Не смотри

Любая, пускай даже самая пошлая и грязная фантазия является для человека спасением. Потому что его жизнь слишком сурова, и только эта потрясающая способность творить мифы и грезить делает существование хотя бы чуточку сноснее. Особенно это актуально для людей Нового мира, в котором не так уж и много способов взбудоражить себя и свою кровь.

Так что Триша недолго мучилась от угрызений совести. Ведь она ничего такого не сделала — лишь мысленно раздела очень симпатичную девушку и слегка возбудилась при этом. А теперь вот беззаботно плывёт на спине в уже не кажущейся настолько холодной воде. Хотя это лишь игра на контрастах. Едва ли она успела за день так сильно прогреться. А вот общая температура воздуха совершенно точно значительно снизилась.

Выйдя на берег и захватив с собой верхнюю одежду с ДПА и оружием, Триша дошла до ближайших кустов и разделась, чтобы выжать бельё и после сразу одеться. В детстве она частенько так делала... примерно до тринадцати лет. А потом, если и ходила купаться, то одна, без подруг. Просто мало кто из них разделял её интересы и бегал по безопасным от фантомов полям до позднего вечера. Днями же она очень много училась, и всё это ради достижения цели, от которой ей пришлось в конце концов таким специфическим образом отказаться. Но удивительней всего то, что у неё на сердце не было ни капельки сожаления. Только восторг и трепет перед открывшейся перед ней почти безграничной свободой.

Вернувшись к костру, Триша смахнула назад мокрые волосы и стала похожа на ослепительно горячего юношу; типичного такого аристократа с гадким характером. Довольно обворожительный образ, особенно с пистолетом на поясе, но он быстро разрушился, когда она уселась на бревно, ссутулилась и нахмурилась.

— Эй, Триша, — раздался из палатки хриплый, но нежный голос, от которого у неё почему-то слегка ёкнуло сердце.

— Д-да?.. Я тут.

— Можешь, пожалуйста, вымыть котелок и поставить в нём кипятиться воду. Не то скоро стемнеет, и мы забудем это сделать. А завтра с утра будет нечего пить.

— А... точно. Без проблем.

Когда Триша снова вернулась к огню, возле него уже сидела на бревне Айви в своей тёмно-синей штормовке и с капюшоном на голове, из-под которого стелились всё ещё влажные, но хорошо расчёсанные волосы. Но куда удивительней было то, что её заметно трясло.

— Ты в порядке?

— Да. Просто очень замёрзла. Всё не согреться.

— У меня есть виски. Хочешь немного? Сразу согреешься, — сказала Триша, ставя котелок прямо в огонь.

— Нет, спасибо. Я никогда раньше не пила алкоголь. И мне кажется, что это плохая идея. К тому же, смотри. — Айви наклонила щуплые ножки чуточку вбок и резко раскрыла полы штормовки, продемонстрировав свои идеальные формы, крепко обтянутые чёрным термобельём с эмблемой палаточки на пышной, высокой груди. — Этот костюм очень тёплый. И до сих пор хорошо тянется. Так что я сейчас быстро согреюсь.

Триша, как заворожённая, глянула сначала на линию бёдер и талию, потом на животик и позже на грудь без бюстгальтера, о чём наглядно свидетельствовали два небольших холмика на тонкой синтетической ткани.

— И правда... тянется, — рассеянно сказала она и перевела взгляд на огонь, чувствуя, как к лицу снова начала приливать кровь.

«До чего же всё-таки она... сексуальная. Моей извращённой фантазии до неё далеко. И это очень плохо. Хотя, почему? Главное не напиваться и стараться держать себя в руках. Не то едва ли она обрадуется, если... Даже думать об этом не хочу», — размышляла Триша, закусив губу.

— А каково тебе было служить в армии? — вдруг нарушила почти пятиминутное молчание Айви.

— А? Служить? С чего это ты?.. Да неплохо, в принципе. Во время срочной службы было тяжело, а как заключила контракт, жизнь более или менее наладилась... Хотя нет, всё же какой была дерьмовой, такой и осталась. Я так лишь утешаю себя, и чем дольше это делаю, тем сильнее убеждаюсь, что совершила ошибку. Нужно было... Да к чёрту всё это! Чего бы я делала — всё равно какое-то дерьмо получается. У меня, видимо, так на роду написано.

— Значит, ты несчастлива? — Айви прижала ноги к груди и пристально уставилась на неё через щель между коленями и капюшоном.

— А ты хоть раз видела кого-нибудь по-настоящему счастливым?

— Да, видела. Я по-настоящему счастлива.

— Конечно! — Триша расхохоталась. — Но выглядишь ты при этом так, как будто тебе ещё до рождения жить надоело.

Айви прыснула, выпрямилась и, с улыбкой глядя на её сутулую спину, спросила:

— Почему?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю? Но ты всегда какая-то хмурая, задумчивая и потерянная.

— Я не знала...

— Не ври! — Триша улыбнулась, отошла от огня и присела на бревно рядом с ней.

— На самом деле я очень весёлая и жизнерадостная.

— А я постоянно нахожу самый изощрённый способ помучить себя, чтобы как раз-таки не быть весёлой и жизнерадостной.

— И как, получается?

— Даже слишком. У меня в этом плане талант! И мне кажется...

Потрескивание костра, тихий шелест листвы и умиротворяющее журчание реки вдруг нарушили резкий, истошный женский вопль, наполненный злостью и непомерным отчаянием. Триша аж пригнулась от неожиданности, вскочила с бревна и подумала выхватить из кобуры пистолет, но вместо этого добежала до палатки и вытащила из неё винтовку.

— Откуда? — спросила она, ощутив дрожь и ужас в собственном голосе.

— Кажется, где-то там, — Айви кивнула примерно в том направлении, откуда они пришли, — но ты не ходи туда. Я сомневаюсь, что это кто-то живой. И что ты ей хоть чем-то поможешь.

«Кто-то живой...» — подумала Триша, ощутив, как бешено колотится сердце. Атмосфера приятного вечера у костра в мгновение была уничтожена. Кажется, что сразу стало даже как-то темнее, а журчание реки из умиротворяющего превратилось в тревожное. А она уже начала забывать, что на самом деле представляет из себя Новый мир.

— Страшно? — спросила Айви.

— А тебе нет?

— Мне всегда страшно, когда неожиданно.

Триша посильнее прижала угол приклада к плечу и стала пристально всматриваться в густой кустарник неподалёку, понимая, что это абсолютно бессмысленно. Никто на них сейчас не набросится. Ведь самое опасное в мире существо — фантомы, а они о своём появлении не склонны предупреждать. После же идёт человек, но ему вне убежищ не выжить.

Сколько же вдруг появляется странных звуков, когда ты начинаешь прислушиваться к ранее кажущемуся спокойному окружению. Тут тебе и далёкие монотонные голоса могут легко померещиться, и шорох в кустах, и даже собачий лай. Хотя последнее они довольно чётко расслышали. Лаяло как минимум пара собак, причём не так уж от них далеко.

— А они, как по-твоему, живые? — спросила Триша и посмотрела на Айви, ожидая увидеть ужас в её карих глазах. Но она была, как всегда, безмятежна и уже не сидела, прижав колени к груди, а стояла на цыпочках и, заложив левую руку за голову, с какими-то хриплыми, но милыми звуками потягивалась. При этом полы штормовки разъехались, в очередной раз раскрыв всю прелесть и женственность вытянувшегося по струнке худенького тела. А в особенности его самой интимной и сокровенной части, имеющей вид едва заметной припухлости, на которую Триша невольно бросила взгляд, но почти тут же заставила себя отвернуться.

— Как ты там говорила?.. Забыла... А! Не морочь себе голову, — Айви босиком дошла до своего рюкзака, лежащего в предбаннике палатки, и принялась в нём что-то искать. — Давай лучше ещё поедим. Хлеб пожарим. С арахисовой пастой вкусно получится. А как стемнеет — сразу ляжем спать и всё. Лучше будет даже уши ваткой заткнуть. Не то так и будем лежать и всю ночь к каждому шороху прислушиваться. Видимо, это место не очень удачное для ночлега. Но уже поздно идти искать новое. Так что как-нибудь перетерпим.

— Что ты имеешь в виду? В каком смысле неудачное?

— Ну... — Айви вылезла из палатки с большой коричневой банкой и половинкой буханки белого хлеба в прозрачном пакетике. — Я не уверена, но... Есть вероятность, что здесь что-то случилось.

— Например, авария?

— Авария... Нет, скорее где-то рядом с этим местом фантомы за раз сожрали много людей.

Айви положила хлеб с банкой на бревно и пошла с ножом к ближайшим кустикам, чтобы срезать две веточки.

— Здесь чуть дальше по дороге, по которой мы сюда пришли, в канаве лежит разбитый автобус, — сказала Триша, следуя за ней по пятам с винтовкой в руках. — Я его днём нашла, пока ты спала.

— Понятно. Тогда всё сходится. Но тут всё равно спать будет лучше, чем в городе. Так что не волнуйся.

Тосты, поджаренные на углях да с арахисовой пастой, действительно оказались сплошным объедением. Особенно с черничным морсом, которому не хватало сахара, но зато хватило градусов, поскольку Триша в итоге сдалась и всё-таки решилась допить оставшуюся половину подарочной фляжки. Подумала, что в слегка подвыпившем состоянии будет значительно проще заснуть и пережить уже вторую ночь вне убежища, которая обещает стать увлекательной и во всех смыслах безумной.

— То есть ты правда веришь в теорию, что паранормальные явления как-то связаны с душами исчезнувших людей? — спросила она, сидя на бревне с лежащей рядом винтовкой.

— Да, верю. Ещё в детстве поверила, когда подружилась с малышкой из детского сада, — Айви сидела на корточках возле костра и забавляла себя тем, что ковыряла палочкой угли.

— Чего? С какой малышкой?

— У меня неподалёку от порта есть своё собственное убежище. Небольшой фургон со сдвижной дверью. Я в нём иногда даже ночевала. А рядом с ним есть детский сад. Я туда маленькой частенько ходила читать книжки с картинками. Там я и познакомилась с призраком исчезнувшей девочки. В основном мы с ней вместе в куклы играли. И ещё рисовали мелками на доске всякие глупости. Думаю, если бы она не была в прошлом человеком, то мы не смогли бы поладить. А я правда с ней сильно сдружилась. Хотя теперь мне и кажется это странным. Но у меня тогда не было реальных друзей. Видимо, поэтому так к ней привязалась, — в воздухе повисла не очень приятная пауза, разбавляемая лишь далёким лаем собак. И только где-то через пару минут Айви со всё той же беззаботностью в голосе продолжила: — Всё-таки жаль, что она не умела писать. Мы в основном общались рисунками. Но я так поняла, что ей годика четыре было от силы, когда она исчезла.

Триша же тем временем пыталась осмыслить услышанное. Вроде ей и наплевать на какую-то неизвестную девочку, которую почти тридцать лет назад слопал фантом, а с другой стороны, у неё сердце сжалось от ужаса и сочувствия. И ладно этот коротенький по сравнению со временем существования вселенной временной срок в несколько десятков лет, но она же почти наверняка никуда не исчезла. То есть призрак этой малышки по-прежнему обитает в том детском саду и обречён продолжать своё мучение ещё долгие, долгие годы, если не целую вечность. И в одиночестве. В сплошном одиночестве. Такая кончина показалась Трише хуже самой мучительной смерти. И она бы лично из искренней жалости расщепила душу этой несчастной, если бы ей было это по силам. Взяла бы на себя этот грех, чтобы наконец прекратить это жалкое существование обречённой на вечные муки...

— А что с ней... — неуверенно сказала она, глядя в задумчивое, но в то же время совершенно безэмоциональное личико Айви. — А что с ней сейчас? С девочкой той? Ты заходила к ней перед тем, как уйти... в путешествие?

— А?.. Нет. Она исчезла. В какой-то момент перестала появляться, и всё. В итоге мы где-то полтора года с ней продружили. Но я часто встречала других детей... очень маленьких. А взрослые обычно не идут на контакт. Или делают всякие странные вещи. Ну, как с надписью на школьной доске. Я тебе рассказывала вчера.

— Понятно, — Триша вздохнула, взяла винтовку и слегка стукнула прикладом о землю. — Может, это покажется тебе неправильным... если я это скажу, но я рада, что она исчезла. Малышка та.

— М... Я тоже, — Айви кивнула. — Мне кажется, душам для существования нужна какая-то подпитка, энергия. То есть без физического тела или хотя бы тех же эмоций — душа распадается. И пропадает. Дети исчезают быстрее взрослых. Поэтому примерно после четырнадцати лет я перестала детишек встречать.

— Душа растёт с человеком и... питается эмоциями? Ты это хочешь сказать?

— Да. Мне так кажется. А ещё чем недавнее исчез человек, тем сильнее он в форме призрака. Таких принято называть полтергейстами. Но на самом деле это всё души исчезнувших. Ну, это моя теория. Наблюдение...

Триша закусила губу, выпрямилась и вдруг вспомнила дозорного Гилфорда с позывным Спайки, который любил везде щеголять в нелепой шляпе с пером, а берцам предпочитал туфли примерно сорок второго размера. От осознания этого факта у неё аж во рту пересохло, и это с учётом того, что она по-прежнему держала в руке флягу с горячительным морсом. Но почему он напал на неё? Зачем хотел убить? Из зависти, что она жива, а его поглотил фантом?.. Причём почти наверняка тот самый с красным туманом, а не какой-то другой.

— Твою мать... — прошептала Триша и, бездумно уставившись на языки пламени, сорвавшимся на скрип голосом продолжила: — Какой же этот мир... поганое место.

Айви искоса взглянула на неё, улыбнулась, но переубеждать не стала.