Не смотри

Усталость в долгом пути является лучшим моментом проявления истины, поскольку она обнажает всё то, ради чего ты идешь. И если эта цель была ложной, надуманной или кем-то навязанной, то это рано или поздно сломает тебя. А если она истинна, то даже в глубочайшем изнеможении ты найдешь повод для радости.

Вот и Триша не смогла спрятать восторга, когда почти двухчасовая прогулка по шоссе наконец окончилась небольшим городком, наполненным редкими двухэтажными домиками и излишне широкими улочками. Недаром её отец как-то сказал, что их страна чуть ли не с самого своего основания проектировалась под гужевые повозки и автомобили, а на своих двоих раньше ходили только большие любители пеших прогулок. Но она таковой не являлась, как и Айви, которая хотя ни разу не жаловалась, но выглядела очень уставшей и хмурой.

По-хорошему, они могли остановиться на ночлег в любом ближайшем леске, но без воды делать там было нечего. Сама мысль сидеть в душном лесу без капельки влаги почти моментально вызывала у неё сухость во рту. Так что город, пускай даже такой небольшой, в этом плане выглядел перспективнее. Да и спать на мягкой постели с настоящей крышей над головой намного приятнее. Но для начала стоило отыскать эту более или менее уцелевшую крышу.

На поиски прибежища на грядущую ночь они потратили ещё почти полчаса, но стоило им ступить за порог этого узкого, но двухэтажного дома, как усталость немного отошла на второй план, уступив место духу исследователя. Особенно это касалось Триши. Ведь пока Айви сидела на краешке стула в пыльной столовой — она носилась по всему дому и открывала шторы и окна, желая поскорее избавиться от мерзкого запаха затхлости и старой древесины.

Каких-либо пыльных следов или ещё чего-нибудь странного она не заметила. Дом как дом на небольшую семью. Снизу гостиная, столовая и совмещённый санузел, а наверху кладовая и две спальни — большая и маленькая. Все двери оказались не заперты, а от входной даже имелись ключи на специальном крючке. Только замок немного закис. Поэтому пока её усталая спутница приходила в себя и хлебала водичку, Триша отыскала в холодильнике почерневшее от времени подсолнечное масло и при помощи медицинского шприца залила его в замочную скважину. Не идеально, но это сработало. Теперь дверь можно было на ночь закрыть, хотя эта предосторожность не имела под собой особого смысла. Но ей так почему-то было намного спокойнее и в прямом смысле уютнее.

К этому времени как раз Айви очухалась, и они вместе пошли смотреть спальню. На самом деле довольно жуткое зрелище. Одеяло на двуспальной кровати выглядело так, словно под ним ещё пару минут назад кто-то спал. Спал, но исчез, оставив на нём небольшую припухлость в том месте, где когда-то лежали чьи-то ноги.

— Видимо, почувствовали или услышали что-то неладное, и один из них, наверное, муж пошёл проверить, что происходит. Но успел только отпереть входную дверь и пропал. А потом пропали все остальные, — сказала Триша и принялась сворачивать в большой ком постельное бельё вместе с подушками, сама не совсем до конца понимая, зачем сказала всю эту чушь.

Айви же подошла к прикроватному столику и взяла фотографию в рамке: бритоголовый мужчина, высокая женщина сорока лет с длинными каштановыми волосами и пухлый ребёнок между ними — восьмилетний мальчишка в красной бейсболке с эмблемой какой-то местной футбольной команды.

— Будущая иллюстрация? — спросила Триша, заметив, с каким интересом или, скорее, своим обычным безразличием она разглядывает этот семейный снимок.

— Нет. Они неинтересные, — Айви положила рамку фотографией вниз обратно на столик.

— Кстати. Ты где будешь спать? Здесь или в детской? Мне так-то всё равно. Могу хоть на диване в гостиной.

— Здесь, — Айви открыла комод и отыскала несколько комплектов постельного белья. Чуть потяни — и порвётся, но зато чистое. Только пахнет залежавшейся тканью и этой вездесущей затхлостью.

— Хорошо. Я тогда лягу внизу. В детской на самом деле как-то не хочется. Все эти пыльные игрушки на меня почему-то жуть нагоняют. А! Ты же не видела их. Пойдём, я пока...

— Почему внизу? — перебила Айви. — Почему не вместе? Не со мной?

— А? — Триша застыла у окна с охапкой постельного белья, которое собиралась выбросить на улицу. — Ты хочешь, чтобы я спала с тобой?

— А ты не хочешь спать со мной?

До чего же ей стало неловко. Причём не от самого факта ночёвки вместе с Айви на одной кровати, а от этого нелепого диалога, в котором каждая из них словно пытается спихнуть на другую принятие окончательного решения.

— Ну, если ты не против, то мне всё равно. Без проблем, будем спать вместе, — сказала она.

— Хорошо. Тогда не выбрасывай одеяло и подушки. Я нашла чистое постельное бельё. Сейчас поменяю и приберусь.

— Ну... Ладно, да, хорошо, — Триша почему-то почувствовала себя ещё более смущённой. — Я тогда пока осмотрюсь.

И начать осмотр она решила со шкафа, в котором висело довольно много всякой разной одежды, но в основном женской. По-хорошему, ей бы пригодилась пижама или хоть какие-нибудь шорты с футболкой, поскольку всюду расхаживать и уж тем более спать в мокрой насквозь от пота рубашке она не очень хотела, как и снова одеваться в военную форму. Так что в идеале было бы неплохо отыскать что-нибудь лёгкое, и вот он — мужской чёрный спортивный костюм; максимально свободный, чистый и синтетический.

Недолго думая, Триша пошла с ним в детскую и переоделась. Причём ветровку надела прямо так — на голое тело. Немного трёт спереди, но бегать в нём она не планировала, как и потеть. Поэтому расстегнула воротник примерно на четверть, а слишком длинные штаны подвернула. Идеально. Осталось стянуть пояс шнурком, пристегнуть к нему ДПА, а на шею через правое плечо накинуть ремень от винтовки и можно идти.

— О! — удивлённо воскликнула одним только возгласом Айви, заметив её в очередном новом образе. Она в этот момент была занята тем, что старательно меняла наволочки у подушек.

— Нравится? — Триша ухмыльнулась и аккуратно сложила на стул джинсы вместе с рубашкой и топом, а ковбойскую шляпу с разгрузкой бережно положила на комод. — Я Глок на тумбочке оставлю, а сама пойду поброжу по окрестностям. Может, найду что-нибудь. Воды бы нам не помешало. А как вернусь — будем ужин готовить. Я ненадолго.

— Хорошо.

Уже дойдя до двери, Триша остановилась и подумала шутки ради как-то позабавнее поддеть свою чёрствую спутницу; попытаться смутить её неловким вопросом и проследить за реакцией.

— Слушай, а почему ты так сильно хочешь, чтобы я спала вместе с тобой?

— Почему? — Айви отложила подушку и с совершенно ничего не выражающим лицом уставилась на неё.

— Да. Почему?

Ответ на этот вопрос не потребовался. То ли по счастливой случайности, то ли их кто-то подслушивал, но откуда-то снизу послышались тяжёлые шаги по деревянному полу. Причём довольно отчётливые. Этот «кто-то» словно зашёл в парадную дверь и прошёл в гостиную. Для полноты картины и ужаса не хватило только приветствия или хриплого кашля.

— Ну, конечно... Твою мать, — прошептала себе под нос Триша, испытывая сильное нежелание в одиночку спускаться по лестнице.

— Вот почему. И я теперь тоже хочу задать тебе вопрос, — сказала Айви и продолжила как ни в чём не бывало менять пододеяльник. Получалось это у неё на удивление ловко. Хотя со стороны хорошо было заметно, что она правую руку использует лишь для поддержки. По сути, всё делает одной рукой, но, видимо, уже хорошенько так к этому приноровилась за свою нелёгкую жизнь.

— Раз хочется, то тогда давай, задавай. — Триша подошла к офисному креслу у письменного стола и, взяв в руки свисающую вдоль правой ноги винтовку, уселась в него.

— Ты меня недавно назвала жестокой. Из-за того, что мне безразлична гибель людей. А тебе не кажется жестоким, что люди сдирают кожу с животных и натягивают её на кресла, как в той машине? Это же не просто жестоко. Это ненормально и странно.

— Чего? А... Ну... — Триша, мягко сказать, растерялась от такого детского и одновременно с тем серьёзного вопроса. — Это же в основном говяжья кожа. А коров забивают на мясо. Так что зачем пропадать добру, если из него можно что-нибудь сделать? Не только же сиденье в машине, но и ту же куртку, например.

Айви закончила возиться с постельным бельём, отошла к окну и присела на подоконник, подставив спину лёгкому сквознячку.

— Всё равно не понимаю, — почти шёпотом сказала она. — Коровы всю жизнь жили в неволе. Давали потомство и молоко, а потом их съели за это. И ладно. Люди сами почти также живут. У каждого в мире своё предназначение. И всё равно мне кажется странным что-либо делать из кожи. Представляешь, если бы из тебя куртку сделали после смерти? После того, как ты выполнила всё, что они от тебя требовали.

Триша молча выслушала всю эту чушь и не смогла сдержаться — тихонечко рассмеялась. Что-то в её странной логике было такое, заставляющее задуматься и в то же время не от мира сего. Нормальный человек не должен задаваться подобными вопросами в таком возрасте. По крайней мере, в её понимании. Но Айви не совсем нормальная девушка. Она первую половину жизни лечилась, а вторую провела в отшельничестве со своим дедушкой, поэтому настолько странно смотрит на вещи, кажущиеся Трише абсолютно естественными. И это интересно. А также чертовски забавно и мило.

— А что плохого в том, чтобы стать курткой? — в шутку спросила она. — Я бы тогда даже после смерти делала что-то полезное. Например, согревала тебя и спасала бы от ветра или дождя.

Айви с явным удивлением во взгляде уставилась на неё, но больше ничего не сказала — пошла рыться в шкафу. Внизу же в этот момент опять что-то стукнуло и тем самым навело Тришу на мысль, что лучше бы им отсюда убраться в какое-нибудь более спокойное место. Просто если это началось уже сейчас, то есть примерно в пять часов вечера, то что их ждёт с наступлением сумерек?

— Может... — начала было она, но, глядя на винтовку, замялась и не решилась продолжить.

— Что?

— Да нет, ничего. Я когда-нибудь к этому привыкну.

Триша резко встала и с улыбкой взглянула на Айви, которая уже снова стояла возле окна в длинной чёрной футболке, смотрящейся на ней как какое-то нелепое подобие платья без пояса. А свою беленькую она вместе с сиреневым бюстгальтером держала в правой руке, видимо, думая, куда бы их пристроить проветриться. И в самом этом зрелище не было ничего сексуального. Но её богатое воображение человека Нового мира тут же поспешило в мельчайших подробностях изобразить сцену, которую она по своей неосмотрительности и задумчивости пропустила.

«Твою мать, какая она...» — подумала Триша, ощутив, как внизу живота тут же стало теплее. И это ощущение с каждой секундой становилось только сильнее, поскольку фантазия обретала всё новые детали и краски.

Якобы вот она уже срывается с места и с грохотом прижимает невинную Айви к этому треклятому шкафу. Слышит умоляющее: «не надо, постой», но не обращает на это внимания и запускает руки к ней под футболку, ощущая под ними прохладную, влажную спинку. И в то время как одна рука медленно опускается вниз — другая скользит по изгибу талии вверх, пока не упирается в слегка выпирающие рёбрышки и упругую, но нежную грудь с набухшим от тайной страсти соском. А после ласково, но сильно сжимает его, чувствуя горячий вздох удовольствия на своей потной шее и трепещущий стон.

— Что с тобой? — спросила Айви после того, как небрежно бросила футболку с бюстгальтером на комод рядом с разгрузкой.

— А? Со мной? Нормально. Всё нормально.

Насупившись и закусив губу, Триша сильнее сжала в руке рукоять винтовки и поспешно вышла из комнаты, чувствуя грохочущее сердце в груди. Ещё бы мгновение, и она воплотила эту пылкую фантазию в жизнь. Во всяком случае, ей так показалось.