Не смотри

Дорога до убежища заняла чуть дольше часа. Для Триши это была настоящая пытка не только в физическом плане из-за сильной усталости, но и в психологическом, поскольку она ни на минуту не прекращала мучить себя обвинениями в своей совершенно нечеловеческой глупости и некомпетентности, которая чуть не привела её к гибели.

Расскажи она кому, что совсем взрослая девушка, находящаяся на службе в ССУ уже более трёх лет, чуть не подавилась насмерть конфетой прямо во время задания... Да никто бы в такую чушь не поверил. Подумал бы, что это один из тех анекдотов, над которым непонятно, в каком месте нужно смеяться. И ничего более. Такого просто-напросто не могло случиться в реальности! Только если с какой-нибудь безнадёжной дурой или ребёнком, которому впервые в жизни дали попробовать леденец!

Простонав от досады и в очередной раз едва сдержав слёзы, Триша следом за всеми обогнула безликое кирпичное здание в три этажа и оказалась почти в самом начале проспекта, который раньше оканчивался Центральным вокзалом, а теперь по совместительству ещё и одним из крупнейших убежищ этого округа.

Если присмотреться, то уже отсюда можно было заметить железобетонную стену из плит, простирающуюся от одного невысокого дома с наглухо замурованными окнами до другого почти точно такого же на противоположной стороне улицы. Таким образом, четырёхполосная проезжая часть, заставленная по краям брошенными вразнобой ржавыми автомобилями, получалась полностью отрезанной непреодолимым препятствием, которое, судя по обилию колючей проволоки, по привычке готовили не к защите от неких невидимых сущностей, а от вражеской армии.

Попасть же на другую сторону можно было только через большие раздвижные ворота красного цвета, чуть левее которых виднелась вышка охраны и наблюдения. Издалека она сильнее всего бросалась в глаза, поскольку её подсвечивали с противоположных сторон два ярких светодиодных прожектора — такая вот техника безопасности, опирающаяся на то, что при ярком искусственном свете шанс на контакт с паранормальным явлением значительно ниже, чем без него. Это правило написано кровью, и ему следуют беспрекословно, не скупясь на дефицитную электроэнергию.

— Эй! Где вас носило? Я уже думал, всё... пропал наш лучший отряд! — сказал мужчина в военной форме песочного цвета, вышедший им навстречу из калитки ворот.

Наконец перестав внутренне сокрушаться, Триша мельком взглянула на улыбающееся лицо человека, имя которого она при всём желании не смогла вспомнить, а потом невольно перевела взгляд на большую белую надпись: «Узел #0032».

Именно так по бумагам и называлось убежище. Её дорогой дом, в котором она родилась и, скорее всего, когда-то умрёт. Местные же его прозвали весьма лаконично — Вокзал. Правда, даже это название редко используется, поскольку в его употреблении напрочь отсутствует смысл. Ведь чужаки сюда редко заглядывают.

— Не дождёшься! — сказал командир и вошёл первым в калитку, а сразу за ним засеменил явно подвыпивший караульный. — Да мы просто решили не растягивать удовольствие и за один день окончили поиски.

— Ну и как успехи? Нашли чего-нибудь?

— К сожалению, нет. Скорее всего, они попались фантому где-то в районе канала. Там ещё были следы, а дальше... пусто. Всё обошли.

— Печально. Хорошие были ребята.

Триша, как всегда, зашла последней, быстро закрыла калитку на засов и уже собиралась поскорее уйти, но ровно в этот самый момент караульный сказал:

— О! Погоди, не убегай... есть работа!

— Ты идиот? Какая работа? Я ничего не жрала целый день.

— Да стой ты! Я понимаю. Но это всё старая сука. Она попросила меня тебе передать, чтобы ты по пути зашла проверить девчонку.

— Какую девчонку? — удивился Коул.

— Понятия не имею. Какую-то! Шастала неподалёку от нас, пока под датчик движения не попала. Ребята на пульте это заметили и послали туда тревожную группу. Они её и схватили. Видимо, не очень бережно. Ей медицинская помощь нужна.

— Прекрасно. А я-то здесь при чём? — удивилась Триша. — Других медиков нет?

— Слушай, вопрос не по адресу. Я просто передал тебе слова старой суки, и всё. Делай, что хочешь. Я не хочу ругаться с тобой.

— Я тоже не хочу. Я...

— Вот и славно. Зачем из-за каких-то там пустяков тратить свои драгоценные нервы? Согласись? Пока пререкаешься со мной — уже давно бы пошла и проведала эту девчонку. У неё там с ногой что-то и вроде как с правой рукой. Минутное дело.

«Конченный пьяный ублюдок», — подумала Триша, а вслух, не в силах больше скрыть свою ярость, прошипела:

— Где она?

— Да тут, на заставе. Третий модуль.

Не проронив больше ни слова, она взглянула на четыре модульных здания, стоящих друг на друге в два ряда, и нехотя пошлёпала к ним, с трудом волоча ноги.

— Ну что, сегодня, я так понимаю, поминки? — послышался у неё за спиной голос, в котором не было и намёка на сожаление или печаль.

«В отставку... В пятницу подаю рапорт, и катись оно всё к чёрту... Не могут медика или врача из убежища вызвать. Меня ждут, когда я с задания вернусь! И ведь всегда так. Используют как безотказную дурочку. Поганые твари», — недовольно бухтела себе под нос Триша, пока не поднялась по лестнице и не замерла у двери с красным номером «3».

С этого места открывался отличный вид на приграничную зону убежища, представляющую собой довольно странное зрелище из-за того, что во всех старых зданиях этой стороны были наглухо заложены кирпичами окна и двери. Да и сам по себе проспект за стеной не заканчивался — он уходил дальше и упирался прямо в торец монументального здания вокзала.

Помимо этого бросалась в глаза на удивление хорошо сохранившаяся проезжая часть без единой ржавой машины. Она была освещена длинным рядом низеньких светодиодных фонарей, установленных ровно посередине двойной сплошной линии, а точнее того, что от неё осталось.

Эту странную инсталляцию военнослужащие ССУ прозвали Мостом, соединяющим приграничье с вокзалом, а уже за ним как раз и начиналось основное убежище. То есть на максимальном отдалении от Мёртвого города, по сути, в самой глуши, которая раньше была парком, плавно перетекающим в небольшой частный сектор, лес и посевные поля.

Триша, будучи ещё совсем маленькой девочкой, очень любила ходить в те места на пробежку. И, видимо, это тёплое воспоминание слегка помогло ей унять гнев, который она почти наверняка могла выплеснуть на голову хрупкой, низенькой девушки, сидящей с идеальной осанкой на стареньком стуле, стоящем боком к столу.

Бедняжка аж вздрогнула от неожиданности, когда высокое, пыльное нечто с огромной винтовкой ворвалось без стука в её тихое логово и свирепо сказало:

— Сержант Хилфер, медик ССУ. Мне приказано оказать тебе первую помощь.

А в ответ тишина. Девушка с каким-то странным безразличием наблюдала за тем, как Триша отстегнула винтовку и, с грохотом уложив её на стол, со стоном сняла с ноющих плеч явно тяжёлый рюкзак, из бокового кармана которого тут же вытащила герметичный пакетик с большим белоснежным платком. После, сняв перчатки и вытерев им начисто руки, она встала перед раненой на колени и удивлённо сказала:

— Что это?

Этот вопрос был максимально нелеп. Даже трёхлетний ребёнок бы понял, что это просто царапины, которые через две недели без сомнений бесследно исчезнут. Причём, судя по тому, что края ранок слегка воспалились, а в самих глубоких местах уже образовалась рыжая корка — коленку эта девчонка повредила как минимум сутки назад.

И что же тогда такое выходит? Старая сука решила над ней посмеяться? А ведь это вполне в её духе. И хотя у Триши никогда не было с ней каких-либо склок и не очень комплиментарное прозвище она использовала лишь за компанию, но это всё же не защищало её от возмездия.

Эта старушка известна на всё убежище своими подлянками. Может долгие годы тебе улыбаться, играть крепкую дружбу, но в случае какой-либо мелкой оплошности с твоей стороны — тут же набросится на тебя и в лучшем случае донесёт командиру. А в худшем начнёт издеваться и строить мелкие козни. Примерно вот такие, как эта.

Триша вздохнула и перевела взгляд чуточку ниже: сначала на щуплую голень, а после на розовые беговые кроссовки с уже несколько раз старательно прошитой подошвой. То есть искать травму ей надо явно не здесь, а чуточку выше. А там её ждали лишь щуплые бёдра без единой царапинки и коротенькие джинсовые шорты.

«До чего же худая и маленькая. Должно быть, ей лет пятнадцать — не больше. Её голень тоньше, чем моя кисть», — подумала Триша, а вслух уже более дружелюбно сказала:

— Мне сказали, что у тебя травма ноги... Это она и есть?

— Полагаю, что да.

— Так полагаешь или да?

— Да.

— Понятно... А с правой рукой у тебя что?

— С рукой? — удивилась девушка и посмотрела на свои слегка грязные руки, лежащие на бёдрах.

Триша могла увидеть только её совсем детские пальчики и ничего более, поскольку на ней была надета мужская штормовка тёмно-синего цвета, доходящая ей до середины бедра. Эдакий плащ, который скрывал под собой слегка выцветшее от времени и бесконечных стирок чёрное поло и непропорционально большую для такого миниатюрного тела женскую грудь.

Поправив каску и удручённо вздохнув, Триша взяла со стола белый платок, его чистой частью аккуратно протёрла царапины на коленке и, вытащив из рюкзака плоскую баночку, сказала:

— Больно не будет. Это сосновая мазь. Максимум в первые минуты почувствуешь лёгкое тепло и покалывание. Не смывай, не три и вообще не трогай её, даже если будет чесаться. Поняла?

— Поняла. Но зачем?

— Мне приказали — я сделала. Так что не морочь себе голову.

Оказав столь странную первую помощь, Триша улыбнулась, сложила вещи в рюкзак и, намереваясь поскорее уйти, резко встала, из-за чего у неё в глазах потемнело и земля ушла из-под ног.

Вот уже второй раз за день судьба дарует ей потрясающий шанс опозориться, но теперь этому помешала стена, к которой она по чистейшей случайности припала левым плечом. А так бы почти наверняка плашмя рухнула на пол или, что ещё хуже, на эту девчонку, убив её своим весом прямо на месте.

Эта мысль слегка позабавила Тришу, когда к ней вернулось чувство реальности и возможность снова видеть прекрасное... И отчасти это действительно так. Ведь пускай сам по себе модуль изнутри был отделан дырявой и вспучившейся местами вагонкой, но истинная красота этого места заключалась вовсе не в ней и не в этом столе или стульях с неодинаково ссохшимися от времени ножками. По-настоящему красива здесь была только эта кареглазая странная девушка — счастливая обладательница абсолютно чёрных волос, собранных почти у самых кончиков белоснежной резинкой в пышный, миленький хвостик, покоящийся у неё на правом плече.

«Вот это да... — подумала Триша, ещё раз окинув взглядом девушку, которую она до этого рассматривала лишь как объект, требующий медицинской помощи, а не как цельного человека со всеми его плюсами, минусами. — Вот кто действительно обречён по звонку выйти замуж. Уже, наверно, целая очередь из женихов выстроилась. Торги устроили; ждут, когда восемнадцать исполнится... Кстати, я же так ничего о ней не узнала. Откуда она? Кто такая?»

— Слушай, а ты ведь из порта сбежала? Да?

— Нет. Я не сбегала.

— Потерялась?

— Нет. Просто ушла.

— Ушла...

По прошествии неловкой минуты молчания Триша поставила напротив этой странной девушки ещё один стул, села на него лицом к спинке и наконец сняла каску, которую не стала держать в руках, а тут же ловко прицепила при помощи специальной петельки на липучке к бронежилету.

И не то чтобы её заинтересовал этот странный диалог или она захотела выведать какую-то страшную тайну, чтобы после посплетничать с подругами о необычной красавице, которая, рискуя жизнью, решила лучше сбежать из убежища, чем выйти замуж за нелюбимого человека... И не абы какого напыщенного и самолюбивого подлеца, а самого такого типичного, безобразного старика!

На самом деле всё куда проще. Она была просто не в состоянии сейчас спуститься по крутой лестнице. Ноги отказывались ей подчиняться. Их словно накачали свинцом, а в голове по-прежнему стоял лёгкий туман. Так что она решила присесть лишь на пару минуточек, перевести дух. Ну и заодно попытаться узнать, как обычный гражданский смог не просто покинуть убежище, а ещё уйти от него так далеко. Триша впервые в жизни столкнулась с чем-то подобным. Поистине уникальный случай.