социальное задание

Они действовали как хирурги, проводящие тонкую, смертельную операцию. Руслан, с его всевидящим оком, был скальпелем, находившим слабые места. Даня, с его новой, холодной решимостью и уличными связями, был рукой, которая этот скальпель направляла.

Кирилл. Гордость отец-начальник. Страх - разоблачение. Через цепочку знакомых Даня узнал, что отец Кирилла ярый болельщик местной футбольной команды и жертвует на неё деньги. Даня раздобыл фото, где Кирилл в пьяном угаре мочился на эмблему этой же команды на стене гаража. Фото, "случайно" отправленно анонимно на почту отца, вызвало домашний апокалипсис. Кириллу перестали давать деньги, его унизительно заставили отмывать ту самую стену. Его авторитет треснул.

Лёха. Его - брат-зек. Его слабость - детский страх. В школьный паблик утекло фото Лёхи лет пяти, в пижаме с пони, сидящего перед ночником. Его образ «крутого наследника» развалился за день.

Димка с астмой. Ему просто начали "помогать". Анонимные сообщения с "заботой": «Дим, не забудь ингалятор!», «На физре сегодня кросс, ты как, выдержишь?», «Смотри, не закашляйся от смеха». Его товарищи, уже на взводе от собственных проблем, начали видеть в нём обузу, слабое звено. Его исключили из общих тусовок, назвав инвалидом.

Компания, склеенная жестокостью, рассыпалась под грузом взаимных подозрений и насмешек. Они теперь были не охотниками, а загнанными зверьками, каждый со своей вновь обнажённой уязвимостью. О Руслане, казалось, все забыли.

И вот, в один из вечеров, когда они снова чувствовали себя в безопасности в своём ангаре, дверь с грохотом распахнулась.

В проёме стоял Кирилл. Один. Глаза красные, в руках он сжимал пустую бутылку. Он не выглядел угрожающе - он выглядел безумным. Его взгляд блуждал по ангару и вдруг намертво зацепился за Руслана. Что-то щёлкнуло в его воспалённом сознании. Не логика, а животное чутьё, соединившее все несчастья последнего месяца с этим тихим призраком из прошлого.

к- ты... - прохрипел он, и голос его сорвался на визг. - Это ты! Всё из-за тебя!

Он не побежал. Он с рёвом, как раненый бык, рванулся вперёд, занося бутылку. Целью был Руслан.
Даня взорвался. Весь его холодный расчёт испарился в мгновение, сменившись слепой, яростной защитой. Он не стал подставляться. Он встретил Кирилла в полёте, сбив его с ног тяжёлым толчком плечом. Бутылка вылетела из руки и разбилась о стену.

Началась драка. Грязная, без правил, полная хрипов и ударов о бетонный пол. Кирилл, отчаянный и сильный, бил кулаками, ногами, пытался вцепиться в горло. Даня, более техничный и яростный, отвечал жёсткими ударами по корпусу и лицу. Он не думал о последствиях. Он видел только угрозу для Руслана и желал её уничтожить.

Руслан застыл у стены в ужасе. Он видел, как дерутся, как на лице Дани появляется кровь из рассечённой брови, как Кирилл хрипит от очередного удара в живот. И этот ужас был сильнее его собственного страха. Потому что сейчас ломали не его. Ломали его Даню. И это было невыносимо.

р- Даня! Хватит! - его собственный голос, крикливый и срывающийся, прозвучал для него самого как выстрел. Но Даня не слышал, заведённый адреналином и яростью.

Тогда Руслан, движимый чистейшим инстинктом, бросился вперёд. Он вцепился в Даню сзади, обхватив его руками за грудь и оттаскивая назад со всей своей, на удивление, немалой силой отчаяния.

р- хватит!Даня, прекрати!

Его голос, отчаянный и громкий, наконец пробился сквозь туман ярости. Даня замер, тяжело дыша, всё ещё готовый к бою. Он увидел перед собой избитое, плачущее от боли и унижения лицо Кирилла. И почувствовал на себе цепкие, дрожащие руки Руслана.

р- всё, - задыхаясь, прошептал Руслан прямо ему в ухо. - Всё, достаточно. Уходим. Сейчас же.

Даня позволил ему оттащить себя. Он шёл, спотыкаясь, оборачиваясь на лежащего Кирилла, но Руслан тянул его неуклонно, крепко держа за руку, как раньше Даня вёл его от опасности. Они вышли из ангара, оставив за спиной хрипы и стоны.

Только отойдя на приличное расстояние, Руслан остановился. Он повернулся к Дане, и его лицо было бледным, но решительным. Он вытащил из кармана чистый носовой платок и, дрожащей рукой, приложил его к рассечённой брови Дани.

р- дурак,- прошептал он, и голос его снова стал тихим, но в нём не было упрёка, только боль и усталость. - Полный дурак. Ты же мог...
д- он на тебя пошёл, - хрипло сказал Даня, чувствуя, как дрожь отступает, а на её место приходит пустота. - Я не мог просто стоять.
р- я знаю, - Руслан прижал платок сильнее. - Но... но я тоже не мог просто стоять и смотреть, как ты его... Я не хочу, чтобы ты стал таким, как они.

Даня посмотрел в его тёмные, серьёзные глаза и понял. Руслан спас сегодня не только его от возможных серьёзных последствий. Он спас его от самого себя. От того, чтобы месть окончательно поглотила того нового Даню, которого они оба с таким трудом строили.

Он обнял Руслана, прижав к себе, чувствуя, как тот весь трясётся.
д- ладно.Всё кончено. По-настоящему кончено. Он получил своё. И мы... мы больше не будем об этом вспоминать.

Руслан кивнул, уткнувшись лицом в его плечо. Они стояли так посреди пустыря, и впервые за долгое время тишина вокруг них была не наполнена страхом или расчётом, а была просто тишиной.

Руслан почти волоком затащил Даню в свою квартиру, его хватка была железной. В прихожей он, не включая свет, прямо толкнул его в сторону своей комнаты. Дверь захлопнулась с тихим, но решительным щелчком.

В полумраке Даня покорно опустился на край кровати. Боль начинала накатывать волнами: пульсация над глазом, ноющая скула, огненные полосы на костяшках. Руслан метнулся к столу, зажёг настольную лампу, и её тёплый свет выхватил из темноты хаос книг и звёздные карты на стенах. Он рылся в ящике, доставая аптечку, и его движения были резкими, отрывистыми.

Руслан устроился у него на коленях. Это было удобно, близко и так интимно, что у Дани на секунду перехватило дыхание. Руслан потянулся за ватным диском и бутылочкой с хлоргексидином. В этой позе он мог дотянуться до его лица, а Даня мог чувствовать каждую дрожь, пробегавшую по его спине.

р- будет щипать, - глухо сказал Руслан, и его голос прозвучал прямо у Даниного уха.

И началось. Прохладная, жгучая жидкость коснулась рассечённой брови. Даня зашипел, инстинктивно напрягшись. Руслан замер, его дыхание стало прерывистым.

р- сильно?
д- да нет,ерунда, - скривился Даня, но тут же вздрогнул от нового прикосновения. - Просто... неожиданно.

Чтобы отвлечься от боли и от странной, щемящей нежности этой позы, Даня начал болтать. О чём угодно.

д- представляешь,сегодня на истории Марья Ивановна опять про своё коллекционное...
р- молчи,- перебил его Руслан, вытирая кровь с носа. - Дыши ровно. А то нос распухнет.

Даня умолк на секунду, потом снова:
д- а у Евы,представляешь, морская свинка сдохла. Она его Глюком звала. Похоронили вчера в парке под кустом. Я ей крестик из палочек сделал...
р- грустно,- пробормотал Руслан, прикладывая холодный компресс к начинающему синеть мешку под глазом. - Неудачный опыт фауны. Но ритуал красивый.

Так они и сидели. Даня - болтал всякую белиберду про школу, про сны, про то, как в детстве боялся клоунов. Руслан - методично обрабатывал каждую царапину, каждую ссадину, изредка вставляя короткие, сухие реплики. Его пальцы были нежными, но уверенными. Это был странный, сюрреалистичный танец: один разговаривал, чтобы не кричать от боли и смущения, другой молча лечил, потому что не знал других слов для такого ужаса, который испытал, видя Даню в драке.

Когда всё было обработано, замазано мазью и заклеено пластырями там, где нужно, Руслан выдохнул, свалился с его коленей и повалился на кровать рядом, лицом вверх. Даня, после секундного раздумья, лег рядом, на бок, чтобы не давить на синяки, и обнял его за талию, притянув к себе. Руслан не сопротивлялся, он просто впился лбом в Данину шею, его дыхание постепенно выравнивалось.

В тишине комнаты, под светом лампы, было тепло и безопасно. И тут Даня, глядя в потолок, задал вопрос, который вертелся у него на языке с того самого кладбища, но не находил выхода. Он прозвучал тихо, почти невесомо, но в нём была тяжесть целого мира:

д- ты... своей маме скажешь? Что мы... ну. Встречаемся?

Тело Руслана в его объятиях стало абсолютно неподвижным. Дыхание замерло. Тишина повисла густая, звенящая, длинная.
_______
мне лень дальше
1277