Не смотри

Как верблюд, который смиренно опускается на колени и ждёт, пока на него взвалят даром ему ненужный багаж из чужих традиций, общественных норм, родительских ожиданий и фразы: «Ты должен». Так и Триша с рождения нагружала свои хрупкие плечи всем этим бессмысленным барахлом. Но вчера всё изменилось. Она впервые почувствовала себя львицей, которая загнала в ловушку и безжалостно убила «Великого Дракона» в образе серого зайца, тем самым молча выразив всего одну мысль: «Я хочу!»

И вот ровно на следующий день она словно переродилась и снова стала невинным ребёнком, маленькой девочкой, с большим интересом смотрящей на совершенно новый для себя мир, окончательно отбросив призму прошлого опыта или чужой морали. Вот каково истинное великолепие её Новой жизни — этой игры созидания... и заботы, поскольку, как и ожидалось, Айви под утро сделалось значительно хуже.

— Тридцать восемь и четыре, — задумчиво сказала Триша, сидя возле этой несчастной в душной палатке. — У тебя вроде нет сильного кашля, а значит, всё не так уж и плохо, но... Мне не хочется сбивать температуру. Лучше её перетерпеть. Ты как? Справишься? Голова не сильно болит?

— Не морочь себе голову, — сказала хриплым голосом Айви и улыбнулась.

До чего же она была милой и беззащитной в этот момент. Эти красные щёчки, блестящая от пота худенькая шея и щуплые ручки, лежащие поверх спального мешка. Трише так и хотелось погладить её по головке и как-то утешить. Но вместо этого она постелила в теньке плед и, вернувшись в палатку, сказала:

— Хватайся за мою шею. Только здоровой рукой. Здесь уже нечем дышать.

— Не стоит. Я сама...

— Хватайся, я тебе говорю, и не вылазь из мешка.

«До чего же лёгкая, — удивилась Триша, неся её как принцессу-гусеницу, — и пахнет от неё так... необычно. А! Ромашка! Шампунь... До чего же она всё-таки женственная. Даже в таком состоянии. От меня бы сейчас, наверно, воняло носками».

Бережно уложив Айви на плед, она рассмеялась и, помешкав, спросила:

— Ты же понимаешь, что мы застряли здесь на ближайшие два-три дня?

— Ничего страшного.

— А? — удивилась Триша, ожидавшая услышать в ответ заверения, что вот ещё пару часов полежу и поправлюсь, но вместо этого послышалось нечто настолько здравое и рассудительное, что она даже немного растерялась.

— Всё в порядке. Я же с тобой. Не одна. А значит, ничего страшного. Извини меня, что так получилось; что причиняю тебе неудобства.

«Да, давай, продолжай... До чего же приятно. Она по-любому специально так говорит, чтобы порадовать и приободрить меня», — мысленно усмехнулась Триша, а вслух сказала:

— Без проблем. Лежи, отдыхай и выздоравливай. Я никуда не спешу и найду чем заняться. Сейчас попьём кофе и я снова пойду на охоту. Буду лечить тебя заячьим мясом.

— Не стоит... — Айви сложила руки крестиком и замотала головой.

— Да я пошутила. На самом деле я хочу сходить поискать диких кур и нутрий. Ребята из охотничьего подразделения говорили, что их тут полно. Так что попробую отойти подальше от дороги и поискать оросительные каналы. Может быть, повезёт, и я накормлю тебя вечером куриным бульоном.

— Хорошо. Только, пожалуйста, будь осторожна.

— Буду. Закреплю ДПА прямо на лямку рюкзака, чтобы уж точно оглохнуть, когда он заверещит. Нужно ещё будет аккумулятор не забыть поменять.

— Нет, ты неправильно меня поняла. Я собак имела в виду. Не фантомов.

И действительно... Вчера поздно вечером они слышали лай не двух каких-то заплутавших диких псов, а вой целой стаи, что, мягко сказать, Тришу до чёртиков напугало. Она даже решила нести всю ночь караул, опасаясь, что они могут напасть на них во сне. Но ближе к полуночи где-то вдалеке снова раздался надоедливый стук дровосека с тупым топором, который, видимо, каким-то образом их отпугнул. Тогда-то Айви с трудом уговорила её лечь спать. В остальном же ночь выдалась очень спокойной, и Триша хорошо выспалась. Проспала до восьми утра, что даже в убежище довольно редко случалось.

— Да... собаки, — задумчиво сказала она, вытащила из кобуры пистолет и, передёрнув затвор, положила его рядом с Айви. — Пускай он тогда у тебя полежит.

— Зачем? У меня есть оружие.

— Это не оружие, а детская игрушка. Не знаю, откуда ты этот Ругер достала. Дедушка, наверно, постарался? И ты вообще из него хоть раз в жизни стреляла?

— Нет.

— Вот поэтому держи мой Глок при себе и помалкивай. У него, если что, в магазине семнадцать патронов и нет предохранителя. Точнее, он есть, но в спусковом крючке. Так что если увидишь собак, то просто бери его и стреляй куда получится. Можешь даже особо не целиться. Думаю, уже одного звука стрельбы будет достаточно, чтобы они разбежались. Да и я в случае чего услышу и прибегу. Перестреляю их всех.

— Но мне не...

— Не спорь, — сурово сказала Триша и поднялась на ноги. — Иначе я никуда не пойду. Буду сидеть и сторожить тебя целый день.

— А я вовсе не против.

Айви улыбнулась настолько милой, тёплой улыбкой, что она в самом деле была готова остаться и больше никогда от неё не отходить ни на шаг. Хотя дело было даже не столько в этой прелестной улыбке, сколько в понимании, что едва ли ей удастся за себя постоять. Заснёт из-за сильного жара и всё...

«Может, тогда к чёрту эту охоту? — задумалась Триша. — У неё в рюкзаке ещё много...»

— Я не засну, — нарушила ход её мыслей Айви. — Не волнуйся за меня. Иди.

— Да как ты... Ох, ладно. Но пистолет всегда держи при себе и в случае чего стреляй как в последний раз. Если хочешь, то можешь немного потренироваться. У меня есть запасной магазин и патроны.

Айви устало взглянула на неё и раскашлялась, а после закрыла глаза, чем явно дала понять, что участвовать в продолжении этого бессмысленного спора не собирается. Триша же наконец пошла заваривать кофе на тлеющих углях, раздумывая о том, чтобы всё-таки пойти и перебить эту надоедливую стаю поганых собак. Так было бы проще и лучше всего с учётом того, что они привязаны к этому месту на ближайшие несколько дней. К тому же не обязательно всех убивать. Достаточно пристрелить вожака, и они сюда больше не сунутся. Тогда можно будет не переживать ни за безопасность Айви, ни за свою собственную. Не то её не очень-то радовала перспектива проснуться среди ночи с перегрызенным горлом.

Сделав две кружки крепкого кофе, она поставила розовую на плед неподалёку от Глока, а со своей, красной, уселась на траву возле толстого ствола дерева и закурила. Голова уже после первой затяжки бешено закружилась, но после второй этот пьянящий дурман начал быстро рассеиваться, а на его место явились тревожные мысли об их скорой гибели; о том, что если фантомы действительно «завершат начатое», то она приняла единственно верное решение, когда пустилась в путешествие с Айви.

Вот какой смысл было строить карьеру, заводить семью, растить и воспитывать детей, если они всё равно обречены? Абсолютная бессмыслица. Размен своей единственной и драгоценной жизни впустую; на перспективы, которых нет и не могло появиться в Новом мире. Причём Триша с самого начала догадывалась, что именно этим всё и закончится. Ведь настолько огромная сила, способная за несколько лет уничтожить почти всё человечество, не стала бы останавливаться только лишь потому, что люди научились на них «не смотреть». Это же глупо, смешно и нелогично.

Очевидно, что фантомы, по одним только им известным причинам, взяли коротенькую для их восприятия передышку в несколько десятилетий, а выжившие тем временем уже успели провозгласить себя победителями. Хотя в действительности являются лишь какими-то жалкими, напыщенными идиотами, к числу которых до недавнего времени относилась и Триша. И пускай после начала так называемого путешествия прошло всего несколько дней, но она изменилась. До всех этих событий было невозможно представить, чтобы она слушала наставления и советы от девочки на три года младше неё; от девочки, которая всю свою жизнь прожила в затворничестве и мир своими глазами толком не видела. Поэтому она в итоге пришла к выводу, что пренебрежительное отношение к Айви стало бы для неё огромной ошибкой. Ведь кто, если не она, лучше всех разбирается в нынешнем паранормальном мироустройстве и знает, чем всё закончится? До чего же всё-таки пугающая и одновременно с тем прекрасная девушка...

Триша ухмыльнулась и взглянула на эту прекрасную девушку, а она, как раз ровно в этот момент, пристально наблюдала за ней со своим как обычно безэмоциональным лицом.

— Э? Чего?

— Ничего, — Айви с большим трудом уселась по-лягушачьи и принялась хлебать горький кофе.

— У меня есть злаковые лепёшки. Хочешь с арахисовой пастой?

— Нет. У меня нет аппетита. Просто пить хочется.

— Я утром вскипятила воду. Она сейчас в котелке в реке остывает. Перед уходом перелью в твою голубую канистру и оставлю тебе. Пей как можно больше. Это очень помогает организму бороться с болезнью. И постарайся не спать. Хотя... просто будь осторожна.

Плечики Айви слегка задрожали, как будто ей вдруг стало плохо, но мгновение спустя она лишь тихонечко прыснула и, глядя на Тришу с лёгкой усмешкой в глазах, спросила:

— Почему ты так волнуешься за меня? Ведь если я умру, то ты можешь просто взять да вернуться домой. Начнёшь жить как прежде. И ладно.

— А ты тогда почему так волнуешься за меня? Потому что если я умру, то тебе нужно будет искать кого-то другого, чтобы таскал твои вещи?

Айви озадаченно склонила головку чуточку вбок и, хлюпнув носом, сказала:

— Даже думать об этом не хочу. И не в вещах дело. А в тебе. Ты мне нравишься.

Триша аж поперхнулась табачным дымом и ощутила в груди вроде объективно неприятный, а с другой стороны и весьма нежный укол, вынудивший сердце забиться немного быстрее. Вот только эта отшельница почти наверняка ничего такого не имела в виду. Просто как обычно не следит за своим языком.

— Ну, значит, у нас это взаимно, — сказала Триша каким-то странным, напряжённым голосом.

Сильно раскашлявшись, Айви положила кружку и снова почти с головой залезла в спальный мешок, так ничего и не ответив. Видимо, закончился запас сил, и это слегка расстроило Тришу. Ей почему-то в глубине души очень хотелось подольше поговорить на подобные провокационные темы, полные недопонимания и двусмысленности, как в какой-то дурацкой романтической комедии. Но тревожить ради этого больную было неправильно. Поэтому она выбросила окурок, допила кофе и после всех манипуляций с водой — надела разгрузку. Чисто на всякий случай. Глядишь, в самом деле подвернётся шанс перестрелять всю ту дикую стаю.

— Если услышишь стрельбу — не пугайся, — сказала она, стоя во всеоружии на коленях рядом с Айви. — Я скоро вернусь.

И снова эта улыбка... На этот раз Триша не удержалась и, улыбнувшись в ответ, слегка провела кончиками пальцев по её виску и щеке. Думала, что это вызовет у неё лёгкое и такое типичное смущение милой невинной девочки, а на деле получила недоумение.

— У меня что-то на лице? — совершенно безэмоционально спросила она и раскашлялась.

Покачав головой, Триша встала и, безуспешно пытаясь подавить неловкость и внутренний нескончаемый поток проклятий в свой адрес, побрела на охоту. Теперь она была готова ко всему. И с пустыми руками точно назад не вернётся.