Не смотри

На свете существует всего один способ увидеть в другом человеке то «безусловное и идеальное», чего никогда не увидят другие. И овладение им не требует каких-либо навыков. Это со временем приходит само вместе с зарождением нежности, когда мы признаем за другим право быть частью нашего мира.

Отчасти именно это с Тришей и приключилось, когда она разорвала все старые связи, а после с нуля создала свой собственный мир, для которого не так уж и долго являлась единственным центром. Нехотя и не совсем до конца сознавая, она всё же впустила в него прелестную Айви — эту девицу, являющуюся настолько же женственной, насколько и чёрствой.

«На кой чёрт я это сделала... А? Твою мать! Хорошо хоть, что она дурочка и ничего странного не навыдумывала», — мысленно сгорала от стыда Триша, вспоминая то прекрасное чувство в душе и на кончиках пальцев, которыми она провела по её личику.

На часах было начало десятого. Остатки прохлады из леса начали потихоньку выветриваться, а на дороге уже стало настолько жарко и душно, что Трише тут же расхотелось бродить по этим заросшим полям под лучами уже в такую рань беспощадно палящего солнца. Да и эта дрянная разгрузка, которая мало того, что давит на плечи весом трёх сотен патронов — так ещё грудь и спина почти сразу неприятно взмокли от пота. И так бы она продолжала мысленно жаловаться на несправедливость этого знойного мира, если бы не увидела на дороге возле автобуса какие-то хаотично разбросанные холмики песочного цвета.

Передёрнув затвор и вскинув винтовку, Триша тут же подумала о собаках, но какого чёрта они лежат на раскалённой дороге, а не прячутся от солнца в тени? Только эта мысль и не позволила ей попытаться уже сейчас какую-нибудь из них подстрелить. Да и с такого расстояния толком нельзя было ничего разглядеть, а тратить патроны впустую как-то не очень хотелось; как и бестолку тревожить бедную Айви. Поэтому она решила, не опуская оружия, начать медленное сближение, надеясь, что это лишь принесённый кем-то или чем-то мусор.

Однако всего через пару мгновений она окончательно убедилась, что это те самые дикие псы, которые, скорее всего, учуяли заячью кровь у автобуса и потому заявились сюда. К удивлению Триши, они оказались довольно симпатичными: такие стройные, мускулистые собаки среднего размера, чем-то напоминающие гончую с короткой рыжеватой шерстью, стоячими ушами и пушистым хвостом. Но почему и отчего они сдохли? Не мог же это сделать фантом? В мире нет ни одного официально подтверждённого случая нападения фантома на дикое или домашнее животное. Да и если они нападали, то никогда не оставляли после себя мёртвых тел. А тут их как минимум восемь.

И всё же настоящий ужас Триша испытала чуточку позже, когда наконец дошла до ближайшего пса, и убедилась, что он дышит, причём настолько спокойно и глубоко, словно спит крепким сном в прохладной тени ветвистого дерева. Вот только эта жуткая вонь грязной псины и густая, белёсая пена, пузырящаяся через щель в плотно захлопнутой пасти, наглядно свидетельствовали, что это не обычный сон, а нечто куда более странное. Но всего удивительней выглядело огромное обилие мух, заранее облепивших пока ещё живые тела и ползающих прямо по широко раскрытым глазам насыщенно коричневого цвета.

Сказав несколько не очень свойственных приличным девушкам слов, Триша щёлкнула рычажком предохранителя и, подойдя к ещё одной псине, слегка пнула её по спине. Никакой реакции на это, вполне ожидаемо, не последовало. Значит они все абсолютно точно мертвы... Но при этом живые. Ведь если бы это было сильное отравление, то должны были присутствовать какие-либо другие, более очевидные симптомы, такие как судороги или рвота. А в этом случае только пена, больше похожая на ту, которая могла бы появиться из-за сильного обезвоживания.

Осмотрев других псов, Триша убедилась, что по крайней мере один из них умер по-настоящему. Судя по облезлой шерсти и множеству шрамов — он был самым старым из стаи. Но какой-либо вразумительной причины подобного состояния она так и не смогла отыскать. Складывалось впечатление, что их кто-то как будто бы выключил, причём только часть, ответственную за сознание, при этом сохранив полную работоспособность мозга, что звучало довольно абсурдно и жутко. Но в Новом мире и такое возможно. Тут уж она невольно вспомнила надоедливого дровосека с тупым топором. Именно из-за него они среди ночи резко утихли.

Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Триша решила не добивать тех, что ещё дышат, и поскорее отсюда уйти. Причём в другую от автобуса сторону. Да, в городской черте отыскать дичь будет сложнее, но лучше уж вернуться назад с пустыми руками, чем навсегда прилечь по соседству с этими псами.

Впервые с той ночи она так испугалась. Даже винтовку поначалу забыла на предохранитель поставить и, проходя мимо валуна на повороте у чащи, всё же решила потратить лишних двадцать минут и рассказать обо всём Айви, которая, к слову, отреагировала на эту историю одной лишь полюбившейся фразой: «Не морочь себе голову», и закрыла глаза, не выказав ни толики заинтересованности или страха. Это в какой-то степени немного успокоило Тришу. Хотя в бóльшей всё же унизило...

«Побежала к ней плакаться как какая-то маленькая, трусливая девчонка», — мысленно гневалась она на себя, шагая в сторону города, пока, сквозь брешь между двух полностью развалившихся коттеджей, не заметила сильно заросшую кустарником грунтовую дорогу, ведущую к огромному полю. Туда-то она и пошла, надеясь выйти к чему-нибудь наподобие заброшенной фермы. И интуиция, как выяснилось чуточку позже, её не подвела. Менее чем через двадцать минут она вышла к полуразвалившимся от времени большим гаражам с ржавой сельскохозяйственной техникой. Теперь осталось только понять, что здесь когда-то выращивали.

Побродив с полчаса по окрестностям, Триша ничего интересного не нашла, кроме разве что ржавых скелетов старых теплиц, заросших изнутри настолько плотной растительностью, что туда ползком не залезешь. А если у тебя это и выйдет, то ты неминуемо погибнешь от удушающе влажной жары за каких-нибудь десять минут. Поэтому она решила попытаться пробиться к полю, думая о том, что им с Айви во что бы то ни стало нужно отыскать мачете. Иначе невозможно нормально передвигаться вне более или менее крупных дорог. Но это лишь верхушка открывшихся перед этой совершенно неопытной охотницей громадных проблем. Ведь она наконец поняла, что та неудобная каска в действительности здорово ей помогала в защите от солнца. И пускай в городской черте это особо не чувствовалось, но, оказавшись в поле, её мозг неизбежно стал закипать, что вылилось в неприятную, пульсирующую в такт сердцебиению боль. Так что она вознамерилась поскорее отыскать себе бейсболку, а ещё лучше шляпу с большими полями. Но самое печальное и постыдное в этой ситуации было то, что даже Айви — эта маленькая отшельница — готовясь выйти из города, надела панамку и не абы какую, а идеально белую...

«Какая же я всё-таки тупая...» — подумала Триша и разглядела вдали небольшой двухэтажный домик из бруса с немного прогнувшейся крышей — единственный источник тени на ближайшие несколько километров. Вот только по иронии судьбы его дверь оказалась заперта на громадный амбарный замок, и стрелять по нему ей не очень хотелось из-за нежелания поднимать лишний шум и вероятности схлопотать по глазам мелкими щепками ссохшейся древесины. Пришлось обходить и выбивать уже и без того частично вывалившееся окно.

И вот Триша внутри. Особо прохладней не стало, но зато солнце перестало печь белобрысую голову. Она даже немного ужаснулась, когда приложила ладонь к раскалившимся волосам. Кажется, что они в любую минуту могут рассыпаться, обнажив до смешного бледный череп. Так что ей нужно было найти в этом доме хотя бы старую простынь, чтобы сделать бандану. Но на этот раз судьба над ней сжалилась и преподнесла в подарок такую типичную тёмно-коричневую ковбойскую шляпу, основание тульи которой опоясывала чёрная кожаная лента с металлическим черепом буйвола, закреплённым на ней.

Она стояла на подставке на полке у небольшого камина, и сразу стало понятно, что прошлый хозяин за ней неплохо ухаживал. Но Тришу её история не особо интересовала. Для неё был куда более важен размер. И хотя изначально были кое-какие сомнения, но в итоге эта шляпа ей оказалась как раз — чуть свободно, но так даже лучше — не давит на голову. Да и каким-то чудом сохранился шнурок. В общем, помыть — и будет как новая. Только кожа немного потрескалась. И это на самом деле сильно её удивило, особенно если учесть, в каком состоянии находился этот покосившийся дом. Того и гляди провалишься в подпол. Особенно в районе кухни, в которой она пыталась отыскать что-нибудь ценное, но нашла лишь запечатанную стеклянную банку растворимого кофе в небольшом погребке. Она тут же её убрала в рюкзак вместе с ободком Айви, который до этого крутила в руке от нечего делать и от не пойми откуда взявшейся радости. Триша так и не заметила, что улыбается, перебирая жестяные банки консервов, проржавевшие насквозь. О том, что они когда-то были чем-то наполнены, говорил лишь отдалённо напоминающий землю высохший перегной. Даже никаких этикеток не сохранилось.

На второй этаж она решила не подниматься, боясь провалиться или оказаться придавленной крышей. Да и едва ли там уцелело хоть что-нибудь интересное. Дождь и сырость не знают пощады. Поэтому было слегка удивительно, что внизу всё так относительно хорошо сохранилось. Иными словами, она всё никак не могла нарадоваться своей суперской шляпе.

«Айви по-любому мне обзавидуется», — мысленно усмехнулась Триша и поразилась простоте и невинности своих мыслей. Она действительно как будто в одночасье снова стала ребёнком; словно отпустила вожжи, которыми до этого сдерживала свою настоящую сущность самой банальнейшей девушки, желающей развлекаться, смеяться, дружить, любить и улыбаться — совсем как те бальные девочки со школьного снимка. Ей теперь даже даром не нужна ни эта проклятая армия, ни убежище с его правилами и законами, ни вообще что-либо другое в этом дрянном мире, кроме Айви и поистине безграничной свободы.

Напившись хорошенько из фляжки тёплой воды, Триша удовлетворённо вздохнула и, взяв в руки винтовку, выпрыгнула из окна. Особо заморачиваться с направлением для дальнейшего поиска живности ей не хотелось. Буквально пошла туда, куда глаза глядят, больше не чувствуя ни былого сомнения, ни напряжения, ни страха. Осталась лишь какая-то детская заинтересованность в том, что будет дальше; чем же закончится эта охота? А закончилась она тем, что Триша, сама того не ожидая, вышла к оросительному каналу и примерно в двухстах метрах от себя заметила какие-то движения — в неглубокой воде плескалось с дюжину чёрных точек, отдалённо напоминающих жирных крыс-переростков.

— Нутрии... — шёпотом сказала Триша и медленно, стараясь не поднимать лишнего шума, легла на крошащийся бетон у самого края канала, убрав шляпу на затылок.

Прицел на винтовке имел всего четырёхкратное увеличение, поэтому в стрельбе с такого расстояния да по таким мелким целям приходилось больше уповать на удачу, нежели навык. Но по совершенно непонятной для неё же самой причине — она ни на секунду не сомневалась в себе; даже мысли о промахе не допускала. Поэтому не стала ходить вокруг да около, а задержала дыхание, задрала перекрестие прицела чуточку выше самой жирной крысоподобной точки и выстрелила.

Нутрия слегка дёрнулась, на пару долгих мгновений замерла на одном месте и вдруг рухнула мордочкой в воду. А её товарищи сразу же в панике разбежались в разные стороны.

— Попала, — сказала Триша, поставила винтовку на предохранитель и рассмеялась, уткнувшись лбом в горячий серый бетон.