Не смотри

«Всё-таки что-то есть в её лице до невозможности странное...» — примерно такая мысль, судя по всему, вертелась в головах у двух девушек, сидящих на заставе в модуле под номером «3» и играющих уже полминуты в гляделки.

Причём, если у черноволосой при должной внимательности вполне могло получиться почерпнуть из внешнего вида своей оппонентки недюжинную справедливость и доброту, сокрытую во взгляде ярких, голубых глаз и пухлых, совсем девичьих щёк, которые вместе с общей округлостью личика не очень сочетались с этой грязной, потрёпанной военной формой и огромной винтовкой... То белобрысой единственное, что удалось разглядеть в образе своей миниатюрной соперницы — это абсолютное отсутствие желания к жизни. У неё был настолько отрешённый и пустой взгляд, как будто ей давно уже нет ни до чего дела; словно она уже покинула этот мир, оставив после себя одну оболочку.

И вот ровно в этот самый момент, когда Триша уже стала мысленно представлять себе нелёгкую судьбу этой очень красивой и в то же время определённо несчастной девушки, послышался ржавый треск дверной ручки и радостный, приветливый голос:

— О?! Патриция, ты ещё здесь? Я так рада, что застала тебя.

Черноволосая девушка тихонечко прыснула, при этом ни на йоту не изменившись в лице — оно по-прежнему олицетворяло собой безмятежность и полную отрешённость от происходящего. Триша поначалу даже решила, что ей показалось, но это совершенно точно было не так. Она определённо посмеялась над её именем. Это был самый натуральный подлый смешок!

— Ты уж прости, что я вот так сразу после задания тебя потревожила.

— А? Нет... ничего. Мне не сложно, — промямлила Триша, попутно пытаясь понять, как действовать дальше: закипеть от злости или же сделать вид, что ничего не заметила?

В обычной ситуации она бы уже давно закусилась с этой наглой мелкой девчонкой, поскольку терпеть не может такие насмешки. Она была сыта ими по горло ещё в школьные годы. А то, что творилось в первые пару лет срочной службы в ССУ, ей даже не хочется вспоминать...

Это сейчас все немного привыкли и перестали называть её благородной леди Патрицией или «Ваше Сиятельство». Раньше же ей и шагу не давали ступить, чтобы не сделать перед ней джентльменский поклон или не попросить сержанта вести себя в компании этой светлейшей особы потише, ведь они и так уже своей грубой руганью распугали всю её прекрасную женскую свиту.

Иными словами, для Триши это было поистине тяжёлое время. Но ответным хамством, а порой и откровенным рукоприкладством ей в конце концов удалось добиться всеобщего уважения и снизить количество глупых шуток до минимума. Но старая сука не изменяет себе. Она единственная, кто до сих пор называет её полным именем. Но почти наверняка делает это без какого-либо злого умысла или насмешки.

— Патриция, можешь убрать со стола автомат?

— Да, конечно.

Снова прицепив к себе винтовку, Триша отошла в сторону и стала без особого интереса наблюдать за действиями этой низенькой, слегка толстой старушки с полностью седой головой. На вид ей было лет шестьдесят. Хотя в действительности, может, и значительно меньше, поскольку многие из людей Старого мира зачастую выглядят сильно старше своего настоящего возраста. И эта пожилая женщина с неискренней весёлостью во взгляде и голосе не была исключением. Она встретила катастрофу в свои лучшие годы и очень многое могла рассказать о первых днях нашествия так называемых фантомов, но никогда не делала этого. Постоянно уводила подобные разговоры в сторону, а при сильном давлении могла нахамить или, что ещё хуже, превратиться во врага.

Возможно, частично поэтому её недолюбливали. Слишком уж она была скрытной. Но Трише в глубине души всё же искренне нравилась эта суетная старушка, которая занимала не последнее место в местной администрации и отвечала за связь между убежищами. Однако, несмотря на свою должность, она была довольно скромно одета в чёрную юбку и сильно выцветшую сиреневую блузку.

— Вот, дорогая, — ласково сказала она, доставая из небольшой чёрной сумки стопку пластиковых контейнеров и термос из нержавеющей стали, — в этом салат, тут жаркое, а здесь чай. На десерт вот немного яблочного пирога. Ешь на здоровье, не спеши. А! Хлеб! Вот хлебушка ещё возьми и пару конфет. В столовой ССУ их стянула, пока офицеры не видели.

— Спасибо, мисс Клитроу, — сказала черноволосая девушка и принялась грызть листья салата, совершенно не меняясь в лице.

«Ничего себе она перед ней стелется», — подумала Триша, а вслух, словно ни к кому конкретно не обращаясь, сказала:

— Ладно, мне пора.

— Пожалуйста, подожди. У меня есть к тебе разговор, а точнее, ещё одна просьба.

— Просьба?

— Да, видишь ли, Айви придётся сегодня здесь переночевать... Я вот даже для неё ключи от первого модуля умудрилась достать — там есть койка, туалет и вода. Поэтому не могла бы ты сегодня встать в караул на этом Мосту?

Триша аж пошатнулась от неожиданности такого странного предложения.

— Э? Зачем? То есть я-то здесь при чём?

— Как при чём? — удивилась мисс Клитроу и с напускным волнением в голосе продолжила: — Разве тебе не страшно оставлять эту милую девочку наедине с караульным мужчиной?

— Мне? Страшно? Да мне наплевать, если что. Какое я имею к этому всему отношение? Я только что вернулась с задания и сразу после него идти во внеочередной караул, чтобы охранять эту девчонку? Что за чушь? Вы в своём уме? Да я в ж...

Триша аж раскраснелась от злости и почувствовала, что если продолжит, то наговорит столько гадостей, что эта старая сука потом до самой смерти будет ей жизнь отравлять.

— Ладно, что ты хочешь? — сурово сказала мисс Клитроу, уперев руки в бока.

Сама же милая Айви тем временем продолжала есть зелень, искоса поглядывая на их разгорячённые лица. Кажется, её взгляд впервые начал выражать хоть какие-то чувства. И это совершенно точно была заинтересованность или нечто, близко напоминающее восторг. Она словно остросюжетный боевик смотрела за ужином — иначе не скажешь.

— Ничего мне не надо. Я просто устала и хочу отдохнуть. А если вы за неё так боитесь, то почему не отведёте в убежище?

— Нельзя! Через вокзал не пройдёшь — твои же потребуют девочку зарегистрировать, а затем мигом о ней в порт донесут. И тогда там вскроется, что она убежала. А за это от семи до четырнадцати суток карцера полагается. Неужели тебе её не жаль?

— Нет, не жаль. Сама виновата. Да и всё равно они рано или поздно узнают. Мы же с портом, по сути, одно и то же убежище.

— Да, но я всё уладила. Завтра в полдень в порт отправится поезд с провизией. Мы на нём её и отправим, закопаем в капусту, — мисс Клитроу хитро улыбнулась и краем глаза взглянула на девушку, — а там уже мой старый друг со всем разберётся.

— А если командир о ней донесёт или тревожная группа?

— Я с ними уже всё уладила.

— Хорошо, но это всё равно не объясняет, почему именно я должна идти сегодня сюда в караул.

— Да потому что ты девушка! С тобой ей здесь будет спокойнее и веселее. Ведь дело даже не в безопасности. У меня и в мыслях не было, что кто-то из наших с ней что-нибудь сделает... Ох, какой же ты всё-таки стала твердолобой. Я прямо диву даюсь. Тебе нужно меньше общаться с мужчинами.

Триша задумалась и представила себе вечер, который она проводит дома одна и без тормозов напивается, что объективно аукнется наутро не лучшим состоянием тела и духа. Либо она соглашается, идёт домой, принимает душ, переодевается и поздно вечером отправляется в караул с крепким кофе, маленькой фляжечкой виски и сигаретами... Всю ночь в тишине, погружённой в свои мысли и прохладу летней ночи после знойного дня. Романтично и в каком-то смысле весьма увлекательно. На самом деле она всей душой любит сидеть ночами на вышке, и если бы не дневное задание, то даже не пыталась бы сейчас пререкаться.

— Ладно, договорились. Но почему вы так печётесь о ней?

— Она дочь моей старой подруги, с которой мы вместе начинали работать в канцелярии ещё до катастрофы. Но её уже давно нет. Поэтому я как могу присматриваю за Айви, пускай и на расстоянии, — мисс Клитроу сокрушённо вздохнула, — и вот не доглядела.

Триша сначала подумала спросить о возможной причине побега, но решила не лезть в чужие семейные дрязги. В конце концов, этому могло быть лишь два повода: травля или принудительное замужество на человеке, которого она ненавидит. Причём в первый вариант ей совершенно не верилось. Сложно представить, чтобы кто-то мог издеваться над таким странным, но всё же во всех смыслах прекрасным созданием. Да и эту старушку ей вдруг стало искренне жаль. Поэтому больше не было смысла отказывать. К тому же в будущем очень удобно иметь мисс Клитроу в должницах.

— Хорошо. Я выйду вечером в караул. А пока пойду приведу себя в порядок и поужинаю.

— Спасибо тебе, Патриция. Я знала, что ты очень добрая и хорошая девушка. На тебя всегда можно положиться.

«Всегда?» — удивилась Триша, с трудом водружая на плечи проклятый рюкзак. — Не помню, чтобы раньше делала ей одолжения».

Махнув на прощание рукой пожирающей зелень девчонке, она направилась к выходу, но уже у самой двери резко замерла. Странно, что ей только сейчас бросился в глаза сваленный в угол инвентарь походника-любителя. Тут тебе и палатка, и спальный мешок, и складной коврик. Но самое забавное, что всё это добро было прикреплено к такому типичному туристическому рюкзаку тёмно-зелёного цвета, с одной стороны которого висел небольшой котелок, а с другой — спиннинг!

Не веря своим глазам, Триша медленно обернулась и встретилась взглядом с Айви, которая, кажется, впервые за время их знакомства слегка улыбнулась. Теперь-то понятно, почему она так рьяно отрицала побег из убежища, настаивая, что просто ушла. И ведь действительно. К побегу от нелюбимого жениха так тщательно не готовятся. Ей почти наверняка потребовалось несколько лет, чтобы всё это достать. А значит, она в самом деле «просто» ушла. Но зачем она тогда так нелепо попалась? Зачем припёрлась сюда? Дурочка, что ли? Наверное, именно так. Ведь даже дети с малых лет понимают, что за пределами убежища не выжить.

Недоверчиво покачав головой, Триша натянуто улыбнулась этой странной девчонке в ответ и поскорее вышла на улицу, пока мисс Клитроу не заметила её замешательства. А оно, это замешательство, было грандиозных размеров. Это же надо додуматься пойти в смертельно опасный... нет, в откровенно самоубийственный поход в Мёртвый город.

Да если бы её не схватили, то она почти наверняка бесследно исчезла вместе со всеми своими пожитками, как это случилось с той самой печально известной дозорной группой. Малюсенький шанс выжить был только где-нибудь за городом. Но она не успела бы до захода солнца выйти из города! Да и для спокойной жизни вне стен убежища всё равно необходим свой личный ДПА. А его она при всём желании достать не могла.

— Чокнутая... Реально чокнутая, — прошептала Триша, неспешно шагая к вокзалу вдоль длинного ряда низеньких фонарей.

Она так и не поняла, что до сих пор улыбается. Ей явно приглянулась идея бросить всё и уйти в дальнее странствие; посмотреть на другие Мёртвые города, познакомиться с тамошними выжившими местными жителями, их обычаями и устройством убежищ... Но, к сожалению, что-то подобное в реальности неосуществимо. Это всегда билет в один конец на поезд, который следует до ночи, то есть до станции с весьма лаконичным названием — неминуемая смерть.