Не смотри

Каждый человеческий страх всегда обусловлен причиной, если это, конечно, не панофобия. В её случае больной боится абсолютно всего, а зачастую даже сам себе выискивает повод для страха. Однако Триша к числу таких людей не относится. Она, как и любой другой здоровый человек, подвержена в основном самым банальнейшим страхам, таким как страх смерти, одиночества, нищеты, неопределённости и осуждения. Но это не всё. Ей с уверенностью можно приписать ещё спектрофобию, как иррациональный страх призраков, привидений и духов.

Правда, иррационального в природе этой фобии уже не так уж и много. На самом деле после апокалипсиса этому недугу в каком-то смысле стали подвержены все. Даже ещё совсем малыши, которые и убежища ни разу в своей коротенькой жизни не покидали. Ведь и в его стенах можно с лёгкостью столкнуться с необъяснимым явлением. Но шанс этого всё же значительно ниже, чем в обезлюдевших городах.

Так что нет ничего удивительного, что у Триши неприятно кольнуло в груди, когда некогда закрытая дверь вдруг оказалась открытой. Хотя она прекрасно всем своим естеством понимала, что пока её личный ДПА молчит, — никакая опасность ей не грозит. И что это лишь проделки явления, природа которого пока не имеет точного научного объяснения.

Зато на этот счёт есть несколько разных теорий. И по одной, самой популярной из них, за «призраками» скрываются демоны или падшие ангелы, денно и нощно пытающиеся затащить оставшихся выживших за собой в преисподнюю. По крайней мере, именно этого мнения по-прежнему придерживается христианская церковь. Но Триша не верит ни в бога, ни в демонов. Она старается смотреть на все эти странности в нынешнем мироустройстве с научных позиций. Вот только это у неё не всегда получается. А особенно плохо выходит именно в такие моменты, как этот.

Сделав глубокий вдох, а затем дрожащий, прерывистый выдох, она заметила небольшое облачко пара в тусклом луче фонаря и тут же подумала, что лучше плюнуть на всё и поскорее отсюда уйти: снова выйти на этот изнуряющий, но столь желанный сейчас уличный зной. И всё же излишне раздутая гордость не позволила ей так поступить.

Положив руку на рукоятку винтовки, Триша ещё раз проверила свой ДПА и уверенной походкой зашагала прямо к открытой двери, прекрасно понимая, что никакого чудовища там не увидит. Ведь подобное случается с ней далеко не впервые.

Другое дело, что привыкнуть к этому на удивление сложно, поскольку каждый похожий паранормальный контакт у неё, как и у многих других, поневоле ассоциируется с попыткой исчезнувших что-то ей рассказать или даже поделиться страшной тайной исчезновения миллиардов людей. И всё это отлично ложится на одну из самых популярных версий произошедшей двадцать семь лет назад катастрофы.

По ней, то есть по этой теории, Мёртвые города полны неприкаянных душ местных жителей, физические тела которых были полностью поглощены нашествием невидимых паразитических сущностей, получивших в нынешнем научном сообществе имя — фантомы. Причём доподлинно пока неизвестно, откуда они появились и какова их природа. Точнее, мнений на этот счёт имеется бессчётное множество, но в большинстве своём это лишь пустые, ни на чём не основанные домыслы.

Единственным значимым достижением в изучении феномена этих так называемых фантомов стало нахождение способа предупреждения их появления. Для этого используются личные ДПА или их куда более крупные и чувствительные аналоги, размещённые по периметру любого более или менее крупного убежища. По сути, это самые обычные индикаторы электромагнитного фона, наделённые функцией незамедлительно бить тревогу в случае аномального скачка показателей.

Иными словами, пока заветная коробочка на поясе смиренно молчит, — можешь чувствовать себя единственным полноправным хозяином Мёртвого города и ничего не бояться. Во всяком случае, в это слепо верила Триша, поэтому без колебаний вошла в открытую дверь и увидела перед собой лишь кабинет с огромным окном в половину стены, перед которым стоял письменный стол с двумя мониторами и громоздким кожаным креслом сразу за ним.

И вот — словно оно только этого и дожидалось — солнце, которое всё это время было скрыто за фасадом соседнего здания, немного показало себя, осветив помещение ярким оранжевым светом заката. Одновременно с этим стало как будто теплее, а ощущение тревоги постепенно начало затухать, замещаясь чувством искреннего восторга.

Не заметив на своём лице появившейся лёгкой улыбки, Триша сделала несколько быстрых шагов навстречу столу и огляделась, задержав взгляд сначала на книжном шкафу, а после принялась внимательно всматриваться в громадные фотографии, висящие на противоположной стене в тонких пластиковых рамках. На них были изображены городские пейзажи, то есть в основном небоскрёбы и миллионы огней.

Поистине завораживающее зрелище, ради лицезрения которого в реальности она бы без раздумий всё отдала, хоть половину отпущенного ей срока жизни пожертвовала. Но этому не бывать. Ей никогда не покинуть убежища. Это могут сделать лишь люди очень редких профессий, например, моряки, политики или на худой конец машинисты тепловоза. А военнослужащие навечно привязаны к одному и тому же убежищу, как, собственно, и обычные женщины.

Вздохнув, Триша наконец вспомнила, ради чего она здесь, но перед уходом всё же подошла к креслу и посмотрела на стол. На нём был идеальный порядок: небольшой блокнотик с шариковой ручкой, стопка каких-то разноцветных гроссбухов, клавиатура с компьютерной мышью — и всё это под большим слоем пыли. В общем, ничего примечательного, кроме разве что совершенно чёрной вещицы, лежащей чуть в отдалении.

Это был самый обыкновенный смартфон с эмблемой яблока на задней стеклянной панели. У Триши есть точно такой же. Достался ей от отца и включался лишь при непосредственной помощи её хорошего приятеля-техника, который подключал его через лабораторный блок питания в обход давно уже канувшей в лету аккумуляторной батареи. Другое дело, что она не знала пароля, поэтому не могла получить к нему доступ, хотя и очень хотела.

Почти наверняка в нём хранилось множество воспоминаний из того самого прошлого мира до катастрофы. Хотя, может, и нет. В противном случае отец позаботился бы, чтобы оставить своей единственной дочери пароль от него. А с другой стороны, едва ли он рассчитывал умереть, когда ей исполнилось всего восемь лет.

Покатав на языке леденец, Триша ухмыльнулась и направилась к выходу, но стоило ей ступить за порог, как она тут же ощутила на спине чей-то взгляд. Причём он был настолько пронизывающим и осязаемым, как будто этот «кто-то» стоял совсем рядом, чуть ли не в затылок дышал.

Не в силах ступить дальше ни шагу и уж тем более обернуться, она до боли закусила губу и невольно перевела взгляд с противоположной стены на пол, на котором отчётливо были видны следы её уже изрядно стоптанных берцев и довольно чёткие отпечатки мужских туфель примерно 42 размера.

Такого безумия с Тришей ещё никогда не случалось. Услышать лёгкий стук в стену или неразборчивые голоса где-то на лестнице — это уже как нечто само собой разумеющееся. Даже в убежище подобное частенько случается. Но вот этот кошмар, полностью парализовавший её тело и мысли... К такому она совершенно была не готова, поэтому только чудом преодолела желание потянуться за рацией, чтобы запросить помощь.

Да и что она им бы сказала? Что следом за ней в кабинет вошёл кто-то невидимый и сейчас он стоит прямо у неё за спиной? Нелепость. Несусветная глупость и дополнительный повод для глупых насмешек, которые и так уже стоят у неё поперёк горла. Ей нужно просто взять себя в руки и поскорее отсюда уйти. А для этого сделать глубокий вдох и... В этот самый момент дверь сзади неё захлопнулась с такой неистовой силой, что она аж всем телом ощутила этот удар, а в воздух тут же взмыло огромное облако пыли.

Задыхаясь и безуспешно пытаясь пробиться сквозь непроглядную темень на свет, Триша в панике лупила себя кулаком по груди, не до конца сознавая, что бьёт по бронепластине. Поэтому не было и шанса, что это поможет ей избавиться от леденца, застрявшего глубоко в горле. Для этого стоило как можно скорее позвать хоть кого-то на помощь и снять этот проклятый бронежилет или сначала сбросить с себя рюкзак и винтовку?

Растерявшись и оттого окончательно перепугавшись до смерти, Триша припала к стене и принялась левой рукой нажимать все кнопки на рации, а правой без особого смысла держаться за шею.

«Не, какая-то глупость. Умереть вот так, от леденца? От какой-то поганой конфеты? Какая чушь, какая нелепая чушь... Не хочу. Не хочу умирать. Но он специально. Оно сделало это специально, умышленно. Хватит! Нужно скорее идти. Но куда? В какую сторону?» — пошатываясь, думала Триша, пока не опустилась на колени из-за вдруг закружившейся головы. После этого у неё никаких мыслей вообще не осталось. Только животный страх смерти, вызвавший последнюю попытку избавиться от инородного тела, мешающего сделать самый желанный в её жизни вдох.

И у неё получилось. Каким-то чудом, уже почти в бессознательном состоянии, ей удалось выхаркать из себя леденец вместе с кровью, привкус которой тут же ощутился во рту. Но ладно привкус. Другое дело, что, пытаясь отдышаться, она по-прежнему чувствовала что-то инородное в горле и резкую, жгучую боль. Но самое главное, что её дыханию больше ничего не препятствовало.

— Ты в порядке?! Что произошло?

— Я... подожди, — прохрипела Триша, попутно пытаясь стереть с лица слёзы, истинная причина которых ей была не ясна. То ли она плачет от боли, жалости к самой себе и стыда, то ли это прямое последствие удушья.

— Идти можешь? Вставай, — Коул помог ей подняться, а мгновение спустя послышались быстрые шаги и позвякивание снаряжения.

— Что случилось? — спросил командир.

— Я услышал грохот и сразу...

— Я тоже его слышал. Я спрашиваю: что случилось?

До сих пор не до конца отдышавшись и с трудом подняв голову, Триша увидела три ярких пучка света от фонарей на винтовках, беспокойно мечущихся по коридору.

— Полтергейст... дверью сбил меня с ног. Всё в порядке, — солгала она, стараясь придать лицу максимально безмятежный вид при помощи нелепой ухмылки. В сумраке коридора у неё это получилось в каком-то смысле отменно.

— Понятно. Можешь идти?

— Да, конечно.

— Тогда уходим.

Уже на улице, окончательно отдышавшись и сполоснув рот водой из собственной фляги, ей наконец удалось в полной мере осознать всю глупость и опасность произошедшего. Ещё бы самая малость, всего лишь минута — и вот тебе гипоксия, кома и смерть. Какой же позор.

Лицо у неё не переставало гореть от стыда весь обратный путь до убежища. Хорошо хоть она, как обычно, шла позади, и никто её ни в чём не заподозрил.