дверцы, Джош окинул взглядом аккуратно разложенный арсенал: тяжелые молотки, острые пилы, клещи, скальпели и целый набор других пугающих инструментов. Пальцы скользнули по полкам и остановились на массивном охотничьем ноже с зазубренным обухом.

Достав клинок, хакер поднес его к глазам и медленно, с легким нажимом провел стальным лезвием по собственной ладони. Тонкая алая полоса мгновенно набухла и окрасила кожу горячей кровью. Нож был дьявольски острым!

Парень удовлетворенно усмехнулся, глядя на расширившиеся от дикого ужаса глаза пленника.

Следующие пару часов сырой бетонный подвал содрогался от нечеловеческих воплей, глухого воя и прерывистых, захлебывающихся стонов Коула Беннера.

Вскоре всё затихло.

Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась, и Джош вышел в темный коридор. Он был с ног до головы забрызган чужой кровью. Медленно вытирая липкие ладони старой ветошью, хакер швырнул тряпку в угол - с одной навязчивой мыслью, пульсирующей в голове...

«Теперь можно навестить непокорную птичку.»

***

В этот же самый миг на шестнадцатом этаже стеклянного бизнес-центра стояла оглушительная, мертвая тишина.

Мариса сидела за массивным столом переговоров, уронив голову на скрещенные руки. Её тело все еще судорожно подрагивало... Кожа пылала, сердце колотилось где-то в горле, а во рту стоял стойкий привкус собственной крови от искусанных в кровь губ.

Рядом, прямо на безупречно отполированном дереве, тускло отсвечивал черный глянцевый корпус извлеченного прибора. Кажущаяся безобидной вещица, которая едва не лишила её рассудка.

Девушка заставила себя поднять голову и оглядеться.

Опрокинутое Эриком Фогелем тяжелое кожаное кресло сиротливо лежало на паркете. Раскрытые папки с контрактом на миллионы долларов, графики прибыли, презентационные материалы - всё, ради чего она работала без сна и отдыха последние шесть месяцев, превратилось в прах за пару минут. Инвестор ушел в ярости. Сделка века была не просто сорвана - она была растоптана с несмываемым позором. Руководство холдинга не станет разбираться в причинах: теперь её карьера несомненно под угрозой…

Но самое страшное было даже не в этом.

Мариса медленно перевела взгляд на темный стеклянный глазок купольной камеры под потолком. Джош молчал, но девушка знала: связь оборвалась не потому, что он сдался. Фотография, которую она отправила ему в порыве отчаянной ненависти, была объявлением войны. Она бросила ему вызов, открыто оскорбила - а такие психопаты не прощают унижения.

Ноги под столом слушались с трудом, когда она попыталась подняться. Каждая мышца внизу живота ныла тупой, изматывающей болью. Опираясь ладонью о край стола, Мариса с трудом выпрямилась. В висках стучала одна-единственная паническая мысль: «бежать».

Отослав в рабочий чат сухое уведомление об отпуске по семейным обстоятельствам, девушка решительно выключила телефон, без колебаний швырнув его в ящик стола. Теперь она для всех вне зоны доступа - ни звонков, ни маячков, ни геолокации.

Схватив со стола сумку и даже не взглянув на брошенный вибратор, на ватных, непослушных ногах она побрела к запасному выходу. Паника заставляла мысли лихорадочно метаться: офис превратился в открытое поле боя. Домой дороги тоже не было: он знал адрес её квартиры, знал, где живет её семья. В этом городе для неё не осталось ни единого безопасного угла, кроме...

Старый домик в глухом лесу, доставшийся ей в наследство от дедушки! О нём Джош не мог знать. Сейчас это был её единственный призрачный шанс затаиться.

ДЖОШ.

Горячие струи воды с шипением разбивались о кафель, смывая с кожи въевшийся запах чужой крови. Джош стоял под душем, уперевшись обеими руками в мокрую стену, и тяжело дышал. Мышцы ощутимо гудели, но адреналин в крови так и не остыл, а лишь перешел в ледяную, сфокусированную решимость.

Выйдя из ванной, парень насухо вытерся и натянул свежую одежду: плотные темные джинсы и простую черную футболку. Движения были быстрыми, выверенными до автоматизма. Из ящика комода он достал новый, еще не активированный запасной смартфон.

Ловкие пальцы вбили заученный наизусть номер Марисы. Хакер прижал трубку к уху, ожидая услышать привычные гудки, но из динамика раздался лишь механический, равнодушный голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...»

Желваки на его скулах резко дернулись.

Сбросив вызов, хакер в пару шагов преодолел комнату и рухнул в кресло перед мониторами. Пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре, взламывая локальный архив камер видеонаблюдения бизнес-центра. Картинка с коридоров шестнадцатого этажа была перемотана на несколько минут назад.

Вот она!

Джош приблизил изображение, впиваясь тяжелым взглядом карих глаз в экран. Мариса торопливо набрала что-то на телефоне, затем зажала боковую кнопку, дождалась полного отключения и хладнокровно швырнула его в глубину выдвижного ящика стола. Затем покинула переговорную, не оглядываясь.

Гнев, затаившийся внутри, вспыхнул с новой, разрушительной силой.

- Сука... - глухо зарычал парень, ожесточенно ударив по поверхности стола.

Решила спрятаться, поиграть в независимость, сбежать от него, словно глупая пташка, наивно поверившая, что открытая дверца клетки означает свободу.

Эти мысли не просто злили - они бесили до белого каления, заставляя кровь пульсировать в висках с новой разрушительной силой.

«Она не смеет. Я не позволю!»

Джош рывком поднялся из-за стола, сгребая ключи от машины и запасной телефон. Мариса забыла главное правило их игры: спрятаться от него в этом мире невозможно. И когда он найдет ее - а он найдет ее очень скоро, - плата за этот дерзкий побег будет несоизмеримо высокой.

***

Сумерки медленно опускались на город, а в квартире Марисы царил густой полумрак.

Джош сидел в ее любимом мягком кресле прямо напротив входной двери, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники. Он провел здесь уже несколько часов, вслушиваясь в каждый шорох на лестничной площадке и безостановочно обновляя потоки данных на экране ноутбука, стоявшего на журнальном столике.

Ничего. Никаких следов.

Она не поехала домой за вещами. Камеры в холле бизнес-центра зафиксировали лишь то, как Мариса покинула здание через пожарный выход, смешавшись с плотным потоком прохожих на центральной улице. Дальше ее след растворялся…

Пальцы хакера с глухим, нервным стуком забарабанили по клавишам. Куда она могла податься? Он уже взломал базы бронирования и поставил автоматические триггеры на ее паспортные данные, но система выдавала раздражающую пустоту.

Короткий запрос к банковскому шлюзу внезапно выдал свежую транзакцию, совершенную около трех часов назад. Джош прищурился, вглядываясь в строчки кода.

Снятие наличных. Вся доступная сумма под ноль.

- Умная девочка... - процедил он сквозь зубы, кривя губы в ядовитой, опасной усмешке.

Она намеренно избавилась от телефона и перешла на бумажные купюры, чтобы отрезать ему возможность отслеживать ее по транзакциям кредитки. Понимала, с кем имеет дело. Пыталась играть по-взрослому.

Мужчина быстро вытащил лог банкомата и привязал его к карте города. Точка выдачи высветилась в спальном районе на окраине - далеко от офиса и ее собственного дома. Джош мгновенно сопоставил координаты со своей личной базой данных на ее семью.

Всего в четырех кварталах от этого места находился дом ее родной тети.

Щелкнув крышкой ноутбука, он поднялся на ноги. В глазах вспыхнул азартный, беспощадный огонь.

Беглянка думала, что просчитала всё, но не тут-то было.

Спустя час темный неприметный седан уже стоял в тени раскидистых кленов напротив небольшого двухэтажного дома.

Двигатель был заглушен. В салоне пахло остывшим кофе и тяжелым, концентрированным напряжением. Сквозь полупрозрачные жалюзи на первом этаже мягко лился желтый свет торшера, но внутри не было ни малейшего намека на присутствие беглянки: пожилая женщина спокойно смотрела телевизор в гостиной, перемещаясь по кухне в полном одиночестве. Ни лишней чашки на столе, ни брошенной в прихожей женской сумочки, ни мелькнувшего в окне знакомого силуэта.

Её здесь не было.

- Черт возьми... - глухо выругался Джош, с силой ударив ладонью по рулю.

Пальцы судорожно впились в кожаную оплетку. Злость, холодная и ядовитая, закипала внутри, требуя немедленного выхода. Она обвела его вокруг пальца. Намеренно выбрала банкомат в этом районе, чтобы пустить по ложному следу и выиграть драгоценные часы, пока он будет караулить пустой дом.

«Куда же ты подевалась, дрянь?»

Джош откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и глубоко вдохнул, с силой подавляя клокочущую ярость и заставляя себя успокоиться. Секунда слабости прошла - он собрался, вернув разуму ледяную, расчетливую ясность.

Пташка отчаянно пыталась расправить крылья в глухом вольном лесу, наивно забыв, с кем играет.

Машина сорвалась с места, стремительно покинув темный переулок.

Парень с силой сжимал оплётку руля, думая о том, что под удар попадёт абсолютно всё окружение Марисы. Он без малейших колебаний влезет в жизнь каждого, безжалостно вывернет её наизнанку, вскроет самые грязные тайны и перетряхнет личное белье. Он заставит весь её привычный мир работать на себя, превратив всех в послушную сеть неосознанных доносчиков, и отыщет беглянку, где бы она ни пряталась!

Хакер резко затормозил у обочины и с силой прижал ладони к пылающему лицу, заставляя себя успокоиться и отключить эмоции. Хватит метаться вслепую. Нужно вернуться к единственной реальной точке контакта с физическим миром - тому злополучному банкомату на окраине.

Он открыл ноутбук прямо на руле, с бешеной скоростью вбивая команды. Если Мариса сняла деньги, она не могла испариться в воздухе. Общественным транспортом в ее состоянии она бы не рискнула воспользоваться из-за камер на остановках; телефона нет, поэтому такси по приложению не вызывала... Значит, голосовала на дороге. Поймала случайную попутку за наличные.

Пальцы парня забарабанили по клавишам, методично взламывая видеосерверы в радиусе двухсот метров от банкомата: камеры круглосуточного супермаркета, объективы автомойки через дорогу, дорожные фиксаторы трафика и даже частные камеры наблюдения над входом в соседнюю аптеку.

Джош выставил жесткий фильтр по времени -временной коридор ровно в сорок минут с момента выдачи наличных.

- Ну же, покажись... - тихо, с хищным предвкушением прошептал он в мерцающий экран.

Ему не нужны были лица высокой четкости или идеальный свет. Свою куколку он узнал бы из тысячи: эту чуть скованную, напряженную походку на высоких каблуках, хрупкие плечи, силуэт приталенного жакета и то, как судорожно она прижимает к себе сумочку. Он знал каждое движение ее тела лучше, чем она сама.

Экран разделился на дюжину черных окон с бегущими таймкодами. Джош впился немигающим, тяжелым взглядом в потоки зернистого видео. Если она села в попутку, он найдет этот чертов кадр, вычислит марку, цвет и вытащит номер машины даже из самого размытого отражения на асфальте…

МАРИСА.

Выскочив из стеклянных дверей бизнес-центра через пожарный выход, Мариса едва не оступилась на высоких каблуках. Воздух улицы обжёг лёгкие, но чувства спасения не принёс, лишь усиливая страх перед неизбежностью.

Первым инстинктивным порывом было поехать домой, схватить хоть какие-то вещи, но она тут же оборвала эту мысль. Ехать в собственную квартиру - чистое самоубийство. Джош знал её адрес так же хорошо, как свой собственный. Возможно, он уже сидел там, в полумраке её гостиной, поджидая беглянку с ледяной, торжествующей усмешкой.

Судорожно сжав в пальцах ремешок сумочки, девушка нащупала жесткий прямоугольник кредитной карты. Мысли лихорадочно метались, складываясь в отчаянный план: «Мне нужно больше времени... Я должна его запутать, сбить со следа…»

Выйдя на оживлённый проспект, девушка взмахнула рукой у края проезжей части. Ей повезло: почти сразу притормозил потрёпанный фургон. Назвав водителю далёкий, неприметный спальный район на самом краю города, она забилась на пассажирское сиденье, вздрагивая от каждого постороннего звука и немного пугая своим поведением мужчину за рулем.

Добравшись до места назначения, Мариса вышла за квартал до цели и быстрым шагом подошла к уличному банкомату в тени круглосуточного магазина. Руки предательски дрожали, когда пальцы вбивали пин-код. Терминал с монотонным шуршанием выдал пачку купюр - девушка сняла всё до последнего цента, опустошив счёт. Теперь банковский след обрывался. Максимум, что узнает Джош - где были сняты деньги, и тогда он обязательно решит, что она направилась к родственнице, чей дом находился совсем рядом.

Спрятав наличные на дно сумки, девушка пешком двинулась вглубь жилого сектора.

Через пару кварталов показался аккуратный двухэтажный домик её тёти. Во дворе и окнах было темно: пожилая женщина всегда до самого вечера пропадала у подруги, и Мариса прекрасно об этом знала.

Осторожно поднявшись по ступеням крыльца, девушка достала припрятанный под цветочным вазоном запасной ключ и скользнула внутрь. Дом встретил её тишиной и знакомым ароматом выпечки.

Времени не было совершенно. Стараясь не оставлять следов, Мариса метнулась к дубовому комоду в прихожей. В верхнем ящике, среди старых квитанций и безделушек, пальцы нащупали то, за чем она шла - тяжелую связку с массивным латунным ключом от дедушкиного домика в глуши и брелоком от старенького тётиного «универсала», стоявшего в гараже на заднем дворе.

Схватив листок бумаги и ручку, девушка быстро, прыгающим от волнения почерком набросала короткую записку.

«Тётя Эмма, прости, пожалуйста! У меня возникли срочные дела за городом, я одолжу твою машину на пару дней. Не переживай, со мной всё в порядке, скоро вернусь. Люблю тебя.»

Оставив её на кухонном столе на самом видном месте, беглянка выскользнула через заднюю дверь прямо в гараж. Замок старого автомобиля щелкнул. Она забралась внутрь, завела мотор и медленно, с выключенными фарами, выкатилась на гравийную дорожку.

Только вырулив на пустую трассу, ведущую прочь из душного капкана мегаполиса прямо к вековым сосновым лесам, она включила ближний свет и впервые за этот бесконечный кошмарный день позволила себе короткий, надрывный выдох.

Мариса выиграла на этом этапе - по крайней мере, несколько часов.

***

Дорога превратилась в нескончаемую черную ленту, петляющую сквозь стену густого, непроглядного леса. Фары старенького универсала едва пробивали густую мглу, выхватывая из темноты лишь шершавые стволы вековых сосен и редкие дорожные указатели. Стрелки часов на панели приборов уже давно перевалили за полночь.

Мариса вела машину словно на автопилоте. Глаза невыносимо жгло от сухости и усталости, веки налились свинцом, а руки, намертво вцепившиеся в руль, онемели от напряжения. Этот день перемолол её целиком. Шесть изнуряющих, навязанных оргазмов, сорванные переговоры, дикий страх за свою жизнь и отчаянный побег - выжали из неё все соки. Тело внизу живота всё ещё отзывалось глухой, тянущей ломотой, а в голове пульсировала тупая, изматывающая пустота.

Наконец гравий под колесами сменился шуршанием сухой хвои. Машина свернула на заросшую лесную просеку и остановилась на небольшой поляне, скрытой кронами сосен от любого случайного взгляда.

В полумраке ночи показался дедушкин дом - крепкий, сложенный из потемневшего от времени бруса, с покатой деревянной крышей и небольшим крыльцом. Вокруг царила глухая, первобытная тишина, нарушаемая лишь редким шумом ветра в верхушках деревьев. Воздух здесь был свежим, холодным и напоенным запахом смолы и влажного мха. Ни единого фонаря, ни намека на цивилизацию, никаких камер и сигналов связи - лишь затерянный в глуши спасительный островок.

Заглушив двигатель, Мариса несколько минут просто сидела в тишине, не в силах пошевелить даже пальцем. Сделав глубокий вдох, она с трудом вылезла из салона. Ноги подкосились на влажной земле, но, держась за кузов, девушка доковыляла до ступеней.

Ключ с глухим скрежетом повернулся в старом замке. Дверь подалась, впуская её в прохладный, пахнущий сухими травами, деревом и пылью воздух дома. Не зажигая света - опасаясь выдать себя хотя бы проблеском в окне, - девушка на ощупь преодолела прихожую и шагнула в гостиную.

Сил не осталось даже на то, чтобы стянуть испачканные брюки или расстегнуть воротник. Дойдя до старого, массивного дивана, накрытого шерстяным пледом, она буквально рухнула на него лицом вниз.

Едва голова коснулась жесткой подушки, как тело окончательно обмякло, отпуская все тревоги и страхи. Веки закрылись сами собой, и тяжелый, дурманящий сон мгновенно укутал Марису, утягивая её в спасительную, глухую тьму...

Утро следующего дня.

Солнечные лучи косыми золотистыми полосами пробивались сквозь деревянные ставни, разрезая пыльный утренний полумрак гостиной.

Девушка с мучительным трудом попыталась разлепить отяжелевшие, словно налитые свинцом веки. За тонкими стеклами окон звенело беззаботное, переливчатое пение лесных птиц, но это природное спокойствие совсем не приносило облегчения. Ночь беспробудного сна лишь слегка притупила вчерашний ужас, однако восстановить силы так и не помогла.

Тело отзывалось тупой, ноющей ломотой в каждой мышце, внизу живота пульсировала болезненная усталость, а невыносимая сухость во рту царапала горло при каждой попытке сглотнуть.

«Ещё чуть-чуть... поспать бы ещё хоть полчаса...» - вяло, словно в густом тумане, пронеслось в затуманенном сознании. Она глубже уткнулась лицом в колючий шерстяной плед, желая лишь одного: снова провалиться в спасительное небытие.

И в этот самый миг её носа коснулся теплый, маслянистый и невозможно домашний запах.

Сладковатый аромат ванили, растопленного сливочного масла и... свежеиспеченных блинчиков.

Мариса замерла. Сердце моментально пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, оглушительный галоп. Сон сняло как рукой, и в ту же долю секунды он сменился резким, леденящим кровь приступом паники.

«Что?! Какие блинчики в заброшенном дедушкином доме посреди глухого леса?!»

Она была здесь совершенно одна. Дверь закрыта изнутри. Никаких соседей, никакой цивилизации на мили вокруг...

Из кухни, отделенной от гостиной лишь деревянной аркой, донесся отчетливый, неторопливый стук лопатки о чугунную сковороду и тихое, насмешливое напевание под нос.