Не смотри

Для мыслителей прошлого любование прекрасной статуей древности — это «целительная иллюзия», позволяющая человеку выносить ужасы жизни через созерцание совершенного образа. Иными словами, эдакое аполлоническое начало как стремление к порядку, свету и чёткой форме, которое усмиряет хаос человеческого бытия.

Вот и для Триши любование «Роллсом-Ройсом» из эпохи Старого мира стало своего рода уморительным способом побега от всей этой разрухи, смерти и безысходности, что окружали её и остальных выживших почти три десятилетия со дня катастрофы. Но она смеялась не столько над этим потрёпанным автомобилем с потрескавшимся лаком, сколько над Айви, которая сидела у него за рулём в очках-авиаторах и с совершенно безразличным, но в то же время суровым лицом косо смотрела на неё через мутное стекло водительской двери.

— Т-тебе идёт... — хохотала она. — Твою мать! До чего же смешно. Давай, вылезай. Я тоже хочу посмотреть.

Айви молча вылезла, но огромные для её миниатюрной головки очки даже не подумала снять. Отошла в сторонку и, сложив перед собой руки, превратилась в неподвижную статую. До чего же она всё-таки сурово и мило в них выглядела.

Ещё чуть посмеявшись над её нелепым внешним видом, Триша нырнула в раскалённый на солнце салон некогда безумно дорогого авто и увидела сплошную разруху: кожа на сиденьях выцвела и потрескалась; роскошный шпон под толстым слоем лака вспучился и покрылся миллиардами трещин; потолок сзади провис, а кожаные вставки на дверях и торпедо начали отходить. В общем, печальное зрелище, но пахло внутри на удивление классно: смесью какой-то химии и старой кожи. И всё же по сравнению с другими автомобилями, что она раньше видела, этот сохранился на удивление здорово.

— Хочешь, тебе отдам? — спросила Айви и протянула Трише солнечные очки, когда та наконец выпрямилась и хлопнула дверцей.

— Э? Давай.

Уже только на ощупь стало понятно, что эти авиаторы тоже когда-то стоили бешеных денег, как и этот шикарный «Роллс-Ройс». Но богатство не спасло ни его владельца, ни шофёра, который по непонятной причине не справился с управлением на совершенно ровной дороге и врезался в столб. Скорее всего, в момент удара за рулём никого уже не было. На это отчасти указывал до сих пор пристёгнутый ремень безопасности. Только очки каким-то чудом остались. Видимо, посреди ночи они ему не понадобились.

— Они тебе очень идут, — сказала Айви, пристально разглядывающая её, и с лёгким волнением в голосе продолжила: — Вот бы у тебя ещё были длинные волосы. Хотя бы как у меня.

— Ты чего это так... разволновалась? — удивилась Триша и жестом предложила отойти под козырёк автобусной остановки, скрытой в тени разросшихся у дороги деревьев.

— Разве?

— Наверно, мне показалось. Но зато знаешь, о чём я подумала? — получив в ответ вопросительно склонённую набок головку и совершенно не заинтересованный взгляд, она продолжила: — О деньгах.

— Тебе нужны деньги? У меня есть с собой около ста тысяч долларов. Если что.

Удивление Триши даже огромные авиаторы не смогли скрыть за собой. Ведь это больше, чем её трёхмесячное жалование военнослужащей.

«Откуда у тебя такие деньжища?» — чуть было не вырвалось у неё, но тут вдруг резко пришло осознание, что эта новоиспечённая путешественница ещё в детстве могла целыми днями бродить по домам и магазинам, безнаказанно обнося кассы и прикарманивая сбережения. Ведь после апокалипсиса платёжное средство не изменилось. На время им перестали пользоваться, но с приходом власти старого федерального правительства доллары снова стали в ходу, поскольку печать новых денег очень сложна и абсолютно бессмысленна.

Это раньше Триша не понимала, что убежище — не столько безопасное место, сколько своего рода тюрьма. Поэтому никто не стал бы собой рисковать и сбегать в город в поиске старой наличности. Это было невыгодно, особенно если учесть инфляцию. Да и дозорные уже что могли, выволокли и добровольно сдали правительству за скромный процент.

— Зачем тебе столько? — спросила она, глядя на Айви, усевшуюся на пыльную лавочку автобусной остановки. — Думаешь, что нас в какое-нибудь убежище пустят и ты сможешь на них что-нибудь купить?

— Почему бы и нет? Мне кажется, что не все убежища настолько закрытые, как наше.

— Кстати, а в этом что-то есть, — заинтересованным тоном сказала Триша и подсела рядышком к Айви, которая принялась размахивать подолом юбки, видимо, пытаясь таким детским и неприличным способом охладить ножки. — Мы же, по сути, являемся стратегически важным узлом. Тут тебе и порт, и залив, а дальше море. Да и сельхозка наша очень богата. Так что ты можешь оказаться права, и в какое-нибудь другое убежище можно будет просто взять да войти — никто не поинтересуется, кто мы или откуда. Прикольно! А я думала, что нам придётся каждый раз уламывать караульных, чтобы нас пропустили, или пробираться туда как-нибудь тайно. Ну, либо жить всегда на природе отшельницами. Так что стоит поразмыслить о том, как получше спрятать винтовку. Не то не хочется каждый раз её собирать и разбирать. Да и было бы неплохо всегда иметь к ней быстрый доступ.

Айви сложила ручки на бёдрах и кивнула.

— Я думала об этом.

— И?

— Ничего не придумала. Только если заворачивать во что-нибудь и привязывать к рюкзаку рядом со спиннингом. Так не будет сильно бросаться в глаза.

— Ну... как вариант. На крайний случай можно просто не брать винтовку в убежище. Прятать её где-нибудь в герметичном мешке да и всё.

Настало молчание на пару долгих минут, которое закончилось тем, что они снова надели свои рюкзаки и побрели дальше.

С каждым пройденным километром погибшая цивилизация потихонечку отступала, предоставляя место в буквальном смысле дикой природе: разросшимся кустам и деревьям с травой почти в человеческий рост. И постепенно становилось всё жарче и жарче. Они уже выпили почти половину запасов воды, но зато есть не хотелось, хотя уже был почти час после полудня.

Примерно через двадцать минут они прошли очередную уничтоженную стихией бензозаправку и вышли к гигантскому асфальтовому полю, на котором местами сквозь щели пробивалась трава и кустарник. Но самым примечательным в открывшемся зрелище был не этот голый участок земли с почти стёршейся разметкой парковки, а огромное прямоугольное здание без окон в его самой дали.

— Зайдём, посмотрим? — спросила Триша, глядя на огромную вывеску, а точнее только на её уцелевшую часть: «...молл». Само же название, судя по всему, рухнуло вместе с металлической конструкцией вниз, прочертив на стене здания настолько глубокую царапину, что её было видно прямо отсюда.

— Давай. Только пошли не напрямик, а в теньке. Вдоль деревьев.

— Конечно. У меня у самой уже мозги плавятся.

Ни на парковке, ни у самого здания не было ни единой машины, что в очередной раз наглядно подтверждало теорию Триши о катастрофе; о том, что она застала человечество врасплох посреди ночи. По крайней мере, в этой части планеты. Из транспорта единственное, что они заметили, — это несколько пыльных траков, стоящих вдоль дороги, видимо, в ожидании утра и разгрузки. Но проверять их было бессмысленно. Что бы под их тентами ни лежало — всё это неминуемо погибло от влаги, жары и времени. Поэтому они сразу направились к зданию молла, а точнее к его торцу с въездом на подземную парковку с двумя чертовски хорошо сохранившимися шлагбаумами. Даже терминалы оплаты выглядели как новые, но только пыльные и, разумеется, нерабочие.

— Давай зайдём через паркинг?

Айви кивнула и побежала вдоль жёлтой стеночки по покатому склону, пока не скрылась за плавным поворотом направо. Правда, ненадолго. Почти сразу она слегка ойкнула, отшатнулась, развернулась и пошла назад.

— Что там?! — перепугалась Триша и потянулась за винтовкой.

— Чуть не вляпалась. Там мы не пройдём.

И действительно. Будет чертовски сложно зайти в молл через подземную парковку, затопленную мутной водой под самый потолок. Дурной знак. Шансы отыскать что-нибудь интересное и полезное стремительно падали. Особенно когда они подошли к главному входу и заметили, что автоматические стеклянные двери кто-то снёс огромным пикапом. Водительская дверь у него до сих пор была настежь открыта. Почти наверняка это выживший в первые годы катастрофы ценой своей жизни попытался достать хоть что-то съестное. И, судя по всему, у него это не вышло.

Зайдя внутрь плечом к плечу, они увидели кассы, огромные пыльные стеллажи со всяким бесформенным барахлом в разноцветных упаковках и почти непроглядную темень, которой заканчивался этот гигантский ангар. Но Айви темнота не пугала. Она уже начала снимать рюкзак, чтобы достать из него свой фонарь.

— Стой, не надо, — остановила её Триша и кивком указала на ржавую металлическую ферму потолка вдалеке, на которой плясали причудливые световые узоры, напоминающие переплетение серебряных нитей. — Пойдём отсюда. Здесь чертовски опасно.

— А... Пол провалился.

— Да, похоже на то.

Снова оказавшись на улице, они зашли под тень ближайших деревьев и, не сговариваясь, уселись на траву. Трише есть всё ещё не хотелось, поэтому она скормила Айви последнюю упаковку галет из пайка караульного ССУ, а сама съела всего две штуки для виду, запивая водой. После чего предложила ей прилечь на рюкзак отдохнуть, а сама взяла боевой нож, включила ДПА и пошла к грузовикам, с непривычки словно паря над землёй — настолько приятно было идти налегке.

К счастью, прицеп не был закрыт на навесной замок. Вместо него висела выцветшая на солнце синяя пластиковая пломба, от которой она легко избавилась даже без помощи ножа. После чего раскрыла створки дверей и невольно вдохнула раскалённый, спёртый воздух, пропахнувший какой-то химией с примесью сладости. Источником этого затхлого запаха, очевидно, были искорёженные груды коробок на высоких тележках, крепящихся при помощи стяжных ремней к крючкам на деревянных бортах. То есть отыскать что-то ценное или съестное в этом месиве оказалось практически невозможно. И всё же Триша не сдавалась — закинула винтовку за спину и забралась внутрь на вспучившийся местами деревянный настил, покрытый бурыми пятнами.

Шагая бочком между тележек, она разглядывала полуразложившиеся упаковки из-под апельсинового сока, пока не углубилась внутрь и не наткнулась на совершенно целые коробки с малюсенькими стеклянными баночками детского питания. Есть его, конечно, было смертельно опасно, но зато появился призрачный шанс отыскать среди этого мусора то, что добавит в их жизни немножечко сладости; то, что никогда не испортится, если не нарушена целостность упаковки.

Зайдя почти в самую глубь прицепа, Триша разглядела ещё одну тележку, заполненную штабелями чудом уцелевших белых коробочек. Но пришлось повозиться и буквально взмокнуть от пота, чтобы вытащить хотя бы одну из них через прутья тележки и вскрыть. И всё же затраченные усилия оправдали все её ожидания, когда перед ней предстало около двух дюжин целых металлических крышечек от маленьких баночек с надписью на этикетке: «Саванна Хани».

— Да-а... — прошипела Триша от радости и начала поспешно выбираться из этого адского пекла на свежий воздух.

Прижимая коробку к груди, она взяла в правую руку винтовку и выпрыгнула из прицепа. После чего поспешно зашагала к отдыхающей Айви и, судя по взгляду, сильно удивила её своим взмыленным видом. Она даже не заметила, что ковбойская шляпа болтается на шнурке и при каждом шаге шлёпает её по спине.

— Очень жаль... — сказала Триша и села на траву возле неё. — Поспешили, а могли...

— Что это?

— Мёд! Его там килограмм триста — не меньше. Могли вместе с галетами поесть и наесться до вечера. В одной столовой ложке мёда почти сто килокалорий. Нам ещё на срочной службе о нём рассказывали на основах выживания. И он не портится. Неубиваем, как соль или сахар. Хотя это и есть чистый сахар. Чёрт! И его даже растапливать не пришлось. Там такая жара внутри этого прицепа... Обычно-то он кристаллизуется от времени, поэтому приходится разогревать. А этот жидкий, смотри! Как будто только вчера собрали. И не поверишь, что ему три десятка лет.

Айви взяла одну из баночек в правую руку, попыталась открыть, но выронила её к себе на колени и сказала:

— Не могу... Рука слабая, не удержать. Открой, пожалуйста.

Даже Трише пришлось поднапрячься, чтобы отвинтить крышку с лёгким хлопком. После чего Айви хорошенько обнюхала содержимое баночки, обмакнула в нём указательный палец и, лизнув его, лаконично сказала:

— Сладко.

— Э? Ты вся из себя чистюля, а всё равно грязные пальцы в рот суёшь, как ребёнок. Даже я бы так делать не стала.

Айви посмотрела на свой пальчик, излишне вызывающе его облизала и как ни в чём не бывало сказала:

— Он чистый... Теперь. И это другое.

Триша ухмыльнулась, сняла шляпу и распласталась на прохладной траве. До чего же ей сейчас было хорошо и приятно. Именно такие эмоции и должна приносить жизнь, которая тебе всей душой по-настоящему нравится.

— Кстати, я думала, ты не любишь сладкое, — сказала она.

— Не люблю сладкую воду. А против мёда ничего не имею.

Снова облизнула палец. Она этого не видела, но довольно чётко расслышала и почему-то улыбнулась, глядя на лениво покачивающиеся под порывами слабого ветра ветки деревьев.