Не смотри

Дурной сон является актом предельной человеческой честности. Ведь днём мы можем лгать себе и другим, но ночью наше «я» предстаёт без прикрас, обнажая либо скрытые пороки, либо глубокие экзистенциальные страхи. И таким страхом для Триши в первую очередь были фантомы, хотя ещё вчера она бессмысленно пыталась саму себя убедить, что это не так, представляя десятки вариантов смерти в пасти дикого зверя. Якобы вот в чём заключается единственная настоящая опасность Нового мира. Но теперь она в этом уже не уверена. А всё потому, что ей приснился леденящий душу кошмар, имеющий все оттенки реальности.

К сожалению или счастью, все самые яркие детали этого сна к утру бесследно стёрлись из её памяти. Помнила лишь о большом светящемся черепе, искрящемся розовыми и ярко-голубыми частицами; о том, как он проник к ним в палатку сквозь тент и оскаленной тысячами клыков пастью что-то долго говорил без единого звука. А чуточку позже появились его костлявые руки с до омерзения длинными и тонкими пальцами, которые потянулись не к ней, а к одной только Айви — совсем как тогда в том бизнес-центре.

Видимо, частично эти события и послужили основой для этого кошмарного сна. Ведь никакой фантом в реальности к ним этой ночью не приходил — она это поняла сразу, как только проснулась и в ужасе притянула к себе беззаботно спящую Айви, до смерти испугавшись, что её больше нет. Но она была и даже хрипло вскрикнула от неожиданности. И насколько бы Трише не было стыдно в этот момент, но ей всё же пришлось извиниться и обо всём рассказать. А в ответ услышать осточертевшее: «Не морочь себе голову. Я хочу спать».

После этого она сразу заснула. И проснулась от жары в начале девятого. То есть суммарно проспала почти десять часов, что для неё являлось несомненным рекордом. Она так крепко и долго спала в последний раз ещё совсем маленькой. Видимо, действительно вчера очень устала. Но зато сейчас чувствовала себя просто прекрасно.

На ощупь включив ДПА и перевернувшись на левый бок, она заметила, что ни Айви, ни её спального мешка рядом нет. Хотя это и так было понятно по потрескиванию костра. Почти наверняка с утра стало лучше и побежала купаться.

«Маленькая, глупая...» — разгневалась Триша и по пояс вылезла из палатки.

И вот она — Айви, сидит на бревне с перочинным ножом в левой руке, одетая в джинсовые шортики, штормовку и потрёпанные розовые кроссовки. При этом её волосы не покоились как обычно на правом плече, а были стянуты в тугой хвост на макушке, тем самым подчеркивая миниатюрность головки и какую-то совершенно детскую миловидность на удивление бледного личика. В особенности вниманием Триши завладели аккуратные, тонкие бровки, слегка вздёрнутые в этот момент в удивлении. При этом само лицо целиком не выражало каких-либо очевидных эмоций, что навело её на одну презабавную мысль: именно брови являются идеальным средством для считывания эмоционального состояния Айви.

— Купалась?!

Правая бровь медленно поползла вверх, а потом резко опустилась вместе с левой — нахмурилась. Очевидно, это было беспочвенное обвинение, с которым она не согласна. Но Триша не сдавалась и огляделась, заметив сохнущие на верёвке белые трусики и довольно милый кружевной бюстгальтер, явно шедший в комплекте. А чуточку левее висела до сих пор мокрая тёмно-синяя сорочка и сухой спальный мешок, расстёгнутый до состояния одеяла.

— Нет. Я обтёрлась.

Триша снова перевела на неё взгляд и заметила, что та держит в правой руке что-то беленькое, на вид явно сочное и вкусное, поскольку стоило Айви отрезать кусочек и положить его себе в рот, как её глазки тут же немного сощурились, а брови выстроились в ровную линию.

— Что ешь? Сырую земляную грушу? Я бы тебе не советовала этого делать. Живот заболит.

— Нет, — прожевав, сказала она и кивком указала на бревно, на котором совсем рядом с ней лежало два больших красных яблока.

— Чего? Откуда ты их достала? — в лёгком изумлении спросила Триша.

— Тут лежали, — Айви закинула в рот ещё кусочек и сёрбнула носом.

— В каком смысле тут? Откуда ты их взяла?

— Я же говорю: здесь лежали. Кто-то положил.

— Кто?! Ты шутишь так или что? Я не понимаю тебя.

Ничего не ответила. Только бровки сошлись к переносице — опять рассердилась. А Триша же окончательно растерялась. Единственный вывод, который напрашивается, заключается в том, что это один из её невидимых поклонников притащил сюда эти яблоки, стоило той только заикнуться вчера вечером о своём скромном желании.

— И ты это ешь?.. — с напряжением в голосе спросила Триша.

— А что мне ещё с этим делать? Вкусно же. Хочешь?

— Нет... не хочу. Но как такое возможно? Ты же говорила, что полтергейсты — это совсем недавно исчезнувшие люди и только они обладают силой, чтобы как-то взаимодействовать с предметами. И всё равно это какая-то чушь. Откуда он взялся? Зачем подслушал тебя и принёс сюда эти чёртовы яблоки? И почему ты так спокойно их ешь? Это же жутко! Непонятно, откуда он их достал. Ты в своём уме? Может, они тоже какие-то паранормальные. И это...

— Они вкусные, — перебила Айви и с большим удовольствием скушала ещё одну дольку.

— Но как?..

— Не морочь себе голову. Всё нормально. Было бы намного хуже, если бы у моей головы утром появился топор или нож. Это было бы опасно. А яблоки... видимо, мы кому-то сильно понравились.

— Ты!.. Ты кому-то понравилась. Мне таких поклонников не надо.

Триша вылезла из палатки и, ощущая в груди лёгкое беспокойство, по привычке начала делать зарядку. За эту ночь, кроме ночного кошмара, с ними вообще ничего страшного не приключилось. Даже тот надоедливый дровосек с тупым топором не стучал. Поэтому она до последнего не хотела вставлять в уши ватку, но эти ночные птицы, орущие как припадочный идиот, вынудили её это сделать. Да и то только лишь потому, что мешали заснуть. Так-то она к ним привыкла и страха не чувствовала.

Закончив, Триша подкинула в костёр немного хвороста, налила в чайник воды и подвесила на крючок специальной костровой треноги из тонких металлических прутьев — часть снаряжения Айви, поедающей тем временем уже второе яблоко. После чего сходила за градусником, молча отдала его ей и, усевшись рядышком на бревно, сказала:

— Кстати. Мне как-то давно подруги рассказывали историю о том, как одной женщине полтергейст положил рядом с подушкой кухонный нож. Ну, вроде как сделал намёк, чтобы она прирезала своего алкоголика-мужа, потому что тот её бил. А самому этому мужу на щеке оставил три длинные царапины как от когтей. Но я не уверена, правда это или нет. А ты как думаешь?

— Не знаю, — Айви отрезала крупную дольку от очищенного яблока и, несмотря на протест, передала её Трише. Пришлось съесть, тайно поражаясь тому, насколько же оно вкусное. — Но я почти уверена, что нечто подобное возможно в реальности. Меня вот в детстве полтергейст телефонным проводом хотел задушить.

— Чего?!

— Я маленькой тогда была. Нашла старый телефон с большим экраном и кучей кнопок. Такие в офисах обычно стоят. И решила его для красоты в своём фургоне поставить. Видимо, кому-то из недавно исчезнувших это почему-то не понравилось. И ближе к вечеру, пока я книжку читала, он незаметно обвил провод вокруг моей шеи и начал тянуть. — Триша отпрянула и на мгновение потеряла дар речи. Но просить рассказать поподробней было не обязательно, поскольку Айви, дожевав яблочко, продолжила: — Но он слабый был. Поэтому я могла спокойно дышать и даже не испугалась. Скорее расстроилась. Ведь я ему ничего плохого не сделала. А потом он исчез.

— Исчез... понятно. И всё же я могу понять, когда кто-то кому-то делает что-то плохое из зависти или по каким-то другим причинам. Но эти яблоки? Почему их тебе принесли?

— Не знаю. Потому что я милая?

Триша вздохнула и пошла делать кофе из найденной вчера банки. Оно оказалось менее горьким, чем то, что было у Айви и в целом богаче на вкус. Хотя настоящую прелесть кофейного «вкуса» она, если честно, не понимала. С самого детства пила, потому что так принято в кругах ССУ — такой своеобразный обычай.

— Тебе, кстати, правда очень идёт такой хвост, — сказала она, позвякивая ложечкой по кружке. — Почему ты всегда его не делаешь? Не так жарко было бы...

— Сложно. Я его делаю только когда волосы грязные. Так это чуть менее чувствуется и раздражает.

— А чего сложного-то? — удивилась Триша и поставила рядом с ней на бревно розовую кружку.

— Рука очень слабая и не поднимается высоко. Приходится сильно нагибаться. Поэтому не всегда получается сделать нормально.

— А, точно... Прости, не подумала.

— Не морочь себе голову, — сказала Айви, залезла за ворот белой футболки и вынула градусник. — На, держи.

— Тридцать семь и два, — задумчиво сказала Триша. — Неплохо. Хороший знак. Скорее всего, тебя сегодня ночью ещё покошмарит немного, а к утру всё пройдёт. Так что послезавтра уже сможем наконец пойти дальше. Вот только куда? Я у тебя это не спрашивала, потому что мне наплевать и всё же... У тебя есть какой-нибудь план или конечная цель? Но хочу сразу тебя попросить: давай обойдёмся без полуправды. Будь со мной честной.

Айви хлебнула кофе, хлюпнула носом и, разглядывая своё отражение в чёрном содержимом кружки, сказала:

— Плана как такового нет... Но есть цель. Маленькая. Хочу посмотреть на снег. И посетить другие убежища. Поговорить с разными людьми об их нынешней жизни; о том, счастливы ли они, боятся ли смерти, фантомов. И прочее. Но в первую очередь снег. Я ни разу в жизни его не видела. А ты?

— Откуда?! — удивилась Триша и почти оскорбилась при этом. — Как я могла его видеть, если убежища ни разу в... Точнее, за пределы Мёртвого города никогда не выходила.

— А хочешь посмотреть на него?

— Да нет, не особо. Снег и снег... что в нём особенного? А вот по другим городам и убежищам я бы с удовольствием побродила. Странно только, что тебе это интересно. То есть такой девушке, как ты. Просто ты, вроде, не выглядишь разговорчивой и люди тебе не особо-то и интересны.

— Ты не права. Очень интересны, — Айви прищурилась, а её брови приняли дугообразную, мягкую форму, а само лицо при этом осталось бесчувственным. — Но мне интересны только интересные люди. Надеюсь, на нашем пути мы таких много встретим.

Триша засунула градусник в нагрудный карман рубашки, отсела подальше на траву и закурила, прекрасно понимая, что самое натуральное баловство быстрыми темпами превращается в нелепую и совершенно глупую привычку, с которой стоит расстаться как можно скорее. Но у неё осталось ещё семь сигарет. Решила надеяться, что последних.

— Значит, мы идём на север, — чувствуя лёгкое головокружение, сказала она и прилегла на правый локоть.

— Да. Ближайший небольшой город примерно в паре дней ходьбы отсюда. В нём мой дедушка родился. И там нет убежища. Будем с тобой первые, кто посетил его за двадцать семь лет.

У Триши это заявление вызвало ощутимый трепет восторга в груди. Наконец-то их путешествие начнётся по-настоящему. Остаётся только надеяться, что Айви хватит полутора суток на выздоровление и уже в понедельник с утра они отправятся в путь. А пока можно собрать ещё топинамбура и кого-нибудь по случаю подстрелить. Просто если они в самом деле будут вынуждены в следующий раз заночевать в городе, то лучше иметь небольшой дополнительный запас продовольствия.

Ещё сильнее воодушевившись, Триша выкинула окурок и, взглянув на задумчиво жующую яблочко Айви, подумала: «До чего же она всё-таки милая с этой причёской».