Не смотри

Хорошо известно, что излишняя гордость плотно соседствует с глупостью. Она в каком-то смысле даже опасна и всегда способствует краху. А смирение, кротость и трезвая самооценка, наоборот, приносят за собой мудрость, почёт и спасение от глупых ошибок. К сожалению, Триша всем перечисленным не обладает, поэтому до сих пор лежит на полу и едва не рыдает.

До чего же ей стыдно и страшно одновременно! Броситься прямо в руки к фантому, желая помочь человеку, которому эта помощь не нужна и задаром... Вопиющая глупость, разом перекрывшая недавний инцидент с леденцом. Но тогда обошлось без свидетелей, а теперь нет — вот он лежит совсем рядом и жалобно бухтит себе что-то под нос.

— Эй, ты в порядке? — спросила Триша, наконец открыла глаза и удивилась, что фонарик на каске снова включён и работает.

— Нет. Я больно ударилась. Из-за тебя, — сказала Айви, по-лягушачьи усаживаясь на полу. Щуплые ноги, руки, штормовка — всё в пыли. Даже на щеке откуда-то грязный след появился.

— Прости.

— Зачем ты врезалась в меня? Я испугалась... Чуть глаза не открыла. Думала, исчезну. А это ты... — потирая правое плечо, сказала она.

— Так это я виновата?! Если бы ты не сбежала, то всего этого вообще никогда не случилось!

— Я не сбегала. Я просто ушла.

— Ушла?! Да мне наплевать! Ты не имела права покидать заставу. Ты должна...

— Почему?

— Что почему?

— Почему я не имела права просто уйти?

— Да потому что это опасно! И таков закон! Выжившие не имеют...

— Закон? Какой-то дурацкий закон.

Айви подобрала под себя ноги и продолжила сидеть, слегка хмурясь и поглаживая плечо. А Триша тем временем пыталась придумать, что ответить на столь банальную, детскую фразу. Ведь он в самом деле дурацкий. Какое право имеет она или кто-либо другой насильственно удерживать выживших на территории убежища, словно скотину? Чем таким они провинились? И что в таком случае последует дальше? Начнут принуждать к размножению? А может, за попытку самоубийства в карцер закроют? Но подобное и так уже последние два десятилетия вовсю практикуется.

Особенно тяжело в этом плане было в первые годы становления Нового мира, когда люди буквально сходили с ума из-за паранормальных явлений, а лечили их принудительной изоляцией. Тогда же первый культ появился, изучающий и поклоняющийся душам умерших или «исчезнувших», и пытающийся выйти с ними на контакт. Другими словами, они никакой настоящей опасности для общества не представляли. Наоборот, внушали надежду, что пропавшие всё ещё здесь, в городе и порой наблюдают за своими родными. Однако это не помешало ССУ по команде правительства их ликвидировать, причём верхушку буквально физически. Якобы они своими бреднями оказывали деструктивное воздействие на разумы выживших. А кто имел право решать, является оно таковым или нет? Может, это федеральное правительство творит вселенское зло, превращая население в безвольных животных, живущих за ограждением и под прицелом винтовок? Но Триша особо никогда ни о чём подобном не думала и не считала себя частью системы. По крайней мере, пока произвол не начал касаться лично её напрямую с неминуемым крахом карьеры и скорым добровольно-принудительным замужеством.

— И вообще... — сказала Айви, задумчиво глядя в пустоту прямо перед собой. — Нет в мире места, где было бы полностью безопасно. Меня вот в детстве в убежище чуть не убили. В городе же опасны только фантомы. Но они предсказуемы. Я полностью их понимаю. А люди для меня непонятны... совсем. Вот зачем ты за мной побежала? Боялась последствий? Думала, что накажут... хотя наказывать не за что. А зачем сейчас меня так больно толкнула? Хотела помочь? Или, скорее, самоутвердиться?.. Я же сказала, что чувствую их появление. Мне не нужна была твоя помощь. Но ты не поверила. Как будто не слушала. И чуть не убила нас обеих. А почему? Я не понимаю...

— Я слушала, но... извини, — сказала Триша и повернула фонарь на каске так, чтобы он светил в пол, а не в глаза Айви. — Я просто...

— Мне не нужны извинения. Я их не понимаю ещё больше, чем зло, которое люди зачем-то причиняют друг другу. Мне нужно, чтобы ты помогла мне выбраться утром из города — это будет твоим извинением.

— В каком смысле помогла?

— Я больно ударилась из-за тебя правым плечом. Оно теперь сильно болит. Из-за этого я не смогу различить ту боль, которую обычно чувствую при появлении фантома. Наверное, плечо теперь будет болеть несколько дней. В городе я не смогу всё время сидеть с закрытыми глазами. А за городом будет полегче. Шанс не исчезнуть там значительно больше. Так что ты утром поможешь мне со своим детектором фантомов выйти из города.

— Эй, не так быстро. Я не собираюсь ни с чем тебе помогать. С восходом солнца сразу возвращаемся в...

— Не понимаю... — перебила Айви, с искренним удивлением смотря Трише в глаза. — Почему ты так сильно хочешь заставить меня делать то, чего мне делать не хочется?

— Я...

— Потому что завидуешь? Но я же предлагала тебе пойти в путешествие вместе со мной. Ты бы мне пригодилась. Ты сильная. И к тому же девушка. Но ты отказалась. И теперь мне зачем-то мешаешь.

— Я лишь исполняю свой долг.

— Зачем тебе для этого я? Проводишь меня, а к обеду вернёшься. Скажешь, что всю ночь искала меня. Будешь героем. А я потом найду себе кого-то более полезного. Хотя шансов на это практически нет. Но я и одна, думаю, справлюсь. Только поначалу тяжело очень будет. Да и обещание дедушке не покидать город одной... Хотя формально-то я его покину с тобой. Так что всё хорошо. Давай так и сделаем?

Более полезного... Эта фраза довольно больно ударила по раздутому эго Триши. Причём настолько, что она захотела снова развязать бессмысленный спор, но в этот момент коридор осветила яркая вспышка, а затем раздался рокочущий гром, и именно он слегка охладил её пыл. В конце концов из-за чего она так сильно упёрлась и пытается не отступать? Действительно ли ей так жаль эту девчонку? Сгинет где-нибудь в сельской глуши — да и ладно. Какое ей до этого дело? А так и в самом деле можно получить у начальства небольшой плюсик — единственная девушка, пережившая встречу с фантомом и прожившая целую ночь в Мёртвом городе... Правда, едва ли это сможет спасти её карьеру. Так что Триша почти сразу отбросила этот корыстный мотив и простодушно сказала:

— Ты правда можешь плечом как-то почувствовать появление фантома?

— Да... могла. Но теперь оно всегда болит, и я не смогу отличить одну боль от другой.

— Это я поняла. А что с ним не так? С плечом, то есть? Можно взглянуть?

— Нет.

— Тогда я не буду тебе помогать. Оставлю тебя здесь, а сама уйду в убежище.

Было бы намного понятнее и лучше, если бы Айви посмотрела на неё с ненавистью, смущением или ещё каким-либо другим человеческим чувством. Но её лицо, как всегда, не выражало эмоций, даже когда она расстегнула пуговицы на воротнике поло и оголила часть правого плеча ровно настолько, насколько это позволяла сделать задубевшая от времени ткань.

Первым, что невольно бросилось Трише в глаза, была чёрная бретелька бюстгальтера, а уже после, вот прямо за ней, она увидела то, что быть от природы должно, а его нет. По крайней мере, в моменте ей так показалось. В действительности же ключица у Айви частично осталась, как будто её собрали из горстки мелких осколков и позволили срастись кое-как. Да и если бы она не была такой тощей, то этот дефект не бросался бы так сильно в глаза. Другое дело — два больших уродливых шрама и след от пулевого отверстия неподалёку от них — вот это уже точно никаким гримом и лишним весом не скроешь. Будет всегда бросаться в глаза, как и сама по себе сильно деформированная форма плеча, выглядящая так, словно его из глины слепил юный ученик скульптора.

Ужасное зрелище. Нежная, бледная девичья кожа — и такое увечье. Даже не верится, и страшно представить, насколько безобразно всё это выглядит с другой стороны. Но зато Трише сразу стало понятно, почему она так плохо пишет левой рукой и почему у неё такой странный характер. Ведь она почти наверняка восстанавливалась после всего этого половину от прожитой жизни. Странно, что ей вообще удалось выжить. Хуже такого ранения — лишь пуля в живот. Но кто-то умудрился не просто спасти Айви жизнь, но и собрать из осколков раздробленные свинцом кости, сохранив не только руку, но и какую-то минимальную подвижность. И это всё в условиях полного отсутствия медицинских препаратов. Настоящий гений... Герой! Триша бы с большим удовольствием увиделась с этим человеком.

— Ужасно... — сказала она.

— Я знаю. Поэтому и не хотела показывать, — Айви поправила воротник и принялась поспешно застёгивать пуговицы.

— Подвижность пальцев у тебя хорошо сохранилась. А что насчёт плечевого сустава?

— Пальцы двигаются. Но слабые очень. Даже карандаш иногда удержать не могу. Руку же не получается убрать за спину и поднять выше груди.

— Сильно больно при этом?

— Обычно нет. А сейчас — да.

«Мне с ней реально почему-то намного спокойнее. Даже как-то не верится, что мы сейчас в Мёртвом городе и около десяти минут назад пережили встречу с фантомом», — подумала Триша, а вслух сказала:

— Прости, что так получилось... с твоей рукой. Я правда пыталась помочь... больше из-за себя. Хотела доказать себе свою храбрость, а вышло как-то не очень. Вечно у меня всё через задницу. Поэтому в знак извинения я всё-таки помогу тебе утром. Но ты знаешь, куда нужно идти и как мне после вернуться?

— У меня есть карта. Мы выйдем из города рядом с железной дорогой. Я останусь там, а ты пойдёшь назад по железнодорожным путям, — на одном дыхании выдала Айви, словно озвучила заранее заученный текст.

— Как у тебя всё чётко продумано...

Триша с большим трудом встала и, подав Айви руку, помогла ей подняться.

— Давай спустимся вниз к твоему рюкзаку и устроимся на ночь под лестницей. Там в углу как раз лежат доски. Разложим их на полу, чтобы не сидеть на бетоне, и попробуем хоть немного поспать. Кстати... нам лучше поторопиться. Я больше не доверяю своему ДПА. Фантомы научились... или всегда умели — не знаю. Но этот меня одурманил каким-то туманом, поэтому я не расслышала тревогу. Была как будто под кайфом... Короче говоря, меня спасло только то, что он почему-то выбрал тебя своей жертвой, а на меня внимания не обратил. Хотя я смотрела на него... видела его руки... голову. Это какой-то кошмар. Настоящее чудовище. А мне ведь всегда говорили, что они все невидимые. Нужно как можно скорее сообщить о малой эффективности личных ДПА в штаб.

Айви уложила хвостик на правое плечо, накинула капюшон штормовки на голову и спросила:

— Зачем?

— Что зачем? — удивилась Триша, смотря в её светящиеся в лучах фонаря большие глаза.

— Зачем сообщать? Вы всё равно боитесь в город ходить. А в убежище стоят куда более мощные устройства. С ними он вас не одурманит. Пока что...

Пока что... И ведь это действительно так. Если фантомы в конце концов научились одурманивать разум людей, заглушая звуки тревоги, то недолог тот час, когда они научатся делать это на большую площадь. Таким образом, рано или поздно они полностью истребят человечество — это лишь вопрос времени. Но едва ли это случится в ближайшие несколько десятилетий. И всё же Трише пока что всего лишь двадцать один. То есть у неё появились все основания полагать, что она не умрёт своей смертью. Это неминуемо случится значительно раньше. А какой тогда смысл стараться сейчас? Выслуживаться на службе, заводить семью, изо дня в день строить какие-то планы, задумываться о будущем своих детей... Какой в этом смысл, если как такового будущего нет? Нынешнее спокойное время — это лишь короткая передышка перед неминуемым концом. И ведь многие об этом догадываются. И даже Триша частенько об этом задумывалась. Другое дело, что она не верила, что это случится так скоро... Сколько им всем осталось? Ещё десять? Двадцать лет?

— Пойдём вниз, — нарушила ход её упаднических мыслей Айви и уже значительно позже, в тишине шагая по лестнице, продолжила: — Поэтому я и хочу посмотреть мир. Пока ещё есть время.

Триша ничего не ответила. Молча шагала следом за ней, не понимая, что делать дальше.

— Просто потом путешествовать будет чуть неудобно. Наверное, придётся чаще глаза закрывать, — Айви впервые за всё время знакомства хихикнула. — В остальном же всё хорошо. Меня они никогда врасплох не застанут. Эту боль дурманом не скроешь. Так что решайся. У тебя есть возможность прожить рядом со мной долгую жизнь. Нагуляемся вдоволь по миру, а затем вместе умрём. Не когда кто-то за нами придёт. А когда мы сами этого захотим. Уж такая я вся... не люблю, когда за меня что-то решают. Это же касается смерти.

— Всё-таки ты на всю башку чокнутая, — сказала Триша и улыбнулась. — Вот прямо со всей дури больная.

— Разве? — вроде как искренне удивилась Айви и на всю лестничную площадку зычно чихнула.