Не смотри

Вселенная устроена слишком сложно, гармонично и математически точно, чтобы возникнуть случайно. Поэтому, как кем-то выброшенные в пустыне часы не материализовались из ветра и пыли, так и наш мир может являться продуктом воли чего-то или кого-то немыслимого, абстрактного и наводящего ужас... По крайней мере на Тришу, которая сидела на стуле в сумерках раннего вечера и следила за тем, чтобы не подгорели нарезанные на небольшие кусочки плоды топинамбура.

Оказывается, в доме имелась ещё одна кладовая — под лестницей. Именно там она и отыскала гриль с двумя громадными мешками древесных углей. Находка, стоящая экономии колоссальных усилий и принесшая ей столько радости и облегчения, что она даже почти не думала за сытным ужином о так называемом Творце и странных познаниях Айви в мироустройстве. И всё же чертовски сложно было об этом не думать. Ладно ещё дружба с девочкой-призраком, но задушевные беседы с фантомом на равных... Ей очень хотелось узнать больше подробностей, но в то же время где-то внутри затаилось сомнение, что это не совсем та информация, которой должен владеть человек. Якобы лучше жить дальше в неведении, чем узнать то, что раз и навсегда изменит твоё отношение к жизни, к людям, миру и прочим столь привычным вещам.

Ужинали же они тушёным рисом с вяленой говядиной, а топинамбур превратился в десерт, выдуманный не совсем трезвой головой Триши. Это она додумалась за пару минут до готовности мазать мёдом шипящие корнеплоды. И хотя обе были уверены, что в итоге получится какая-то горелая дрянь, но реальность их сильно порадовала. Особенно Айви, которая не так уж много съела риса за ужином. Но зато сладкую земляную грушу с хрустящей карамельной корочкой она поглощала с большим аппетитом.

— Слушай, а можно у тебя ещё кое-что спросить на ту тему? — сказала Триша, передавая ей тарелку со второй и на этот раз точно последней порцией десерта, сладким ароматом которого пропахла не только вся улица, но даже их спальня, ведь они расположились прямо под окнами, не желая сидеть в высокой траве на заднем дворе.

— Угу-м... — промычала Айви согласие и едва заметно кивнула, попутно пытаясь охладить дыханием слишком горячий кусочек, уже лежащий на языке.

Она была одета в тёмно-синюю сорочку и свои те самые сапожки-тапочки. Выглядела очень по-домашнему и мило. Особенно с распущенными волосами, пахнущими ромашкой и дымом. На Трише же после ванной был надет всё тот же спортивный костюм, а волосы она убрала назад ободком, даже не удосужившись их расчесать.

— А почему ты мне всё это рассказала? — спросила она и снова села на свой стул.

От Айви её отделял небольшой круглый столик, принесённый из гостиной. На нём-то как раз и стояли их кружки, тарелки и керосиновая лампа, создающая в лёгких сумерках довольно уютную и приятную атмосферу. Радовало ещё полное отсутствие ветра. Благодаря этому дым от тлеющих углей не донимал их весь вечер, а смиренно поднимался в тёмно-синее небо, на котором уже показались первые звёздочки.

— Ты спросила. Я ответила. Вот и всё.

— Но разве тебе можно было об этом рассказывать?

— А почему нет? Я думаю, он был бы не против.

— И всё равно у меня в голове не укладывается... как ты умудрилась подружиться с фантомом? — Триша закурила и, не получив ответа, продолжила: — А эта война?.. Я никогда о ней ничего не слышала. Папа мне точно бы о ней рассказал. Он часто мне о Старом мире рассказывал, хотя я многого уже и не помню. Но о войне бы точно запомнила.

— Война началась не у нас, а за океаном, далеко. И люди долго воевали. Но когда случилось нашествие — никто не подумал, что одно с другим как-то связано. А потом за тридцать лет о ней все просто забыли. Наверно. Слишком уж незначительное это событие по сравнению с тем, во что оно вылилось.

— Действительно... — Триша сделала глубокую, мерзкую затяжку и почувствовала лёгкое головокружение и то, как вспыхнули щёки. Хотя в этом, скорее, был повинен тридцатилетний виски, разбавленный кипячёной речной водой, поскольку та была намного вкуснее бутылочной. Ещё немного подержав в лёгких дым, она с облегчением выдохнула и с заметным укором продолжила: — И всё равно какая-то ерунда получается. Натравить на людей каких-то чудовищ только за то, что они начали воевать? Как будто раньше войн не случалось. Да и едва ли у человечества было достаточно сил, чтобы серьёзно навредить планете. Неужели этот твой Творец действительно так испугался, что решил поступить настолько жестоко?

— Не знаю. У меня есть предположение. Но я не уверена, — Айви закинула в рот ещё кусочек земляной груши.

Триша подождала, пока она прожуёт, надеясь услышать суть этого предположения, но та больше не сказала ни слова и продолжила есть, задумчиво глядя куда-то вдаль мрачнеющей улицы. Днём здесь господствовало ощущение пустоты, словно в пустыне, напичканной руинами прошлого, а вечером оно стало потихоньку рассеиваться. Начинало казаться, что здесь всё-таки ещё кто-то есть; что город в действительности не настолько пуст, как это могло показаться сначала. Причём чей-то неприветливый взгляд, направленный на тебя, можно было почувствовать чуть ли не из каждого дома. Жутко, но Айви не выглядела озабоченной, а эта беззаботность оказалась заразной.

— Ну? — не выдержала она. — Какое предположение?

— А? А... Наверное, это была чистая случайность. Думаю, что наш мир далеко не единственный. И Он взглянул на него в дурном настроении в самый неудачный момент. Поэтому решил наказать. Но мне кажется... — Айви опустила задумчивый взгляд на свои щуплые ножки, а точнее на сапожки, носочками которых она потихоньку друг об друга постукивала. — Кажется, что не людей; что Он не нас хотел наказать. Иначе бы сразу со всеми покончил. А тогда просто снова отвлёкся, а когда понял, что фантомы не смогли доделать начатое, то передумал. Оставил всё как есть... на какое-то время.

— Чем больше я узнаю — тем меньше мне верится в твою версию произошедшего, — сказала Триша и тяжело вздохнула. — Звучит всё это как самый настоящий бред сумасшедшего. Творец, фантомы... И почему ты? То есть почему он тебе всё это рассказал? У меня это в голове не укладывается. Ты какая-то особенная или что?

— Нет, я обычная. А фантомы разумные. С ними можно поговорить. Просто никто не пытался. Все их боятся, а я нет. Я только крови боюсь. Кажется, я уже говорила об этом.

— И он тебе рассказал о Творце?

— Да. Но не словами, а прямо в голову, мыслями. Да и в общих чертах. Напрямую он ничего не говорил.

— А кто тогда такие эти фантомы?

Айви заметно так напряглась и нахмурилась — ей явно не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Они — это его часть... Часть Творца. Как и мы все. Он не что-то конкретное. Он сама материя и пространство. Может быть, даже воздухом, которым мы дышим. Наверное. Я так это поняла.

— Жуть какая. И всё равно... — Триша осеклась, не зная, стоит ли продолжать обсуждение или лучше на этом покончить и больше никогда не поднимать эту тему. Но слишком уж ей было интересно. Да и алкоголь в этом сыграл немаловажную роль, сделав её излишне любознательной и самоуверенной. — Ладно. А какой он, этот Творец? Как ты думаешь?

— В каком смысле какой?

— Ну... справедливый, добрый и вообще как к нам относится?

— А, в этом смысле, — Айви задумалась и сделала глоток чая. — Думаю, к нему ничего из этого неприменимо. Он может быть любым. По желанию. Наверное.

— Понятно, что ничего непонятно, — Триша ухмыльнулась, выбросила окурок и, допив остатки виски в кружке, продолжила: — А что насчёт фантомов? Почему они жрут тела с одеждой и даже вещами, а души оставляют?

— В наказание.

— Наказание? Это он так сказал?

— Да. Намекнул. Так что я не уверена.

— Ладно, извини меня за этот допрос. Но слишком уж было интересно. Столько всего узнала и знаешь? Стало как-то спокойней. Просто если где-то там и правда существует Творец, то это многое объясняет. Я даже больше обиды не чувствую за то, что он погубил челове... Хотя, нет, я передумала. Вот сволочь какая. Из-за плохого настроения взял и уничтожил почти всё человечество. А потом передумал, когда его прихвостни провалились. Вот сука какая! Но ладно я — у меня оба родителя умудрились чудом пережить нашествие. А ты? У тебя же никого не осталось. Только дедушка. Разве тебе не обидно? Почему ты с таким уважением о нём говоришь?

Айви опустила кружку на бёдра и вся аж как будто сжалась немного, потупив головку. Если в мире и существует более наглядный сигнал, что ты взболтнула лишнего в порыве разгорячённых алкоголем эмоций, то вот это был именно он.

— Мои родители были убиты людьми. И я чуть не умерла из-за них. Творец здесь ни при чём.

«А?! Плачет?» — мысленно удивилась Триша, вскочила со стула и уже было подумала начать её утешать и всячески извиняться за свой поганый язык, но...

— А на этот раз у меня получилось сыграть роль обиженной девочки? — как ни в чём не бывало спросила она. При этом её лицо не только не выражало обиды — на нём вообще никаких эмоций оказалось разглядеть невозможно, кроме разве что затаённой в глубине карих глаз восхищения, удовлетворения и радости.

— Иди в жопу! Я же поверила! Думала, что... — Триша махнула на неё рукой и пошла готовить очередной коктейль из виски с водой. — Хотя всё равно извини. Я не должна была лезть не в своё дело.

— Всё в порядке, — Айви явно довольная собой улыбнулась и поставила кружку на столик. — Меня сложно обидеть. Я же тебе говорила.

— Зато вот я легко обижаюсь и злюсь.

В этот момент из открытого окна спальни послышались довольно отчётливые завывания, напоминающие истошные рыдания женщины во что-то мягкое и плотное типа подушки. У Триши тут же заметно затряслись руки, а по спине пробежал холодок. Айви же лишь на мгновение задрала голову, а после наколола на вилку последний кусочек земляной груши и явно довольная собой — съела.

— Ты это слышишь?

— Угу-м...

— Может, спать лучше ляжем в гостиной?

— Там, скорее всего, будет тот лысый мужик. Обычно они более надоедливые. Так что не морочь себе голову. Думаю, всё будет хорошо. Уши ваткой заткни да и всё.

Словно по команде рыдания стали значительно громче. Казалось, что это настоящая женщина плачет, и оттого становилось только страшнее. Трише так и хотелось потребовать у неё заткнуться и катиться отсюда ко всем чертям, но почему-то язык не поворачивался. Поэтому она решила попытаться отвлечься и сказала:

— А? Они? Кто более надоедливые? Лысые мужики?

Айви резко перевела на неё взгляд, прикрыла рот ладошкой, прыснула и засмеялась настолько звонким и жизнерадостным смехом, что Триша даже немного опешила. Кажется, это был второй раз за почти неделю знакомства, когда она так в открытую и от всей души над чем-то хохочет. Тогда она рассмеялась после собственной ломаной речи об её необычности из-за службы в ССУ. А сейчас вот какая-то нелепая шутка умудрилась пробить броню внешней хронической апатичности. И это в каком-то смысле пугало больше, чем полные отчаяния рыдания женщины-призрака, доносящиеся из спальни. Хотя если так посудить, то Айви не такая уж и чёрствая. Это снаружи она большую часть времени холодна, словно лёд, а где-то внутри самая обычная и очень эмоциональная девушка. И эта черта её личности вдруг начала дико нравиться Трише. Она даже вместе с ней посмеялась и, глядя на её покрасневшие щёчки, испытала где-то в груди настолько приятное и нежное чувство, что разом о всех странных и поистине ужасных вещах этого мира забыла. По крайней мере на время. Ведь всё это на самом деле неважно. Главное, что они вместе и уже завтра с утра продолжат своё путешествие. Может, даже станут ещё чуточку ближе.