Не смотри

Прав был тот человек, который однажды сказал, что о чём невозможно говорить, о том стоит молчать. Ведь если мир логики зачастую предельно понятен и ясен, то самое важное всё равно лежит за границами слов и остаётся великой мистической тайной. А попытки рассуждать о ней неминуемо приводят к бессмыслице либо скатываются в увлекательную беседу двух беззаботных особ, одна из которых всё ещё не решилась залезть под одеяло и сейчас ютилась на стуле, закинув ногу на ногу. Другая же принесла с собой не только керосиновую лампу, но и сдобную булочку, от которой увлечённо отщипывала небольшие кусочки и клала их с большим удовольствием в рот, сидя на кровати с жирной подушкой между бёдрами и животом, а спиной упёршись в алый настенный ковёр.

— Этот дед... — задумчиво сказала Триша, старательно подбирая слова. — Он же... и есть тот самый твой дедушка?

Айви перестала жевать, вскинула на неё удивлённый взгляд, но ничего не ответила. Никогда за всё время знакомства она ещё не выглядела настолько ошеломлённой. Хотя кто-нибудь другой на месте Триши этого бы и не заметил.

Всё дело в том, что в действительности её личико как всегда не выражало очевидных эмоций — только бровки излишне сильно уползли вверх, а карие глаза необычайно широко раскрылись. А ещё губки слегка задрожали... Того и гляди по совершенно непонятной причине заплачет, но в действительности Айви лишь прыснула и расхохоталась настолько звонко и радостно, как и должна смеяться самая обычная девушка её лет.

В который это раз уже приключилось? В третий? Триша аж сама немножечко развеселилась, хотя и не понимала причины для такого веселья. Пришлось ждать, пока она чуть успокоится и, до сих пор слегка подхихикивая, скажет:

— Не понимаю... Почему ты так решила? Как ты до этого додумалась?

— Как? Просто! Вы с самого начала вели себя странно. Как будто уже тысячу лет знакомы. И тогда, когда мы его только впервые увидели, ты почему-то нахмурилась и как будто бы рассердилась.

— Разве? — Айви удивилась и съела последний кусочек булочки.

— Зачем ты пытаешься дурачить меня? Расскажи правду. Клянусь, это ни на что не повлияет. Я не испугаюсь. И не изменю своего отношения к тебе. Поэтому будь со мной честной и скажи: почему ты с ним общаешься как со своим старым приятелем? Почему он перед тобой лебезит? Почему его не сожрали фантомы? В конце концов, кто он такой?

Айви бросила подушку на кровать, накрыла ножки одеялом до попы и распласталась на животе, вытянув левую руку вперёд, очевидно потягиваясь. Правую же она прижала к боку и начала сжимать и разжимать пальцы в кулак, совсем как тогда в бизнес-центре. Это навело Тришу на мысль, что таким образом она не только разминает свои пальчики, но и бессознательно делает это в момент, когда сильно волнуется. Но действительно ли она в тот раз волновалась? Хотя это было естественно, ведь перед ней стояла задача вывести её обманом из города и принудить пойти в путешествие. Так что всё сходится. Ей почти наверняка сейчас не по себе.

— Ну? Ты так и будешь молчать? — попыталась надавить на неё Триша.

— Он же тебе уже всё рассказал о себе, — очень хриплым и нежным голосом сказала Айви, а после уложила головку набок, но из-за разметавшихся по подушке волос её лица не было видно. — Он тот, кому о-очень скучно и одиноко. Настолько одиноко, что он аж сам с собой разговаривает и песни поёт. Вот кто он такой.

— Очень смешно.

— Я не шучу. Я больше ничего тебе о нём рассказать не могу. Вроде он человек, но странный. И ты странная, и я. Что ты хочешь от меня услышать? Что он одно из воплощений Творца? Так технически мы с тобой тоже являемся им.

— А почему ты тогда к нему так относишься?

— Как так? — Айви улеглась на левый бок, убрала с лица волосы и встретилась с Тришей взглядом.

— Без какого-либо уважения, как к своему старому знакомому.

— Какого уважения? Не понимаю... Я ко всем так отношусь. Мне не интересен ни он, ни его прошлое, ни его будущее. Когда я предложила тебе его убить — я не шутила. Серьёзно. Я же предупредила тебя, что у меня скверный характер. Ну и это его часть. Мне безразличны люди, кем бы они ни были, если в них нет чего-то особенного и интересного. Мы же уже говорили с тобой на эту тему. Что ты от меня ещё хочешь услышать?

— То есть, по-твоему, этот дед не особенный и не интересный?

— Да. По крайней мере для меня.

Триша вздохнула. Какой-то странный и не очень приятный разговор у них получается. Она не на это рассчитывала. Думала, Айви быстро расколется и признает, что её дедушка и есть тот самый Творец, который ради забавы проник в этот мир и помог ей в трудный момент. В этой теории не укладывалось только то, что он не полностью её исцелил, а зачем-то оставил калекой. Хотя, может, она сама этого попросила? Чем дольше Триша думала об этом, тем глупее этот вздор звучал в её же собственной голове.

— Ладно... А что насчёт сливового вина? Твоему же дедушке оно нравится. И этому тоже. Совпадение?

— Да. Виноград в наших краях не растёт, а сливы — сколько захочешь.

— Всё равно я тебе не верю. Строишь из себя какую-то злюку-человеконенавистницу, а на самом же деле добрая девушка. Пытаешься таким образом пустить пыль мне в глаза? Хотя меня этим уже не переубедишь. Я знаю, что это твой дед. Соскучился, видимо, и появился здесь, чтобы тебя навестить.

Айви по-доброму так улыбнулась, перевернулась на спину и подтянула одеяло повыше, оставив снаружи только головку.

— Нет. Это не так. Мой дедушка сейчас дома. Скорее всего, играет сам с собой в шахматы. Или читает. Он уже ничего толком не видит. Но по-прежнему пытается читать. С такой здоровой лупой. Я где-то два года назад нашла ему её в городе. Подарила, — это всё было сказано настолько трогательным и ласковым голосом, что Триша аж немного прониклась симпатией к неизвестному дедушке.

Эти слова совершенно не походили на ложь. Да и все предыдущие хотя и звучали сомнительно, но в действительности почти наверняка были правдой. Вот только это нисколечко не раскрывало настоящую личность и природу мистера Амброуза. Скорее доказывало, что Айви на него наплевать, причём независимо от того, кем тот был на самом деле — хоть самим Господом Богом. Одной маленькой, миленькой девушке на планете Земля не было до него дела, и с этим ничего поделать нельзя. Слишком уж он для неё безынтересен. Но зато вот она, то есть Триша, чем-то умудрилась ей приглянуться, что она до сих пор рядом и не желает с ней расставаться даже на одну ночь.

— Значит, интересная, говоришь.

— А? — удивилась Айви и сёрбнула носом.

— Ну, с тобой в одном доме сейчас находится дед, который не боится фантомов и готовит какую-то очень вкусную, неведомую нам еду. Вот тот же хлеб, например... Откуда у него мука? Неужели есть своя мельница и целое поле пшеницы с комбайном? Или здесь где-то поблизости рынок? И если вот это вот всё заключить в одну загадочную личность, то он всё равно для тебя будет менее интересен, чем я? Абсурд!

Триша рассмеялась, встала и, засунув руки под закутанную в одеяло Айви, буквально отбросила её ближе к другому краю кровати, как какой-то мешок.

— Двигайся, я хочу лечь.

— У... — удивилась она и закопошилась, ползя до соседней подушки.

— Слушай. У меня есть к тебе два последних вопроса, и я от тебя отстану. Ответишь? — накрывшись одеялом по пояс, спросила Триша и, получив в ответ утвердительное бурчание, продолжила: — Хорошо. Тогда насколько все эти твои последние слова были правдой?

— Наполовину.

— Ладно... — она хрюкнула, пытаясь сдержать смех. — Тогда последний вопрос: так чем же таким я для тебя интересна?

— Сама не понимаю. Сначала ты мне показалась забавной в форме и со своим смешным именем, а потом...

Айви не удалось закончить, поскольку её лицо сверху придавило подушкой.

— А потом? — спустя несколько долгих секунд повторила Триша, убрала подушку и ухмыльнулась, глядя на её порозовевшее личико.

— А потом ты мне просто понравилась.

— А? — теперь уже и её собственное лицо вдруг залилось румянцем от столь неожиданного признания. — В каком смысле понравилась?

— Не понимаю. Просто понравилась, и всё. Весь день сегодня пыталась это осмыслить. Но не смогла.

— П-понятно...

Триша перевернулась на правый бок и к своему удивлению заметила, что, в отличие от неё, личико Айви уже вернулось в норму. Её совершенно не смущало делать настолько неоднозначное заявление, которое любой мог бы счесть самым натуральным признанием. Но оно очевидно им не являлось. И всё же ей в глубине души было чертовски приятно. В каком-то смысле аж дух немного захватывало от восторга и радости.

Это же угораздило, будучи совершенно обычной неудачницей, уничтожившей собственную карьеру и не знающей меры в спиртном, так понравиться той, которой до непонятной сущности в виде лысого деда нет абсолютно никакого дела. В голове такой абсурд не укладывался. Поистине непонятны человеческие чувства. Причём не одной только Айви. Триша уж тем более пребывала в недоумении. Особенно когда та к ней повернулась и их лица стало разделять не более двадцати сантиметров. Благо она была выше почти на целую голову, поэтому в такой щепетильный момент не пришлось смотреть ей в глаза. Вместо них перед ней предстал её бледный лоб с небольшим синяком.

— О! Это же я тебя вчера так об свою челюсть приложила, — Триша от всей души рассмеялась. — Прости! Я не хотела! Сильно болит? — она убрала со лба её чёлку и ощупала шишку.

— Нет, не особо.

— А-а!.. Какая же я дура! Но я тоже поплатилась. Видела, как губу разбила? Весь день её теперь грызу — не могу остановиться.

— Вкусно?

— Не очень.

Триша, продолжая смеяться, опустила взгляд ниже и увидела её правую руку, а точнее кулачок. Без спроса засунув в него указательный палец, она сказала:

— Ну-ка, сожми со всей силы. Мне интересно, насколько твоя рука сильная.

И она сжала. Намного слабее, чем Триша ожидала. Даже тонкую газету порвать с таким хватом никак не получится.

— Она у меня чисто для вида, — сказала Айви и расслабила кулачок, который от напряжения уже даже начал дрожать.

— Зато для какого, — Триша высвободила палец и накрыла её кулак сверху ладонью, чуточку его сжав. В этот же самый момент лампа на прикроватном столике закоптила и погасла — закончился керосин. — Давай спать?

— М-м, — утвердительно промычала она и едва слышно продолжила: — Спокойной ночи.

— Да, спокойной.

Триша улыбнулась и подхватила её кулачок снизу, переплетя пальцы. Сначала она ничего не почувствовала, но вот с задержкой в несколько долгих секунд последовал короткий ответ — Айви чуть напрягла свои слабые пальчики и немного склонила головку к рукам, впервые настолько устало вздохнув. А уже через каких-то десять минут она тихонько посапывала. Настоящий талант в скоростном засыпании, если бы такой вид спорта существовал. А Триша же ещё долго думала о странной сущности в виде лысого деда, но больше всего всё же об их отношениях. Какими они будут? Какую форму примут? И чего ей вообще от всего этого хочется? Тепла, нежности или настоящей любви, которую воспевают в любовных романах? Или, может быть, секса? Ведь только о всякой пошлятине она и думала в последнее время. Ни о каких чувствах не могло быть и речи. Кажется, они — эти чувства — навсегда остались с той, с которой она уже никогда не увидится. И это её чертовски расстраивало. Но не невозможностью встречи как таковой, а тем, что все нежные чувства когда-то достались другой и, скорее всего, новые уже никогда не смогут возникнуть.