Не смотри

Человеческий разум неизбежно порождает домыслы и иллюзии, когда пытается рассуждать о вещах, выходящих за пределы своего личного опыта и понимания. В этом смысле его сдерживают только границы воображения, а у Триши оно было чрезмерно богатым. Ей бы художницей в своё время стать или писательницей, а не военной. Но раз уж был сделан не совсем правильный жизненный выбор, то, немного поразмыслив за ужином, она, видимо, решила его компенсировать тем, что пришла к одному чрезвычайно странному выводу, которым ей чертовски хотелось поскорей поделиться. Правда, не сейчас, а как-нибудь позже, когда они останутся с Айви наедине.

На эти непонятные и отчасти безумные мысли её подтолкнул выдающийся по своим излишествам ужин из тушёной свинины, настолько чистой, вкусной и не вонючей, что даже в убежище такую не часто можно купить. Да и то из-за специфики готовки, а если точнее, то многочасового тушения вкус у мяса неизбежно сильно терялся, а тут... Вне всяких сомнений, это была самая вкусная свинина, которую она когда-либо ела за всю свою жизнь. Впечатление немного портило лишь опасение, что через две недели они умрут мучительной смертью от сожравших их изнутри паразитов. Ведь она ещё с курсов основ выжигания помнит, что если присутствует выбор и тебе голодная смерть не грозит, то дикую свинью лучше есть в последнюю очередь, а ещё стоит тушить её чуть ли не в кашу. Но и в этом случае всегда присутствовал риск подселить себе в организм незваных гостей. И если бы не Айви, которая даже не попыталась вникнуть в суть её предостережений и тут же набросилась на еду, то она не стала бы это есть. А так если и умирать, то хотя бы вдвоём или, вернее, втроём. Ведь дед сам с превеликим удовольствием поедал мясо, нахваливая самого себя за кулинарный талант и утверждая, что всё будет в порядке.

Вторым потрясающим блюдом, в котором как раз и тушилась свинина, был топинамбур с грибами или, скорее, что-то на него отдалённо похожее. Польщённый комплиментами и вздохами удовольствия Триши, дедушка признался, что это картофель, то есть некий корнеплод из времён Старого мира, который нынче достать практически невозможно. Однако сам он как-то умудрился его где-то выкопать, затушить и покрыть какой-то очень ароматной травой, а также ещё чем-то жёлтым, очень нежным на вкус, чего она никогда в своей жизни не пробовала. Явно деликатес, который непонятно откуда он смог раздобыть.

Что же касается Айви, то она поглощала все эти яства не сказать, что прямо без удовольствия, но особо и не удивлялась — всё время молчала, иногда бросая на Тришу какие-то странные взгляды. Складывалось впечатление, словно в прошлом она была богатенькой леди, которая только и питалась, что чем-то подобным, поэтому и жуёт как-то излишне уж механически, как солдат свой паёк караульного. Отчасти именно это и оживило воображение Триши, что вылилось в построение нескольких фантастичных теорий. Она даже попыталась поймать дедушку на противоречии, но тот легко отбивался и на вопрос: откуда у тебя взялся этот так называемый картофель? Ответил на удивление просто: «У меня свой участок за домом. Я за ним уже сорок лет ежедневно слежу. Пойдём покажу».

И показал. Целое поле картошки, то есть продукта полностью утраченного для человечества, ведь он сам по себе расти не может и сгнивает в земле всего за парочку лет. Это же касается лука и чеснока. Последний так вообще разрастается под землёй настолько, что превращается во что-то вроде монолитной плиты из корней и плодов, которые при этом становятся чертовски ядрёными на вкус. Морковь и прочие овощи тоже со временем гибнут. Слишком уж нежные это культуры, и без помощи человека не могут существовать.

Иными словами, этот безумный старик жил в каком-то совершенно нереальном оазисе Старого мира, время вокруг которого полностью остановилось. И если вне его пределов люди, культура, наука и прочие блага на протяжении последних трёх десятилетий сначала почти полностью вымерли, а потом начали медленный процесс восстановления, то он жил себе не тужил, особо ни от кого и ни от чего не зависев. Но всё равно Трише что-то не давало покоя. Между Айви и этим стариком была какая-то едва заметная связь, которая сильнее всего обозначилась к вечеру, когда тот к ней слишком уж лебезя обратился:

— Барышня, вы же останетесь погостить у одинокого старика ещё хотя бы на один день?

«Чего?! — мысленно удивилась Триша. — Они за всё время и парочкой фраз не перекинулись. Почему он спрашивает это именно у неё, а не у меня?»

— Нет, — сурово сказала Айви и, достав из рюкзака сменное бельё, шампунь, мыло и сумочку со своими женскими штучками, направилась в душ.

— А если я что-нибудь такое придумаю? Поинтересней?! — вслед ей выкрикнул он.

— Тогда и посмотрим, — послышалось из коридора, а затем хлопнула дверь.

— А почему вы... — вклинилась Триша.

— А? — удручённо перебил дед. — Почему я об этом спросил её, а не тебя? Ну... тебя легче уговорить. Неужели ты бы не согласилась целый день вкусно покушать от пуза и поваляться на солнышке? А? Я ведь ещё планирую завтра вечером барбекю сделать, если вы останетесь. Жареную на гриле свинину пробовала когда-нибудь?

Воображение Триши снова заиграло яркими красками и хотя её живот и так был забит под завязку всякими вкусностями — она не устояла, облизнула губы и, покачав головой, сказала:

— Нет. В убежище её только тушат, даже несмотря на лабораторный анализ. Я, если честно, и сейчас не до конца уверена, что с нами ничего не случится после вашей свинины. Но было вкусно. Ради такого не жалко и умереть.

Дедушка рассмеялся и похлопал её по плечу. А сразу после предложил выпить немного сливового вина, пока девочка моется — так он почему-то назвал Айви. И именно этим предложением он окончательно убедил её в своём на первый взгляд совершенно безумном предположении. Правда, ей сейчас было слегка не до этого. Ведь в лысой башке деда что-то заклинило и все слова, хотя бы частично содержащие отказ от спиртного, пролетали мимо него и растворялись в небытие. Так что Трише в итоге пришлось выпить в гостиной пол бокала невероятно вкусного, бархатистого, с идеальным балансом сладости и приятной фруктовой кислинки вина. Ей даже снова жить после него захотелось, а вся боль в мышцах, тяжесть в желудке и в голове — мигом пропали.

Однако тут же появились снова, когда в комнату вошла Айви в тёмно-синей сорочке и как-то осуждающе посмотрела на неё, сидящую в кресле. Вокруг её головы было намотано белое полотенце, а на ногах обуты сапожки-тапочки — милое зрелище. Но Трише было не до него. Очень уж ей стало скверно на душе из-за того, что она не сдержала только утром данное обещание больше не пить. И всё же страхи оказались напрасными. Как выяснилось чуточку позже, Айви уставилась не неё таким резким взглядом лишь потому, что та заняла её место. Причём она умудрилась объясниться без слов, когда внаглую плюхнулась в кресло рядышком с ней — чуть ли не на колени уселась, настолько им было тесно.

Правда, недолго. Триша тут же вскочила как ошпаренная с бокалом в руке и даже в своё оправдание сказать ничего не успела, поскольку Айви как-то грозно покосилась на неё, а после попросила деда налить ей тоже вина. И тот налил. А после подал прямо в руки с лёгкой улыбкой, словно прислуга.

— Я думала, что ты не пьёшь... — промямлила Триша, в тот же момент осознав, что ляпнула лишнего. Уж точно не ей кого-то обвинять в чём-то подобном. Поэтому она одним глотком осушила бокал и пошла в душ, захватив из глыбы бельё со спортивным костюмом. К этому моменту она уже чуточку больше доверяла деду и за судьбу Айви не волновалась. И всё же странные у них отношения.

Именно эта мысль и не выходила у Триши из головы, пока она стояла под душем. Непередаваемое удовольствие. Уже больше недели она вот так вот не мылась. Всё-таки было приятно хотя бы на короткий миг вернуться в цивилизацию с по-настоящему вкусной едой, бесконечной водой и спокойствием. Потрясающе!

Выйдя из душа разомлённой и несказанно довольной, Триша вернулась в гостиную и застала Айви по-прежнему сидящей в кресле. Она элегантно подобрала под себя ноги, из-за чего выглядела очень женственной и чертовски красивой с распущенными волосами и винным бокалом в левой руке. Он был опустошён примерно на четверть и, судя по слегка порозовевшим щекам, мог оказаться не первым.

— А где мистер Амброуз? — спросила она.

— Готовит нам комнату.

«Нам... Вроде и уверена, что этот дед с нами ничего не сделает, а с другой стороны, не хочется Айви одну оставлять. Но ещё сильнее не хочется спать рядом с ней. Хотя, может, он постелит отдельно, а если нет, то и ладно. Главное не вестись на его провокации и больше не пить. Не то ладно с кошечкой. Так я ещё могу с ним в одной постели проснуться. Вот будет умора», — подумала Триша и, пытаясь не засмеяться, спросила:

— Понравилось вино?

— Не понимаю, — Айви подняла бокал и посмотрела на нежно-золотистую жидкость. И только после, пожав левым плечом, продолжила: — Вроде сладко и вкусно, но привкус алкоголя всё портит. Чистый сок был бы намного вкуснее.

— Говоришь как ребёнок, — Триша улыбнулась и уселась на стул напротив неё, лицом к спинке. — А ты до этого когда-нибудь пила? Нет? Почему тогда решила попробовать?

— Ты вчера казалась такой весёлой. Вот и стало интересно, каково это?

— И каково же? Мне вот не понравилось. Больше не хочется.

— Весело же было.

— Кому?! Тебе?

— Нам, — Айви потупила глазки, как будто это она накануне устраивала пьяные выходки.

В этот момент в комнату вошёл мистер Амброуз и сказал:

— Барышни, ваша комната готова. Ещё всего девять, но вы, кажется, сильно устали. Поэтому я вас не смею задерживать. Можете идти отдыхать.

— Пойдём?

Айви кивнула и, поставив на стол недопитый бокал, пошла в их комнату первой, словно заранее знала, где та находится. Это была ещё одна странность, о которой Триша несомненно чуть позже спросит. А сейчас лишь устало вздохнёт, глядя на слишком уж узкую двуспальную кровать с необычайно воздушной периной вместо матраса. Вполне ожидаемо. Но хотя бы бельё было чистым и каким-то слишком уж новым на вид. И розовым. Айви явно понравилось, судя по тому, как она бережно села на краешек и огляделась.

В комнате помимо кровати было всего лишь одно окно, небольшой письменный стол с подсвечником на две свечи, стул, комод и один прикроватный столик с часами, которые, к слову, тоже стояли. Но были совершенно обычными. Почти точно такими же пользовались караульные на Мосту.

— Ты... — неуверенно начала Триша, глядя себе под ноги, а точнее на потёртый деревянный пол и серые тапочки, которые ей ещё перед походом в душ принёс дед. — Ты точно не против спать со мной вместе? Я могу лечь в кресле, в гостиной. Так даже, наверно, будет лучше и удобней для всех.

— Давай тогда вместе ляжем спать в кресле?

— Чего?

— Я тебе говорю: будем спать вместе, — в голосе Айви послышалась какая-то странная интонация, но Трише больше удивил её взгляд. Не то что бы излишне нахмуренный или злой, но что-то в нём было такое, что разом отбивало желание продолжать пререкаться.

— Ладно. Вместе так вместе. Но ты же ещё не собираешься спать? Может, поговорим? У меня есть пара вопросов.

— У меня тоже. Ложись. Я пока схожу за рюкзаком. Хочу лампу зажечь. Так будет... Круче.

Сразу повеселела. И не пошла, а побежала. Лицо Триши же расплылось в улыбке. Всё-таки она на неё не обижается, иначе сама прогнала бы её спать где-нибудь в другом месте — хоть на улице. А значит всё не так уж и плохо.