Не смотри

Голова Триши всё так же болит. Хотя, кажется, разболелась только сильнее. И всё это из-за Айви, которая сначала помогла ей осознать свою незавидную участь приманки, а после сделала предложение, не совместимое с жизнью. По крайней мере, с той самой не очень желанной, но в то же время относительно спокойной жизнью любящей матери и медработницы госпиталя ССУ.

Если бы не здравый смысл и подозрения, что Айви дурачится или у неё просто с башкой не совсем в порядке, то Триша без раздумий приняла бы это предложение и пустилась с ней в путешествие по Мёртвым городам хоть прямо сейчас, вообще без какой-либо подготовки. Но это невозможно.

Её с самого детства учили, что вне убежища жизнь без ДПА невозможна. А его наличие может позволить себе далеко не каждый из-за дефицитности аккумуляторных батарей и источника электроэнергии для их подзарядки. Так что любые мысли о путешествии, о свободе выбора места жительства и всего прочего — лишь утопия, как и оптимистичные ожидания некоторых военных и чиновников, что когда-нибудь в будущем, возможно, человечество сможет покрыть стационарными детекторами паранормальной активности всю территорию страны.

Правда, с их слов, это случится не в ближайшие несколько лет или даже десятилетий. Вероятно, для этого потребуется парочка поколений. При этом некоторые скептики откровенно насмехаются над такой вероятностью, утверждая, что в ближайшей перспективе человеческие поселения не только не обзаведутся новыми, а лишатся уже имеющихся электрических мощностей из-за выхода из строя генераторов и невозможности их починить, поскольку ничто не вечно. Даже хранящиеся в глубокой консервации запасные части со временем приходят в негодность. Время в этом плане безжалостно. Доводит до естественного разложения всё, за исключением, разве что, крепкого алкоголя и соли.

— Я всё равно тебе не верю, — сказала Триша, закуривая уже пятую сигарету за сегодня.

— Почему? — спросила Айви, сжимая в руках пустую розовую кружку.

— Да потому что ты не от мира сего. Всё, что ты делаешь или говоришь, — не укладывается в мою привычную картину мира. Я даже представить себе не могу, как ты сидишь там одна... в городе, в темноте и ничего не боишься. То есть я не имею в виду сейчас встречу с фантомом. Я говорю про обычные паранормальные явления. Я видела за свою жизнь много здоровых мужчин, переживших катастрофу и по-прежнему вздрагивающих при каждом резком звуке из темноты. А здесь ты... бесстрашная маленькая путешественница.

Айви снова уселась на мешок, обняла колени и, держа кружку указательным пальчиком за ушко, тихонько сказала:

— Я не говорила, что не боюсь приведений. И я не маленькая. Точнее, я маленькая, но только лишь потому, что в детстве сильно болела. Поэтому не выросла.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — сказала Айви и, поймав на себе недоверчивый взгляд голубых глаз, продолжила: — будет. Через шесть дней. Или пять? Нет, всё же шесть. В среду.

Триша вздохнула, затянулась и принялась задумчиво разглядывать звёзды. Нет, она вполне готова поверить и даже поверила, что ей девятнадцать — этому вполне наглядно свидетельствовала зрелость её фигуры, пускай и миниатюрной. Но вот в то, что Айви в действительности гуляла или даже спала в ночном городе... Это ей по-прежнему кажется чем-то абсурдным и совершенно нереалистичным.

— То, что ты сейчас сказала, прозвучало так, словно ты приведений боишься сильнее, чем фантомов. Тебе самой-то не кажется это странным? — спросила Триша, наблюдая за тлеющим угольком сигареты.

— Нет. Не особо... Всё дело в эффекте неожиданности. Появление фантома я чувствую, а призраков — нет. И если фантом быстро уходит, то призраки приставучие. Один меня сегодня всю ночь доставал. Просил стереть надпись с доски.

— Чего? Какую надпись?

— Там было написано что-то вроде: завтра, в этом классе, в 9:00. А говорил он, что, может, тогда им удастся исчезнуть.

— И ты стёрла?..

Айви отрицательно покачала головой.

— Нет. Мне было страшно. Поэтому я притворялась спящей, пока в самом деле не заснула. А наутро никакой надписи уже не было. Зато я нашла фотографии... Точно, фотографии... Совсем забыла о них. Хочешь, я их тебе покажу? И ты мне тогда сразу поверишь, что я была в школе.

— Давай, — без особого энтузиазма в голосе сказала Триша.

Кивнув, Айви с трудом встала с мешка, подошла к лестнице и, замерев на секунду, ни с того ни с сего ляпнула в пустоту:

— А ты кого-нибудь любишь?

— А?! — опешила Триша, слегка смутившись. — Ты мне в любви собралась признаться?

— Нет. Я не так выразилась. Мне интересно, есть ли у тебя в убежище близкие люди, семья или возлюбленный?

— Зачем тебе это знать?

Айви обернулась, встретилась с ней взглядом и своим стандартным, безэмоциональным тоном сказала:

— Подумала, что ты отказываешься идти со мной в путешествие, потому что не хочешь бросать дома родителей или любимого.

— Нет. Я не хочу идти с тобой в так называемое путешествие, потому что это форменное самоубийство. А мне хочется жить. Я люблю жить. Хотя сама по себе жизнь довольно скверная штука.

— Значит... ты одинока?

Триша, по-прежнему глядя в её невинные, карие глаза, прыснула и от всей души рассмеялась.

— Не, ну ты точно пытаешься ко мне подкатить. И ей-богу — у тебя получается. У меня аж в груди стало как-то немного тревожно; сердечко забилось быстрее, — продолжая хохотать, она выбросила недокуренную сигарету и, наконец, чуть успокоившись, продолжила: — Вот у кого нашим мужчинам стоит поучиться соблазнению. Может, дашь им пару уроков? Они бы тебе даже заплатили за это. Хотя у них едва ли получится перенять твою технику. Она у тебя уникальная. Эдакая смесь наивности, беззащитности и красоты. Да, красота! Так что у них нет ни единого шанса достигнуть твоего уровня обаяния. Слишком уж тебе повезло родиться красавицей.

Не в силах избавиться от назойливой улыбки, Триша встала и начала разминать затёкшие плечи и поясницу, попутно думая о том, что всё-таки не зря отправилась в караул. Даже страшно представить, в каком состоянии она была бы сейчас дома наедине с выпивкой и неприятными мыслями о бессмысленно профуканной жизни. А так хоть эта дурочка своей наивностью, манерой вести разговор и прочими странностями развлекает. Как будто сама судьба послала её сюда во спасение от самокопания. Видимо, таким образом пытается загладить вину за леденец и разрушенную карьеру.

— Кстати, ты идёшь за своими фотографиями или... — сказала Триша и взглянула на Айви, которая по-прежнему стояла у лестницы и смотрела себе куда-то под ноги. — Ты что, смутилась, что ли? Ничего себе. Видимо, у меня тоже есть какой-то необычный талант... Талант пробивать броню слабоэмоциональных людей глупыми шутками.

Но, как выяснилось всего пару мгновений спустя, не было у неё такого таланта. Миленькое личико Айви по-прежнему не выказывало ни смущения, ни удивления, ни вообще каких-либо чувств, когда она снова подняла голову и, как ни в чём не бывало, сказала:

— Так у тебя есть семья или нет? Я хочу знать.

— Если честно, то ты меня немного пугаешь. Но раз уж тебе действительно так интересно, то нет... у меня никого нет, кроме мамы.

— Мамы?..

Триша была готова поклясться, что расслышала в её голосе неподдельное разочарование.

— Да, а что-то не так? Моя мама, между прочим, важная шишка. Работает на федеральное правительство в Министерстве снабжения и, в отличие от тебя или меня, без страха за свою жизнь постоянно путешествует между убежищами. Я в последнее время даже жалею, что пошла по стопам отца, а не матери. Но кто же знал, что моя жизнь в конце концов обернётся самым настоящим дерьмом? Да и что греха таить? Я сама с самого детства мечтала о путешествиях, но мне никогда не были интересны убежища. Я хотела исследовать Мёртвые города. И при этом не желала становиться той, кого защищают — сама думала всех защищать. В итоге же теперь думаю завести себе мужика и наделать кучу детишек! Прикольно же, твою мать. О чём ещё может мечтать настоящая женщина?! А ты как думаешь?

— Я?.. — задумчиво сказала Айви. — Я полжизни прожила с дедушкой... в маленьком домике у залива на окраине убежища и почти ни с кем не общалась. Поэтому слабо понимаю чувства и желания людей и, если честно, не знаю, о чём может мечтать настоящая женщина. О чём угодно, наверное. Да и какая разница, о чём кто мечтает? Самое главное — о чём мечтаешь именно ты.

«Чокнутый у тебя дед, раз уж отпустил тебя одну в Мёртвый город умирать. Впрочем, как и ты сама. Друг друга стоите. Семейка сумасшедших отшельников», — подумала Триша и махнула на неё рукой, давая понять, что этот бессмысленный и максимально глупый разговор окончен.

— А где твоя мама сейчас? Дома? — спросила Айви, уже ступив одной ногой на ступеньку.

— Ты ещё здесь? — вспылила Триша, но быстро взяла себя в руки. — В разъездах. Вернётся только к осени... наверно. Довольна?

— Да... Спасибо.

Секунду спустя послышалось хаотичное позвякивание металлических прутьев ступеней, словно она не спускалась, а ради забавы скакала по ним. Видимо, и правда довольна. Триша же пребывала в противоречивых чувствах. С одной стороны, ей удалось немного отвлечься, а с другой — ничего не могла поделать с нахлынувшей на неё волной ярости. Так и хочется кому-нибудь врезать или что-то сломать. Причём ей самой была не до конца ясна природа этого жгучего чувства. Едва ли это Айви своими расспросами и странностями её рассердила. Она дала лишь толчок. А значит, истинная причина этого состояния крылась в ней самой; в её беспомощности и зависти. Самой натуральной зависти к человеку, который волен распоряжаться самим собой так, как пожелает, не оглядываясь ни на кого — ни на желания матери, ни на приказы командования.

Глупо пойти в город и там бесследно исчезнуть? Определённо. И Триша никогда бы не стала так собой рисковать. Но причина этого была сокрыта не в страхе за себя или за свою жизнь. Она просто не хотела брать за это ответственность; боялась мнения общества и своей матери, с которой они пускай и не очень близки, но при одной мысли о возможном осуждении такого опасного шага ей становилась не по себе.

«Патриция! Ты в своём уме?! Да как ты смеешь так собой рисковать? Ты женщина! Будущая мать и будущее человечества! Я и так позволила тебе лишнего, когда разрешила поступить на службу в Силы самообороны, считая, что это абсолютно не женское дело, а ты... А ты плюнула на всё и решила сбежать? Забыла про наш уговор? Ты должна была сидеть в штабе, в убежище! Но не прошло и шести месяцев, как я узнаю от знакомых, что ты ходишь в город с заданиями! Они могут сколько угодно мне доказывать, что это безопасно, но мы так не договаривались. И ты это прекрасно понимаешь! Я требую...» — мысленно представила Триша слова своей матери и всё же потянулась за фляжкой. Ей нужно было как можно скорее заглушить этот поток нравоучений и морализаторства, иначе она в самом деле может всем назло плюнуть на всё и уйти, прекрасно понимая, что какие бы байки о безопасности города ни рассказывала эта сумасшедшая девчонка — в действительности это не так. Приближение фантома невозможно «почувствовать». Но зато пополнить статистику пропавших без вести — это всегда пожалуйста.

Наполнив кружку содержимым фляжки примерно на четверть, Триша принюхалась, поморщилась и сделала крупный глоток, от которого у неё аж слёзы на глазах навернулись, а нутро обожгло. Не очень приятно. Причём настолько неприятно, что она с трудом сдержала подступившую рвоту, но зато после почти сразу наступило спокойствие — организм принял отраву, и тепло больше не обжигало — оно приятно ласкало и одновременно с тем успокаивало бурлящие чувства.

Триша не была большой любительницей пить алкоголь. Она пила даже реже, чем курила. А к крепкому спиртному вообще предпочитала не прикасаться, ограничиваясь в компании вином или пивом.

Этот же виски ей подарили вместе с флягой на день рождения. Она специально хранила его на подобный экстренный случай. Искренне верила, что в сложной жизненной ситуации это как-то поможет; наделит силой и успокоит. А на деле она пока ощутила только смирение и, убрав фляжку обратно в рюкзак, снова уселась на стул.