Не смотри

Мир противоречив и неизменно молчит, не давая нам цели. Поэтому каждый обречён сам стать творцом своих смыслов. И как Сизиф искренне счастлив, пока продолжает катить в гору свой камень, так и Триша искрилась восторгом, любуясь железнодорожным мостом. Ведь они к нему всё-таки вышли.

Он оказался значительно дальше, чем изначально предполагала Айви. И до него ещё пришлось буквально пробираться через густые кусты на звук бурной реки, но у них это в конце концов получилось. Во многом благодаря тому, что вещи решили оставить у дороги. Да и они не собирались здесь останавливаться, хотя и искренне сожалели, что сразу не дошли до этого места, поскольку песчаный пляж тут был просто огромен и оборудован раздевалками, туалетами и мелкими пляжными домиками. То есть они могли даже в палатке не спать, а расположиться в пускай и покосившемся, но в каком-то смысле уютном бунгало. Но по-настоящему восхитителен был вид на реку, которая тут была шире в несколько раз, а прямо над ней громоздился огромный арочный мост на три железнодорожных пути.

— Если заберёшься на холм и пойдёшь по нему направо, то часа через четыре выйдешь к Вокзалу, — сказала Айви, размахивая у лица панамкой, словно веером.

До моста было метров триста по пляжу — если не больше. Да и подход к нему, вроде как, частично был огорожен забором из сетки, начало которого у воды даже отсюда можно с лёгкостью заметить между деревьев. И всё же у Триши и в мыслях не возникло вернуться. Но зато она вспомнила о кое-чём другом интересном и принялась вслух рассуждать:

— Так, если в среду в порт должен был прибыть поезд с продовольствием, на котором мисс Клитроу планировала отправить тебя домой в капусте, то в пятницу он вынужден был вернуться и освободить путь, а в понедельник... Да, сегодня около полудня здесь, в убежище, должен пройти поезд с бочками ГСМ для сельхозки. Не хочешь подождать? Как раз немного передохнём и остынем.

Айви утвердительно затрясла головой и жестом предложила подойти ближе к мосту и к шезлонгам, стоящим под полностью прохудившимися гигантскими зонтиками. Но Тришу куда более интересовали останки пляжного бара, от соломенной крыши которого остались одни только брёвна, частично завалившиеся прямо на стойку. И хотя пивные бочонки давно разложились от времени и опустели, зато бутылки с крепким спиртным по-прежнему как ни в чём не бывало стояли на полках, покрытые каким-то тёмным пыльным налётом.

Правда, это лишь на первый взгляд. При приближении стало понятно, что, пускай стеклу не особо страшны ни осадки, ни время, но вот железные пробки не смогли вынести почти три десятилетия суровых условий. И даже те бутылки, что были закрыты в шкафах, либо полностью выдохлись, либо наполнились какой-то омерзительной жижей.

— Обидно, что ничего не уцелело. Хотя... — сказала Триша, стоя за барной стойкой, пока Айви сидела напротив неё на высоком стульчике с частично вылезшей наружу обивкой. — Что будете пить? Не хотите ли попробовать вот этого вот виски цвета похмельной мочи? «Мэйкерс Марк». О! Сорокалетней выдержки. Вот вам за счёт заведения. Пожалуйста.

— Спасибо, — Айви с интересом взяла пыльный пивной бокал, наполненный наполовину этой сомнительной жидкостью, и сдуру понюхала, при этом очень мило и забавно наморщив носик и закрыв глазки. — Фу... Какая гадость, ох!

— Твою мать! Ты зачем? — Триша не выдержала и расхохоталась. — Зачем?! Зачем ты это сделала? Боже! Хотя и мне теперь интересно! — она взяла бокал и, понюхав, удивлённо продолжила: — Так обычным же виски пахнет. К тому же довольно хорошим. Я бы даже попробовала, если бы бутылка была плотно закрыта и запаяна воском. Чёрт... А ведь и правда теперь хочется выпить.

Айви, продолжая хмуриться и морщиться, спрыгнула со стульчика и побрела к сколоченному из трухлявых досок общественному туалету с покосившейся дверью. Триша с улыбкой смотрела ей вслед; на розовую поясную сумку, слегка подпрыгивающую на попе.

«Интересно, а на этот раз у неё там пистолет или салфетки? — подумала она. — Может, спросить? Хотя какое мне до этого дело?»

Ещё примерно полчаса они бродили по пляжу и разглядывали частично затопленные катера, пришвартованные к полуразрушенной под тяжестью времени пристани, пока вдалеке не послышался металлический перестук и нечто, напоминающее шипение пара.

— Смотри! Паровоз! — закричала Триша и показала на чёрного гиганта с шестью вымазанными в мазуте вагонами-цистернами.

— Давай спрячемся? — предложила Айви и приготовилась бежать к руинам домика с чудом сохранившимся декоративным спасательным кругом над входом.

— Зачем? Они не остановятся, даже если заметят нас. Вот только оружие... — она взглянула на винтовку, свисающую вдоль правой ноги и, спрятав её за спину, принялась махать правой рукой машинисту. — Э-эй! Мы тут!

Поезд проходил над ними на высоте примерно трёхэтажного здания, а разделяло их не более восьмидесяти метров. То есть они с лёгкостью смогли разглядеть озадаченного машиниста, в шоке выбежавшего из кабины на небольшую платформу. Тут уж даже Айви начала приветливо махать ему левой ручкой.

— Эй! Передавай от нас привет Клитроу! Ты слышишь?! — надрывно кричала Триша, ощущая небывалый восторг и щемящее чувство в груди, от которого у неё на глаза навернулись слёзы и заметно задрожал голос. — Клитроу! Скажи ей, что с нами всё хорошо! Понял?!

Мужчина, одетый в грязную тёмно-серую спецовку, как-то неуверенно помахал им рукой и продолжил в шоке неподвижно стоять, пристально наблюдая за двумя взявшимися из ниоткуда девицами, пока не скрылся за кронами высоченных деревьев.

— Что с тобой? — спросила Айви, глядя на неё снизу вверх с совершенно безэмоциональным лицом.

— Понятия не имею, — хрипло ответила Триша и утёрла рукавом слёзы, за которые ей почему-то не было стыдно. Раньше бы она сгорела от стыда из-за такого очевидного проявления слабости и сентиментальности, а сейчас почему-то была даже немножечко рада.

Айви расстегнула розовую сумочку на попе и, достав бумажный платочек, сказала:

— На вот, возьми.

— Значит, всё-таки салфетки. Спасибо, — Триша усмехнулась, и они молча, не сговариваясь, пошли к своим вещам у дороги.

Примерно двадцать минут они шли в тишине по шоссе, пока не вышли к какому-то производству с двумя высоченными трубами, покрытыми красной облупившейся краской. С их верхушек почти наверняка открывался потрясающий вид на Мёртвый город, особенно вечером, во время заката, когда солнце краснеет и утопает в бескрайней водной глади залива. Но залезать на них было смертельно опасно. Никакой вид не стоил того, чтобы расшибиться в лепёшку. Хотя соблазн такой был. Особенно у Триши, которую накрыла запоздалая волна смущения и сожаления из-за тех непонятно откуда взявшихся слёз. Да и Айви ещё так долго и упорно молчит, словно с каким-то укором.

«Такая взрослая девушка — старше меня, а ревёт как девчонка! И ещё в детском купальнике плавает... Надо было отыскать себе в спутники кого-нибудь посерьёзней», — пыталась представить себе её мысли Триша, пока не сдалась и не сказала:

— Ты в порядке?

— А? Я? Да, я хорошо себя чувствую. Не устала. Просто задумалась, — Айви как будто пробудилась от дрёмы и снова начала идти к ней почти что вплотную, хотя до этого брела как получится.

— О чём? Если не секрет.

— О том, почему ты заплакала. Не понимаю. Хочешь домой?

— А?! — возмутилась Триша. — Я не плакала! Просто на секунду расчувствовалась! И я не хочу домой. Делается мерзко при одной только мысли об этом!

— А почему у тебя тогда текли слёзы? Я не понимаю. — Айви остановилась и со всей серьёзностью уставилась ей в спину.

Триша сделала ещё с пятёрку шагов, после чего нехотя обернулась, продемонстрировав слегка покрасневшее от смущения лицо.

— Не знаю, я... — как-то излишне виновато сказала она. — Просто защемило в груди, да и всё. Старую су... Клитроу, друзей, подруг вспомнила. Я же долго теперь их не увижу, а может, уже никогда. Видимо, как-то подсознательно это наконец поняла. И вообще у нормальных людей такое часто бывает! Это ты немногим эмоциональней булыжника, а я обычная девушка. А обычные девушки могут и от красивой музыки расплакаться, и от сюжета книги или фильма, и от разлуки... — Опять в груди неприятно кольнуло, на этот раз при мысли об одной миниатюрной рыжеволосой женщине, но Триша не подала вида и после короткой заминки продолжила возмущаться: — С друзьями! Ведь я же не такая, как ты, отшельница. У меня, помимо прочего, ещё сослуживцы были. Они по-любому волнуются за меня. Поэтому я и кричала машинисту. Теперь он точно расскажет, что нас видел. А слух быстро разойдётся по всему убежищу. Вот и всё. Довольна?

Айви, слегка склонив головку вбок, внимательно выслушала эту длинную тираду и сказала:

— Всё равно не понимаю. Ты же их увидишь. Я же тебе пообещала, что мы вернёмся. Так зачем тогда плакать?

— Да не плакала я! — Триша аж притопнула. — Просто грустно стало немного! Неужели ты никогда не грустила? О дедушке не вспоминала?

— Нет, — Айви схватилась за лямки рюкзака и, со всей серьёзностью глядя ей в глаза, продолжила: — Почему я должна грустить?

— Всё... хватит. Я сдаюсь, — Триша махнула на неё рукой. — Пойдём дальше. Когда-нибудь ты это поймёшь. Тебе просто нужно подольше пообщаться с нормальными людьми. — Они пошли вдоль бетонного забора с колючей проволокой с одной стороны и длинного ряда ржавых машин — с другой. — Только можешь ответить на один, наверное, не очень скромный вопрос?

— Конечно.

— Неужели у тебя нет никого, о ком бы ты вспоминала с грустью?

Айви задумчиво задрала голову к небу и так шла несколько долгих мгновений, хотя должна была тут же вспомнить о матери. Ведь они обе лишились родителей примерно в одном возрасте. А Триша об отце чуть ли не каждый день вспоминает. Правда, далеко не всегда с грустью.

— Да вроде как нет, — в итоге сказала она.

— Какой же ты всё-таки чёрствый булыжник.

«Может, это последствие посттравматического синдрома? — задумалась Триша. — И воспоминания о матери или о родителях в целом тупо блокируются? Интересно, но не стоит копать в эту сторону. Лучше даже намёков не делать. Пускай живёт себе спокойно и радуется жизни. Хотя чертовски хочется знать, как, кто и зачем её подстрелил... Твою мать, до чего же я мерзкая».

— Научи меня, — прервала ход её мыслей Айви, стукнувшись плечом об её руку.

— А?! Чему?

— Как быть обычной девушкой.

— Э... — она немного опешила. — Обычной? У тебя не получится. Лучше будь самой собой. Такой ты мне нравишься больше.

— Правда?

Триша кивнула и увидела, как по лицу Айви скользнула милая и едва заметная улыбка. Не такая уж она и безэмоциональная, раз уж радуется столь сомнительной похвале. Просто у неё была слишком сложная и необычная жизнь. Но это не что-то плохое. Наоборот, до чёртиков увлекательное. Она бы очень хотела узнать всё об её жизни, прошлом, тайных переживаниях и о многом другом. В каком-то смысле даже о том, что скрывается под её коротенькой юбкой. Хотя об этом Трише всё же не стоило думать. Но слишком уж сильно сейчас приковывали к себе её взгляд эти щуплые, загорелые ножки.