9.
"Every Breath You Take- The Police"
После того первого визита Руслан стал приходить чаще. Не каждый день, конечно. Но раз в неделю, а то и два, он появлялся на пороге Даниной квартиры после школы - тихо, почти неслышно, как котёнок, который решил проверить, тепло ли ещё в том месте, где его однажды приласкали.
Даня был на седьмом небе. Он старался к его приходам: прятал самый страшный бардак из комнаты, выпрашивал у матери денег на печенье получше, чем Юбилейное, и даже пытался создать атмосферу - включал тихую инструментальную музыку, которую подсмотрел в плейлисте Руслана. Его мир, когда-то ограниченный школой и улицей, теперь обрёл новый, тёплый центр - свой дом, где можно было просто быть рядом с тем, кого любишь, без необходимости делить его с призраками в ангаре.
Но однажды баланс нарушило простое, жгучее любопытство. Сидя на убийственно скучном уроке физики, глядя в затылок Руслана, который конспектировал что-то с обычной для себя дотошностью, Даня вдруг с невероятной силой захотел увидеть его мир. Не нейтральную территорию ангара и не свой, освоенный и понятный дом. А именно его крепость. Его комнату. Место, где он спит, читает, думает те самые сложные мысли.
Даня схватил тетрадь. Его письмо было лихорадочным, буквы прыгали.
д: слушай, я тут подумал. Я тебе уже всё своё кривое детство показал, и диван наш затискал. А я у тебя ни разу не был. Непорядок. Совсем. Это нечестно.
Руслан, получив записку, нахмурился. Он ответил не сразу, аккуратно дописав формулу в своём конспекте.
р: у меня неинтересно. Мало места. И... там везде я. Мои вещи. Мой беспорядок.
д: да мне именно это и надо - написал Даня, почти умоляюще. - Хочу видеть твой беспорядок! Хочу знать, какие книжки у тебя на столе валяются, какие постеры на стене, если они есть. Хочу понять, откуда ты такой вылезаешь по утрам. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я буду тихим как мышь. Тише мыши. Как... как пылинка. Не буду ничего трогать. Просто посижу. Ну Русь, а?
Он пририсовал в углу маленькое грустное лицо с огромными щенячьими глазами. Руслан посмотрел на эту рожицу, потом на Данино умоляющее выражение лица. На щеках Руслана вспыхнул лёгкий румянец. Он вздохнул - Даня увидел, как приподнялись его плечи и написал:
р: мама будет дома. Она... она не привыкла к гостям. Особенно к таким... заметным.
«Такими заметными» были, очевидно, рыжие волосы, громкий смех и общая аура Дани, которая плохо вписывалась в любое замкнутое пространство.
д: я буду незаметным - пообещал Даня. - Надену капюшон. Буду ходить на цыпочках. Можешь меня в шкаф запереть на время, если что. Ну Русь, я же у тебя не был!
Руслан скривился, явно представляя Даню в роли пленного в своём шкафу. Он снова вздохнул, более глубоко на этот раз, и нацарапал:
р: хорошо. Но только после уроков. И ненадолго. И если мама будет в плохом настроении, мы сразу уходим. Сразу.
д: ура! - чуть не выкрикнул Даня вслух, едва сдержавшись. - Клянусь, я буду образцом приличия. Тише воды, ниже травы.
Остаток урока Даня провёл в лихорадочном предвкушении. Он представлял себе комнату Руслана: наверное, вся в чёрном, с какими-нибудь загадочными символами на стенах,с полками до потолка с мрачными книжками и коллекцией засушенных бабочек под стеклом. Или, наоборот, аскетичную, как келья, с голыми стенами и одним единственным окном.
Когда они после школы вышли на улицу, Руслан был необычно молчалив и напряжён. Он вёл Даню не в сторону своего дома привычной дорогой, а какой-то окольной тропой, будто оттягивая момент.
д- ты как экскурсовод по трущобам,- пошутил Даня, но тут же замолчал, увидев, как съёжились плечи друга. - Всё хорошо, Рус. Я же обещал.
Они остановились у ничем не примечательной пятиэтажки. Руслан молча кивнул на подъезд и потянул за собой. Лестница пахла старым деревом и мокрым песком. На третьем этаже Руслан достал ключи, и его рука заметно дрожала. Звук щелчка замка прозвучал в тишине подъезда оглушительно громко.
Дверь открылась в небольшую, очень чистую и... удивительно светлую прихожую. Пахло не тайной и сыростью, а печеньем, воском для мебели и чем-то цветочным.
р- мама,я дома, - тихо, но чётко сказал Руслан, и в его голосе прозвучала непривычная Дане формальность. - И... я привёл друга.
Слово «друг» ударило Дане по ушам неожиданной щепоткой соли в мёд. Друг. Просто друг. Он на секунду замер, чувствуя, как что-то внутри поднывает. Но он тут же отогнал это чувство. Руслан сказал это своей маме. В его мире, полном условностей и осторожности, это было огромным шагом. И Даня не стал ничего поправлять, не стал хихикать или подмигивать. Он просто кивнул, стараясь выглядеть максимально нормально и безобидно.
Из кухни вышла женщина. Невысокая, с аккуратной сединой в тёмных волосах и усталыми, но добрыми глазами - точная взрослая копия Руслана, только без той ледяной отстранённости. Она смотрела на Даню не с подозрением, а с живым, нескрываемым любопытством и... облегчением.
м- Даня? Очень приятно, - сказала она, и голос у неё был мягким, тихим, как у сына, но без той хрипотцы. - Руслан так мало рассказывает. Я рада, что у него... что он пригласил вас.
Вас. Даню снова кольнуло. Но он собрался, выдавил самую вежливую улыбку, на какую был способен:
д- здравствуйте. Спасибо, что... разрешили.
м- идите, располагайтесь, - махнула она рукой в сторону коридора. - Я как раз пирог с яблоками в духовку поставила. Если хотите попозже попробуете.
Руслан, всё ещё слегка красноухий, кивнул и почти потянул Дане за рукав в свою комнату. Дверь закрылась.
И Даня застыл на пороге. Он стоял, медленно поворачивая голову, и его глаза становились всё шире. Это было не ничего из его фантазий.
Комната была маленькой, но не тёмной. Большое окно застилал полупрозрачный серый тюль, пропускавший рассеянный свет. Стены были не чёрными, а выкрашены в тёплый, молочный цвет. И они... жили. Они были картой.
От пола до потолка, аккуратно, но плотно, как мозаика, были наклеены репродукции. Не постеры с рок-группами или эмо-артом, а чёрно-белые фотографии: звёздное небо с туманностями, снимки далёких галактик, детальные изображения снежинок под микроскопом, схемы строения кристаллов, старинные ботанические иллюстрации с растениями, засушенные листья, акварельные наброски птиц. Всё это было собрано в причудливые коллажи, перетекало одно в другое. Это был мир не мрачный, а невероятно глубокий, сложный, полный скрытых закономерностей и тихой красоты.
Книги стояли не только на полках, но и аккуратными стопками на полу, на подоконнике. Даня мельком увидел названия: астрономия, философия, биология, сборники поэзии. На столе у окна царил идеальный творческий хаос: разложенные листы с зарисовками , несколько перьевых ручек, склянки с чернилами, горсть необычных камней.
Никаких засушенных бабочек. Никаких мрачных символов. Это была комната не затворника, а исследователя. Учёного, изучающего вселенную в миниатюре.
р- ну? - тихо спросил Руслан, стоя у своей кровати, застеленной тёмно-синим покрывалом. Он смотрел на Дане, ожидая оценки, и в его глазах читалась тревога. - Я же говорил... беспорядок.
Даня не мог вымолвить ни слова. Он медленно сделал шаг вперёд, затем ещё один. Он начал медленно кружить по комнате, как посетитель в самом важном музее своей жизни. Он не прикасался ни к чему, держа руки за спиной, как и обещал. Он просто смотрел. Впитывал каждую деталь.
Вот здесь, рядом с изображением спиральной галактики, был приколот маленький, кривоватый рисунок шариковой ручкой - два человечка, один рыжий и крупный, другой чёрный и тонкий, сидящие на краю крыши. Это был он. Их ангар, нарисованный рукой Руслана.
Даня подошёл к окну, к столу. Среди чертежей и камней лежала хорошо знакомая тетрадь в клетку. Открытая. На развороте был начат новый рисунок - луч света, падающий на рыжую, взъерошенную макушку.
Он обернулся. Руслан всё так же стоял, сжавшись, наблюдая за его молчаливым туром.
д- Руслан,- наконец выдохнул Даня, и голос его был полон благоговения. - Это... это не комната. Это... весь твой мир. Ты его... на стены вывесил. Чтобы не потеряться.
Он снова окинул взглядом стены-карты, книги, рисунки.
д- и я...я тут есть, - прошептал он, указывая на тот маленький рисунок. - Я... часть твоего мира.
Руслан покраснел, опустил глаза и кивнул, всего один раз, коротко и смущённо. Но в этом кивке было всё. Признание. Разрешение. И тихое счастье от того, что его вселенную, наконец, кто-то увидел. Не испугался её сложности, не счёл странной, а именно увидел и принял такой, какая она есть.
Даня не выдержал. Это осознание что он, со всей своей крикливостью и простотой, вписан в эту сложнейшую, хрупкую вселенную на стенах - переполнило его с такой силой, что все обещания быть тихим испарились. Он рванул вперёд и обхватил Руслана в объятие такое крепкое, что у того вырвался лёгкий, задыхающийся «ых!».
д- ты... ты просто космос, - прошептал Даня, зарываясь лицом в его волосы, которые пахли чернилами и чем-то ещё, чистым и незнакомым. - Всё это... это же ты. И я тут. Я тут есть. Рядом.
Руслан сначала застыл, потом его руки медленно обняли Дане в ответ, вцепившись в спину. Он не говорил ничего. Просто стоял, прижавшись к нему, и слушал эти сбивчивые, полные восторга слова. Его мир, обычно такой тихий и упорядоченный, снова был взболтан этим рыжим вихрем, но на этот раз это не было страшно. Это было... правильно.
Через минуту Даня немного отпустил хватку, но не отстранился.
д- можно... можно посмотреть? - спросил он, кивая на книги и рисунки, его глаза горели как у ребёнка в магазине игрушек.
Руслан кивнул, всё ещё красный, и сел на край кровати, давая ему пространство. Даня начал своё путешествие по комнате. Он не трогал, но присаживался на корточки, чтобы разглядеть надписи на корешках книг, водил пальцем в сантиметре от стены, следуя за линиями галактик на фотографиях.
д- а это что? - он указал на сложный, геометрический узор, нарисованный чёрными чернилами.
р- фрактал,- тихо ответил Руслан. - Узор, который повторяется в разных масштабах. Как ветка дерева похожа на само дерево. Или... как наша дружба. Маленькие моменты складываются в большое целое.
Даня обернулся и посмотрел на него с таким восхищением, что Руслан снова покраснел и уткнулся в свои колени.
Потом Даня обнаружил старый проигрыватель и стопку виниловых пластинок в бумажных конвертах.
д- можно?
Руслан кивнул. Даня аккуратно поставил пластинку, которую Руслан протянул ему. Комнату заполнила та самая странная, красивая инструментальная музыка - струнные, эхо, далёкие звонкие звуки, похожие на падение звёздной пыли.
Они сели на пол, прислонившись к кровати. Даня осторожно положил голову на плечо Руслана, слушая музыку и глядя на звёздную карту над столом.
д- у тебя тут...невесомость какая-то, - пробормотал он. - Как будто мы не в комнате, а в космическом корабле.
р- так и есть, - так же тихо сказал Руслан. - Это и есть корабль. Для одного. Но... теперь, кажется, для двоих.
Даня повернул голову и посмотрел на него. Потом, не говоря ни слова, осторожно поцеловал его в щёку, прямо у уголка губ. Руслан вздрогнул, но не отпрянул. Он просто закрыл глаза и тихо выдохнул.
Они провели так, может, час. Разговаривали шёпотом. Руслан показывал ему свои любимые книги, объяснял, что значат те или иные изображения на стенах. Даня рассказывал дурацкие истории из своего детства, и Руслан иногда тихо смеялся, прикрывая рот рукой. В комнате пахло старыми книгами, яблочным пирогом и их общим, новым спокойствием.
Это было не похоже на ангар. Там была свобода заброшенности. Здесь была свобода другого рода - свобода быть принятым в самом ядре чужой, тщательно охраняемой вселенной. И для Дани это было самым большим доверием, которое он когда-либо получал в жизни. Он сидел на полу в комнате, усыпанной звёздами, с головой, лежащей на плече того, кто эти звёзды коллекционировал, и чувствовал себя не гопником с окраины, а космонавтом, которому наконец-то разрешили войти в центр управления полётами. И это было невероятно.
________
1838