Не смотри

Человек отродясь волен делать всё, что захочет, но не может хотеть по своему желанию, поскольку главная сложность выбора заключается в том, что принятое решение лишь проявляет наш неизменный характер, который мы узнаём только постфактум.

Частично поэтому сколько бы Триша за эту бессонную ночь ни прокручивала в голове разные варианты развития событий — к какому-то конкретному решению она не пришла. Ей не хотелось идти в смертельно опасное путешествие без конечной цели и смысла с сумасшедшей девчонкой, которую она знает менее суток. Но в то же время у неё всё внутри сжималось от отвращения при мысли о необходимости вернуться в хорошо знакомое стойло, чтобы очередной безмозглый кретин или идиотка начали использовать её в своих целях. Якобы ради общего блага, на которое Трише всегда было глубоко наплевать.

И что же ей тогда в таком случае делать? Вопрос поистине сложный, поиск ответа на который может занять не только прошедшую ночь, но и весь день, неделю, месяц и годы. Никогда не узнаешь, какой именно выбор будет для тебя наиболее выигрышным, пока не сделаешь первый и решающий шаг. И именно он самый сложный. Поскольку в идеале может привести не к «всеобщему», а именно к личному благу, а в случае неудачи — к провалу ценой в твою жизнь. В такие моменты сильнее всего хочется остановить время и ещё хоть немного подумать, но солнце уже высоко, а Айви по-прежнему спит.

Открывать глаза с выключенным ДПА в так называемой серой зоне Мёртвого города правилами ССУ строго-настрого запрещено. Но Триша за утро наплевала на этот запрет уже более дюжины раз, тайком поглядывая на макушку, а точнее на разметавшиеся по подушке чёрные волосы Айви. Лежит себе на левом боку и беззаботно посапывает. А ведь уже начало одиннадцатого, судя по коротким теням. То есть почти семь часов полноценного сна, насколько он может быть таковым на постели из досок, а она всё равно спит и, видимо, не скоро проснётся.

По-хорошему, Триша давно уже могла её растолкать, а с другой стороны, исполнить такую простецкую просьбу и позволить ей выспаться — не такая уж и проблема. По крайней мере, не настолько большая, как окончательное принятие самого важного в твоей жизни решения. С этим всё намного сложнее. И чтобы приблизиться к нему хотя бы на самую малость и частично очистить голову от навязчивых мыслей хоть на какое-то время — она, по-прежнему не открывая глаза, взяла бронежилет и максимально бесшумно вышла с ним в лобби.

До чего же он для Триши казался тяжёлым после всех последних событий. Именно казался, поскольку мгновение спустя она вынула из него комплект из двух керамических плит и положила их на самое видное место в виде небольшой пирамидки, перед этим не забыв включить ДПА, который ответил ей монотонным сигналом приветствия.

После столь маленького символического шага избавления от бессмысленной ноши можно было и осмотреться. Но смотреть здесь особо и не на что, кроме этой странной инсталляции, оставленной на стойке администратора. Вся остальная мебель из этого огромного лобби, судя по всему, была позаимствована дозорными группами ещё лет двадцать назад, что намекает на близость к убежищу и невольно наводит на мысли об отряде ССУ, отправленном на их поиски с первыми лучами солнца. А это не могло не внушать беспокойства, что показалось Трише забавным, когда она одела облегчённый почти на семь килограмм бронежилет, а точнее разгрузку.

«Странно... Почему меня так сильно тревожит, что нас могут найти? Как будто подсознательно уже приняла окончательное решение», — подумала она и вернулась под лестницу, не сразу заметив, что Айви больше не спит, а лежит и зевает. Личико осунувшееся, усталое, но оттого не менее милое.

— Плохо выглядишь, — сказала Триша и уселась на корточки у стены почти прямо напротив неё.

— Ты тоже, — хриплым спросонья голосом сказала она, потирая глаза. — Не смогла уснуть? Думала?

— Думала...

— И что решила? Пойдёшь со мной в путешествие?

— Да... да, наверно, пойду, но с одним условием: если ты заставишь меня пойти с тобой силой, как угрожала мне ночью.

— Хорошо... — Айви убрала с лица спутавшиеся волосы, положила левую ладонь под щёку и продолжила: — Но с какой силой: мягкой или жёсткой — у тебя есть выбор.

— Будь со мной понежней. — Триша, сама не зная почему, при этих словах улыбнулась.

— Я так и планировала изначально.

А вот на лице Айви не появилось эмоций. Абсолютное безразличие к происходящему. Больше ничего не сказав, она уселась, достала расчёску из сумочки и принялась расчёсывать волосы, одновременно с этим медленно сжимая и разжимая в кулачок пальцы на правой руке.

— Как твоё плечо?

— Бывало и лучше.

— Каждое утро так делаешь?

— Как?.. А... пальцы. Нет, это скорее привычка. Что-то психологическое. После начинает казаться, что они лучше меня слушаются.

Кивнув, Триша продолжила сидеть рядом и не то чтобы пристально, но всё же весьма навязчиво за ней наблюдая: то на кулачок от нечего делать посмотрит, то на волосы, то на бёдра, то куда-то в район живота с проступающим на тонкой ткани пупком, то мельком даже на грудь, слегка вздрагивающую в такт движениям левой руки... При этом по прошествии пары долгих минут, проведённых за этим занятием, она как будто немного взбодрилась — стало как-то менее тяжко внутри от стресса, усталости и недосыпа. Поистине странный эффект, о природе которого она не успела задуматься, поскольку Айви вдруг отложила расчёску и хрипло сказала:

— Я хочу в туалет. Проводи меня.

— А? Сама иди. Я дам тебе ДПА, — удивилась она и ловко отстегнула устройство.

Ничего больше не сказав, Айви трясущимися руками налила воды в свою ту самую розовую кружку, взяла сумочку с зубной пастой и прочими мелочами и ушла, шаркая войлочными тапками по лестнице.

«По-любому у неё в рюкзаке есть своя вода, но моя, видимо, как-то вкуснее», — мысленно усмехнулась Триша, лёжа с закрытыми глазами на досках и положив руки под голову.

Сначала хотела закурить, но вместо этого снова задумалась о своём будущем, а точнее о маме; о том, как она отреагирует на новость, что её дочь без вести сгинула в серой зоне. Сначала, скорее всего, проклянёт её за глупость, нарушенное обещание и нерадивость, а уже после, по окончании первой волны праведного гнева, немного поплачет, вспоминая по большей части о муже или, точнее, об отце. И так до тех пор, пока слёзы не кончатся. Наутро они снова появятся, но тогда почти наверняка нахлынет ещё одна волна ярости, которая окончится тем, что ей срочно нужно будет уехать куда-нибудь по работе. А там уже не до горя. Можно будет и не вспоминать о потерявшейся дочери. Ведь надежда на то, что она станет «будущим человечества», уже никогда не оправдается.

«Пошла бы она тогда к чёрту, — подумала Триша, нервно постукивая ногой по доске, — Будущее... твою мать. Которого нет».

— Нервничаешь? — уже более бодрым голосом спросила Айви, незаметно подошедшая к ней.

— Злюсь. Да, скорее злюсь, — Триша забрала ДПА и снова закрепила его на ремне.

— На меня?

— Причём здесь... Да! Потому что ты пьёшь мою воду, а свою бережёшь.

— Мне просто лень её доставать. Но я сейчас достану. Хочешь кофе?

— Да я пошутила. Давай лучше быстрей собирайся. Нужно уходить отсюда, пока за нами не пришли.

— Твои бывшие друзья? — спросила Айви, доставая из туристического рюкзака всякое барахло, в числе которого была синяя канистра и прозрачный пакетик с растворимым кофе.

— Почему бывшие? — удивилась Триша, наблюдая не столько за её действиями, сколько за случайно оголившимся левым бедром.

Ответа на этот вопрос не последовало. Точнее, Айви сначала вроде как собиралась что-то сказать, но вместо этого, не прикрыв рот, зевнула и принялась раскладывать металлическую коробочку на ножках размером с пачку сигарет. После положила в неё прямо по центру большую таблетку, а сверху поставила малюсенький чайник.

— Видела когда-нибудь такое? Это сухое горючее, — с ноткой восторга сказала она и поднесла к нему горящую спичку. — Тоже из того магазина. У меня целая коробка таких. Но дедушка сказал, что в палатке их лучше не жечь. Можно задохнуться и умереть.

— Поздравляю тебя и твоего дедушку, — иронично сказала Триша, — но я не шучу. Нам правда лучше поскорее отсюда уйти. Они почти наверняка нас ищут.

— Нет, я так не думаю. Ночью был сильный дождь. Все следы смыло. Так что, если и ищут, то всё равно не найдут.

Айви снова зашуршала рюкзаком и достала из него хлеб, разделочную доску, нож, и вот через пятнадцать минут скромный завтрак готов. За это время никто из них не проронил ни единого слова, поскольку Триша мысленно была далеко от этого места, в очередной раз занимаясь самокопанием, и пришла в себя только в момент, когда перед ней очутился чайник, наполовину наполненный кофе.

— Прости. У меня нет второй кружки.

— А... ничего. Сойдёт. Спасибо, — сказала Триша и увидела хлеб, чем-то намазанный сверху. — Это арахисовая паста?

— М... — промычала жующая Айви, держа розовую кружку в левой руке. — Очень нравится. Сытная и не портится. Дедушка заставил взять как можно больше с собой на всякий случай. Чтобы не голодала.

— Ты так много говоришь о своём дедушке... А кто он? То есть кем тебе приходится?

— Он врач. Лечил меня. И спас мою жизнь. Потому что никто другой не хотел тратить на меня своё время. Думали, не выкарабкаюсь. — Айви с совершенно безмятежным выражением лица сделала глоток горького кофе, а затем продолжила: — А после я уже сама решила остаться с ним жить. Хотя он поначалу втайне от меня лгал мисс Клитроу, что мне нельзя от него уходить. Якобы я нуждаюсь в круглосуточном наблюдении. Полюбил, наверно, — вот и не хотел отпускать. А когда я узнала об этом, то поспешила заверить его, что так и так никуда не уйду. Что мне нравится жить с ним в нашем домике на берегу.

— А в итоге ушла... — с какой-то не очень удачно спрятанным осуждением в голосе сказала Триша.

— Да, ушла. Но дедушка искренне рад, что я наконец-то решилась. Он знает, что фантомы для меня не опасны. И что Творец не зря дал мне такой удивительный дар, за который я заплатила страшным мучением. Видимо, хотел даровать мне свободу, — Айви откусила кусочек, пожевала, задумчиво глядя на догорающее сухое топливо, и, проглотив, продолжила: — Но это дедушка так думает. Он сильно верующим стал в последнее время. Я же просто людей не люблю. И не понимаю их. Поэтому не вижу особого смысла жить вместе со всеми ради всеобщего блага. Я хочу жить для себя. И чтобы моим домом был — целый мир.

«Всеобщего блага... В этом плане мы мыслим с ней одинаково. Только я слишком поздно прозрела и, видимо, поэтому мне сейчас так тяжело», — мысленно усмехнулась Триша, а вслух в полушутку сказала:

— Если так людей ненавидишь, то почему со мной решила связаться? Чтобы я тебе во всём помогала?

— Ну, я же уже говорила... Потому что ты больше мне напоминаешь фантома, чем человека, — Айви прыснула и отвернулась, явно пытаясь не засмеяться, но быстро взяла себя в руки и, встретившись с Тришей взглядом, продолжила: — Да, чтобы везде и всегда помогала. Я же калека. К тому же не выношу вид крови. Могу только рыбу почистить, и то небольшую. А в путешествии придётся охотиться и разделывать туши. Да и я дедушке дала обещание, что не уйду из города, пока кого-нибудь себе не найду. Он настаивал на каком-нибудь крепком мужчине и даже предлагал кандидатов, но... Ты же меня понимаешь?

— Даже слишком хорошо понимаю.

Айви кивнула и принялась собирать вещи, посетовав на то, что негде вымыть кружку и чайник. А Триша, скрестив ноги, молча сидела и наблюдала за ней до тех пор, пока она не попыталась без предупреждения вылезти из сорочки. Но особо далеко от неё с ДПА не уйти. Поэтому ей снова пришлось перебраться на лестницу.