Не смотри

Во рту пересохло, а голова разболелась. И в этом нет ничего удивительного. Это лишь последствие трёх выкуренных сигарет и полутора часов бессмысленного самокопания в попытке отыскать выход из очевидно безвыходной ситуации.

До этого Триша искренне верила, что поход в караул поможет ей хоть немного отвлечься. Но на каком основании? Как она могла вообще до такого додуматься? Видимо, это всё проделки усталости или тайная надежда на то, что придёт та странная девушка и начнёт её развлекать пустой болтовнёй. Но она не идёт, а вокруг стоит настолько гнетущая тишина, что хочешь не хочешь, а заполнить её хоть чем-нибудь нужно. Вот и приходится в сотый раз прокручивать в голове одни и те же бестолковые мысли.

В итоге Триша даже додумалась до того, что быть матерью на самом деле не так уж и плохо. Стоит только мужа хорошего отыскать. Но где обитают такие? Уж явно не в ССУ — там все как на подбор напыщенные идиоты.

Пришлось ей в итоге вспоминать имена своих одноклассников. Но те все как один отказались проходить срочную службу и с шестнадцати лет трудятся в сельскохозяйственном секторе. Частично поэтому сразу в восемнадцать женились и теперь у всех как минимум по двое детей. Наверное, искренне счастливы, а она... А она с ужасом ждёт неминуемый крах карьеры не только в качестве военнослужащей, но и как будущей матери.

Наконец, устав от любования красотой ночного Мёртвого города и самобичевания, Триша села на потёртый складной стул и закинула ноги на тёмно-серые мешки, сложенные друг на друга по периметру всей смотровой площадки. С этого места открывался потрясающий вид на звёздное небо, а приятный тёплый ветерок приятно ласкал короткие золотистые волосы.

Свою каску Триша оставила на столе в будке охраны, как и винтовку, чтобы ненароком ещё больше не поцарапать её. Она и так первые полчаса караула только тем и была занята, что сокрушалась и в отчаянии хваталась за голову при виде каждого нового скола, оставленного после дневного падения на пол во время удушья. А успокоилась лишь после того, как наконец смогла осознать всю глубину глупости переживаний по такому нелепому поводу. У самой из-за этого проклятого леденца до сих пор саднит горло при каждом резком вдохе, а она переживает из-за каких-то мелких царапин на металле и пластике...

«Может, всё-таки выпить и немного вздремнуть?» — подумала Триша и потянулась за рюкзаком, что стоял на полу совсем рядом, но ровно в этот самый момент послышались чьи-то тихие шаги по мелкому щебню. А чуточку позже — глухой звон металлических прутьев маршевой лестницы.

Вполне ожидаемо, это Айви пришла. Причём не с пустыми руками, а с двумя кружками: розовой и красной.

— Хочешь кофе? — тихонько спросила она.

— А... да, конечно. Спасибо, — слегка растерявшись, сказала Триша, по непонятной причине будучи не в состоянии отвести взгляд от её чёрных волос, туго стянутых у самого кончика белоснежной резинкой в маленький хвостик. Он, как обычно, покоился у неё на правом плече, словно нечто очень дорогое и важное, требующее максимально бережного хранения, любви и заботы.

— Вот, — Айви слегка склонилась над ней и передала красную кружку.

Кивнув в знак благодарности, Триша сделала глоток слишком сладкого растворимого кофе с молоком и окончательно передумала добавлять в него виски из фляжки. По ощущениям, подобный коктейль мог отправить её в госпиталь ССУ задолго до того, как будет полностью выпит. А Айви, видимо, нравилось. Она уселась на один из отдельно лежащих на полу мешков и, держа розовую кружку обеими руками перед лицом, потихоньку прихлёбывала. Почти наверняка это мисс Клитроу надоумила её так поступить. Да и откуда у неё могло взяться с собой свежее молоко?

— Эта резинка для волос, — сказала Триша спустя почти минуту молчания, — должно быть, очень дорого стоила.

Айви, как будто пребывая в лёгком недоумении, взглянула на неё и всё тем же безучастным голосом тихо сказала:

— Не знаю. Наверно, нет. Её мой дедушка для меня сделал из белой замши и чего-то очень тягучего.

— Дедушка? Сам? — Триша убрала ноги с мешков и уселась на стул как положено, положив ногу на ногу. — Да он мог бы свой бизнес на этом построить. Сейчас хорошо тянущуюся резинку днём с огнём не сыщешь.

— У меня вторая есть... чёрная. Хочешь, подарю?

— Мне?! — Триша усмехнулась и провела рукой по волосам. — Куда мне? Ты посмотри на мою голову.

— Отрастишь и будешь носить.

— Мне, конечно, приятно, спасибо... Но не надо. Оставь лучше себе. Эти резинки, наверно, дороги тебе как память.

— Как память? — Айви слегка поёжилась, прижала колени поближе к груди и обняла их, замкнув руки на кружке.

— Ну, в память о дедушке...

— А... С моим дедушкой всё хорошо. Он жив и здоров.

«Если так близка с дедушкой, то не только матери, но и отца, скорее всего, у неё давно уже нет. Ну, впрочем, как и у большинства детей нашего поколения», — подумала Триша, а вслух с наигранной весёлостью в голосе сказала:

— Вот тебе влетит от него, когда ты вернёшься.

— Нет. Не влетит. Он знал, что я ухожу. И что не скоро вернусь.

Триша посмотрела на эту крошечную фигурку, сидящую на мешке с песком, и вдруг поняла, что их разговор зашёл не туда. Она изначально планировала лишь слегка подшутить, посмеяться над Айви и её странностями, а вышло как-то не очень. Скорее грустно, чем весело. Поэтому ей захотелось как можно быстрее сменить тему и развеять эту гнетущую атмосферу неловкости и сожаления.

— Слушай, а о чём ты так долго писала? — спросила Триша и, сделав короткую паузу, поспешно добавила: — Если не хочешь, то можешь не говорить.

Айви запрокинула голову, сделала глоток кофе, опустила кружку и, застыв в такой позе, сказала:

— О тебе и о птицах.

— Чего? Обо мне?

— Да. Ты очень странная.

— Я? Странная?! И это мне говоришь — ты?

Триша от всей души рассмеялась, чем даже на лице Айви вызвала лёгкую улыбку.

— Боже... Я странная. И чем же, если не секрет? — наконец, отдышавшись, спросила она. — А! Точно! Наверно, тем, что служу в ССУ? — Айви кивнула. — Хорошо, а что ты тогда о птицах такое писала? Они тоже кажутся тебе странными, потому что могут летать?

— Нет.

— Что нет?

— Их просто в городе нет, — Айви снова подняла голову и посмотрела на крыши соседних домов. — Ни одной птицы за всё время не видела. В порту постоянно мне чайки спать не давали. И голубей много. А здесь ни одной птички.

От этих слов по спине Триши пробежал холодок, а от былого веселья не осталось и следа.

— А на вокзале голуби есть? — спросила Айви.

— Нет, ни разу не видела. Даже не думала об этом, если честно. Думаешь, их сожрали фантомы?

— Не знаю. Скорее, они просто стараются держаться отсюда подальше, как кошки или собаки. Дедушка говорил, что в начале нашествия первыми сбежали домашние животные. Или посходили с ума.

Триша чуть вслух не выругалась — настолько ей стало не по себе от слов этой ненормальной девчонки. Причём она сказала всё это таким монотонным, спокойным и в то же время безмятежным голосом, от которого становилось только страшнее. И всё же ей было до чёртиков интересно.

— Слушай, а ты много чего знаешь из того времени?

Айви пожала левым плечом и, промолчав, снова принялась хлебать кофе. Со стороны это выглядело так, словно она окончательно потеряла интерес к их разговору или её просто утомили непрекращающиеся вопросы.

— Можно задать тебе последний вопрос? — спросила Триша после довольно продолжительной паузы.

— М... конечно. Но можешь сначала ответить на мой? Я давно собиралась и...

— Нет проблем, спрашивай.

— Хорошо... А зачем ты здесь сидишь?

— В каком смысле зачем? — Триша удивлённо вздёрнула брови.

— Ну, у вас же там дальше вокзал? И его на ночь, скорее всего, закрывают. А зачем ты тогда тут? С города же враги не придут. Тем более ночью. И с убежища сейчас сюда не попасть. Для чего ты тогда здесь нужна? И эта дорожка из фонарей. Электричество же дорогое. А вы его так глупо расходуете. Странно всё это.

Триша глубоко задумалась, уставилась на свою красную кружку и, словно ни к кому конкретно не обращаясь, сказала:

— А действительно... зачем?

— Мне кажется, что вас заставляют здесь сидеть каждую ночь на случай, если фантомы научатся обходить вашу систему безопасности, — задумчиво сказала Айви, с трудом встала, облокотилась на мешочную стену и уставилась в уходящую тёмную даль широкого проспекта.

— Что ты имеешь в виду?

— Допустим, кто-то из караульных ночью бесследно исчезнет. А тревога не включится. Значит, либо с системой безопасности что-то не так, либо фантомы научились быть ещё незаметнее. Они же разумные. Такое вполне возможно. В порту многие этого боятся.

Глядя на спину Айви и её симпатичный, задумчивый профиль, Триша пыталась выдумать хоть что-то более или менее разумное, чтобы разом опротестовать эту теорию, но нужных слов не нашлось. Слишком уж правдоподобно звучали эти слова. Однако что-то внутри неё всё равно упиралось и отказывалось признавать, что все караульные на Мостах — приманки, и ничего более.

— Я никогда всерьёз не задумывалась об этом.

— А я весь вечер только об этом и думала. — Айви отпрянула от мешка и, увидев, что запачкала слишком длинные рукава тёмно-синей штормовки, принялась как ни в чём не бывало отряхиваться. — Ведь я пришла сюда с одной целью: посмотреть на ваше убежище. А меня не пустили... оставили здесь. Значит, зря потратила время. Хотя, может, не зря. Хочешь пойти со мной?

Триша наконец подняла взгляд от своей кружки и заметила, что Айви стоит совсем рядом и пристально смотрит ей в глаза. Впрочем, каких-либо эмоций в её взгляде, как всегда, замечено не было. Совершенно безмятежное выражение лица человека, который живёт лишь для себя одного и делает всё, что захочет. Может даже умереть в любой момент по желанию. А может в одночасье переродиться и стать кем-то другим. Не каждый удостоен такого редкого дара и права. Кто-то постоянно вынужден оглядываться на большинство.

— Пойти?.. Куда?

— В путешествие, — тихонько сказала Айви с лёгкой хрипотцой в голосе и указала левой рукой в направлении Мёртвого города.

— В путешествие? — переспросила Триша, ошарашенно глядя на эту странную девушку, пока порывы слабого вечернего ветра слегка колыхали полы её штормовки.

— Да. Мне бы очень пригодился в походе кто-то настолько сильный и интересный, как ты.

— Ты в своём уме?

Айви наконец опустила руку, допила одним глотком кофе и вопросительно уставилась на Тришу, слегка склонив голову к своему прелестному хвостику.

— Да ты и одной ночи в городе не протянешь — исчезнешь, как все, кто не успел возвратиться с закатом. И я не шучу. Мы только на этой неделе потеряли двух человек, а они были с личными ДПА и...

— Но это не так, — перебила Айви. — Город не настолько опасен, как о нём говорят. Я с самого детства гуляла вне убежища в окрестностях порта, а последнюю ночь провела в школе неподалёку отсюда и, как видишь, — со мной всё в порядке. Я не исчезла.

«Ничего с тобой не в порядке», — почему-то с какой-то необъяснимой злостью на сердце подумала Триша, ошалело глядя на эту чокнутую девушку и пытаясь понять, шутит она или нет. Хотя всё сказанное до этого не было похоже на ложь. Тогда зачем ей на ходу сочинять эту безумную чушь с путешествием и ночёвками в городе, как чем-то само собой разумеющемся?

— То есть ты хочешь сказать, что сбежала из порта не сегодня утром, а вчера вечером и провела эту ночь в городе... совершенно одна? И без ДПА?

Айви кивнула и улыбнулась.

— Я не сбегала. Я просто попрощалась с дедушкой и ушла.