Глава 2
Альбус Дамблдор тревожно смотрел на стол, где ровной стопкой лежали два конверта. Только что устройство для обнаружения юных волшебников на территории Великобритании и Ирландии выплюнуло их.
На одном конверте было написано картографическим почерком имя Гарри Джеймс Поттер, на другом Элейн Джеймс Поттер. Оба письма оставались без адреса, не было указано ни улицы, ни города, ни даже намёка на место назначения. Альбус заранее догадывался, что так и будет, когда еще 31 июля устройство, предназначенное для поиска юных волшебников, совершенно запуталось, не сумев определить местонахождение Гарри.
Дамблдор уже давно размышлял над этим, и в конце концов, он пришёл к выводу, что всему виной древний ритуал крови, который Лили Поттер провела, чтобы защитить своих детей. Благодаря этой магии и Гарри, и Элейн стали полностью невидимыми для любых поисковых заклинаний или магических устройств.
Поэтому, чтобы Гарри не остался без приглашения в Хогвартс, Альбус тогда отправил письмо вручную, сам вписав адрес. Он был уверен, что система не сможет найти мальчика самостоятельно.
Тем больше было его удивление, когда спустя двадцать восемь дней после этого устройство выдало сразу два письма. Для Гарри это было ожидаемо, но вот конверт с именем Элейн стал для Дамблдора настоящим потрясением.
Гарри проявил первые признаки стихийной магии уже в возрасте пяти месяцев. После чего Поттеры получили официальное письмо из Министерства с поздравлением, которое получали каждые родители.
Так что вся семья с нетерпением ждала, когда проявит себя Элейн. Сириус и Джеймс даже устраивали подходящие ситуации, чтобы пробудить магию. Однако прошли месяцы, но у Элейн так и не появилось ни одного всплеска магии. Что было особенно странным, ведь обычно магические способности у близнецов просыпаются одновременно.
Сириус даже подшучивал, что всему виной Снейп, что не стоило делать его крестным девочки, и именно из-за него Элейн и страдает. Лили тогда крепко поссорилась с Сириусом, который в итоге решил, что, возможно, магия у Элейн проявится чуть позже, ведь Гарри пробудил её слишком рано для своего возраста.
Впрочем, Поттеры так и не дождались пробуждения магии у дочери, потому что на их семью напал Тёмный Лорд. Дети чудом выжили в той страшной ночи, но для Элейн последствия оказались гораздо тяжелее, чем для её брата. После этого случая она изменилась не только внешне. Её магическое ядро угасло совсем. Колдомедики в один голос утверждали, что тёмная магия Волан-де-Морта слишком сильно повлияла на Элейн и оставила её сквибом, совершенно неспособной к магии.
Альбус уже несколько часов ломал голову, над вопросом. Как вообще возможно, чтобы сквиб получил приглашение в Хогвартс?
Особенно странным казалось то, что все одиннадцать лет ни одно магическое устройство в мире не зафиксировало ни малейшего всплеска магии у Элейн. Обычно у каждого юного волшебника хотя бы раз случаются неконтролируемые проявления магии, и эта система сразу отмечает их. Альбус мог бы объяснить отсутствие таких признаков действием ритуала крови, который наложила Лили, если бы не одно «но» магические всплески у Гарри устройства фиксировали всегда. Его имя неоднократно появлялось в списках, а вот имя Элейн не появлялось ни разу.
Из раздумий Альбуса вывел неожиданно раздавшийся стук в дверь. Он поднял голову, удивлённо посмотрел в её сторону, сегодня он никого не ждал.
Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл высокий старик в белоснежном одеянии. Альбус даже поднялся со своего кресла от потрясения:
— Николас?
Николас Фламель с лёгкой улыбкой переступил порог, а за ним мягко закрылась дверь.
— Альбус, мой дорогой друг! Как давно мы не виделись, — проговорил гость приветливо.
Альбус удивлённо улыбнулся в ответ, однако его взгляд стал настороженным. После их победы над его соулмейтом, их пути разошлись и встречались они очень редко, и уж тем более не в такие неожиданные моменты.
— Присаживайся, Николас, — наконец сказал Альбус, указывая на стул напротив и садясь обратно в своё кресло. — Что привело тебя ко мне сегодня?
Он изучающи наблюдал, как Фламель, не теряя привычной достоинства, занимает своё место. Что-то в его появлении заставляло его насторожиться. Расслабившись в кресле, Николас вздохнул:
— Хогвартс сильно изменился с моего последнего визита... — сказал он, с лёгкой улыбкой оглядываясь по сторонам.
Альбус, взмахнул рукой, призывая чайный сервиз:
— Кажется, ты тогда ещё был преподавателем в Хогвартсе?
— Да, — ответил Фламель с теплотой в голосе. — Тогда ещё в замке повсюду встречались очаровательные дамы, а мужчины были готовы драться за их брошеный взгляд.
На губах Николаса заиграла ностальгическая улыбка, а в глазах мелькнул лукавый огонёк воспоминаний.
Чайный набор с лёгким стуком приземлился на стол. Пока Николас предавался своим воспоминаниям, Альбус незаметно убрал в ящик несколько конвертов, не желая привлекать к ним внимание. Это было почти традицией, во время их разговоров Фламель часто уходил в прошлое, позволяя Дамблдору заняться своими мелкими делами.
— В те времена здесь, кажется, еще преподавали алхимию, которую в 1756 году запретили — заметил Дамблдор, наблюдая, как чайник сам наполняет чашки.
— Прошло не мало времени... А кажется, это было только вчера, — прошептал Николас с ностальгией. — До сих пор помню, как гулял по этим коридорам.
Альбус блеснул очками, слегка улыбаясь:
— Как любопытно... Если время пролетает так быстро, значит ли это, что жизнь удалась?
Николас только усмехнулся, отвечая загадочным, почти юношеским взглядом. Директор взял чашку и сделал небольшой глоток, внимательно следя за алхимиком. Он всё пытался уловить в облике гостя хоть какие-нибудь следы времени, но Фламель казался всё так же, как и в первую их встречу.
— Каково состояние твоей жены? — задумчиво спросил Альбус.
Улыбка тут же соскользнула с лица Николаса, и он заметно помрачнел. Дамблдор, уловив перемену в настроении, и всё же осторожно продолжил, пытаясь узнать подробности:
— Удалось ли вам найти сердце феникса?
Глаза Фламеля стали ледяными, в них на миг сверкнуло воспоминание. Он всё ещё помнил, как много лет назад Альбус отказался дать ему сердце своего фамильяра, как бы он умолял его.
— Эликсир не помог, — с горечью и отвращением ответил Николас. — Сила проклятия того ублюдка оказалась сильнее моих способностей...
Альбус сокрушённо покачал головой, вспомнив прошлое. Десятки лет назад Том Реддл преследовал Николаса, желая заполучить великого алхимика в свое услужение. Фламелю удалось уйти, но Том наложил ужасное проклятие на его жену. Настолько сильное, что ни одно заклятие, ни один ритуал не смогли помочь. Единственной надеждой оставался эликсир из сердца феникса, обладавший способностью исцелять даже самые страшные недуги.
Вообще Альбус и сам страдал от проклятия Тома. Каждый год ему приходилось искать новых преподавателей по Защите от тёмных искусств. Сколько ни пытался снять это проклятие, всё было напрасно, и сейчас он уже практически смирился. Единственное, что вызывало у него раздражённую усмешку, необходимость ежегодно заказывать новые гробы. Альбус даже подумывал, что похоронная лавка могла бы уже и предоставить ему скидку за постоянство.
В этот раз, с грустной ноткой в голосе, он прошептал, как делал всегда, когда хотел выразить сочувствие:
— Николас, мне жаль, что я не могу помо...
Николас резко перебил его, прищурив глаза:
— Альбус, хватит. Ты забываешь, что мой отец тоже был Светлым Лордом. — От этих слов губы Дамблдора едва заметно дёрнулись, но он сделал вид, что продолжает молчаливую игру в сочувствие. Николас продолжил. — И, поверь, я лучше кого бы то ни было знаю истинную природу Светлых Лордов.
Чайник, что прежде беззвучно кружил над столом, вдруг с глухим стуком опустился прямо на скатерть. Николас продолжил, от злости, сжимая ладонь в кулак:
— Мне претит твоя наигранная жалость, — злой смешок прорезал тишину, — и всё это сочувствие, которым ты щедро осыпаешь окружающих, чтобы они возносили тебя на пьедестал.
На миг в глазах Дамблдора сверкнул холод от слов гостя, но он быстро вернул выражение прежней учтивости. Вот только Николас уже заметил перемену, и с ещё большей горечью произнёс:
— Во что бы люди ни верили, но правда в том, что разницы между Светлыми и Тёмными Лордами нету.
Пожалуй, именно это всегда и не нравилось Альбусу. Николас был долгожитель, который слишком многое увидел и пережил под покровительством Светлых и Тёмных лордов. Восьмерых он сменил, прежде чем встретить последнего Лордаимеется виду Воландеморта, и, возможно, именно это знание мира делало его такими беспощадно прямолинейным.
Альбус собрался с мыслями, пытаясь говорить мягко, с искренней заботой:
— Николас, друг мой, я и правда желаю тебе помочь...
Но Николас только глухо рассмеялся, голос его зазвучал хрипло и тяжело:
— Помочь? Ты уже однажды помог... — Директор непроизвольно откинулся назад, встретившись злым взглядом своего друга. — Это ты привёл его к нашему дому, Альбус. Именно он пришёл по твоему следу, когда я согласился создать зелье для твоей соулмейта. — С отвращением произнес Николас, сжимая подлокотники кресла до побелевших костяшек. — Из-за тебя нам с женой пришлось бежать. Из-за тебя он наложил проклятие на мою Пернеллу.
Альбус лишь крепко сжал губы, от гнева Николаса.
— Из-за тебя она годами мучилась от боли, а я мог лишь только продлевать её страдания ритуалами и зельями… не в силах хоть немного облегчить её муки. — На последних словах голос Николаса сорвался, и в тишине кабинета повисла тяжелая тишина.
Дамблдор не был злым человеком, как полагал Николас. Нет, он совершал ошибки и немалые, да и среди его поступков хватало таких, о которых вспоминать было стыдно. Но нельзя всегда быть абсолютно правильным, слишком много на кону, слишком многое требует жертв. Так случилось и с Пернеллой Фламель.
Он знал, что Том ищет Николаса, что однажды Тёмный Лорд непременно выйдет на алхимика. И всё равно Дамблдор подверг его и Пернеллу смертельной опасности. Просто у него тогда не было иного выхода. Его любимый страдал, и Николас был единственным, кто мог бы ему помочь.
В волшебном мире давно уже установился некий баланс: один Светлый Лорд и один Тёмный Лорд. Так было всегда, магия сама поддерживала этот хрупкий порядок. Но появление Тома нарушило привычное течение. Гриндевальд был ещё жив, и магия глубоко раскололась, питая обоих.
Том становился сильнее год от года, но не мог до конца овладеть истинной силой Лорда Тьмы, пока прошлый обладатель титула был жив. Когда время пришло, магия сама выбрала того, кто казался ей сильнее, начав истощать душу Гриндевальда, постепенно губя его соулмейта, высасывая из него жизненные силы.
Альбус слишком хорошо помнил тот отчаянный выбор. Если бы он тогда оказался сильнее, если бы Тома можно было остановить… Но даже не достигая полного могущества, Волдеморт уже был силён и превосходил его.
Он не жалел о своём выборе, если бы время вдруг повернулось вспять, Альбус поступил бы точно так же. Но всё же, когда он вспоминал ту пору, в душе подступало неприятное чувство вины перед Николасом. Он понимал, что поступил не слишком хорошо с тем, кто столько лет был его другом. И хотя нельзя было повернуть время вспять, он старался хотя бы немного загладить свою вину, разгребая последствия поступков Тома.
Годами они с Николасом исследовали свойства драконьей крови, пытаясь использовать её легендарную стойкость к любым проклятиям. Эти исследования открыли Альбусу много нового и не всегда эти открытия шли во благо. Бывали случаи, когда знания, полученные в лабораториях Николаса, помогали ему избавляться от волшебников, слишком мешавших его крупным планам.
Однако, драконья кровь не смогла спасти Пернеллу. Николас рано понял это и начал искать другие пути, пока наконец не открыл сердце феникса способно очищать даже самые древние и сильные родовые проклятия.
Он пришёл к Дамблдору с единственной просьбой, дать сердце своего феникса, Фоукса, ради жизни жены. Для этого требовалось убить верного фамильяра…но Альбус не мог на это согласиться.
В глубине души он знал, что сердце Фоукса он мог бы отдать только одному человеку, своей истинной половинке. Спасти кого-то ещё ценою такой жертвы он был не готов.
Тогда Николас обиделся и затаил злобу. Между ними пролегла пропасть, и общение оборвалось на годы. И вот сейчас, он задавал себе вопрос.
Почему, после стольких лет и столь тяжёлых обид, Николас снова оказался в его кабинете?…
Дамблдор на мгновение прикрыл глаза, а затем открыл их вновь, теперь это были его настоящие глаза, без привычной маски. Он счёл, что больше нет смысла играть какую-то роль.
— Даже после того, как ты оборвал наши отношения, — тихо сказал Альбус, — я не переставал искать способы помочь твоей жене.
Николас раздражённо склонил голову и прикрыл глаза. Он хорошо знал этот приём, Альбус часто пользовался им, чтобы выставить себя в лучшем свете, и пристыдить своего оппонента. Но на него такие уловки не действуют.
— И нашёл ли ты что-то действенное? — с едва заметным упрёком спросил он.
— Я нашёл ритуал, который, возможно, смог бы помочь, — осторожно продолжил Дамблдор. — Гоблины не делятся своими знаниями...
Николас обречённо вздохнул, не в силах сдержать усталости, сегодня ему пришлось потратить слишком много эмоций на разговор с Альбусом.
— Я перестал искать лекарство ещё два года назад, — глухо сказал он, и Дамблдор, услышав это, на мгновение замолчал и приподнял брови от удивления.
Николас продолжил с печальным спокойствием:
— Моя жена устала. Всё, чего она теперь желает, это покой. И как бы я ни хотел жить, без неё я не смогу. — Он медленно поднял глаза на Альбуса, выдвигая перед собой ментальный щит, чтобы тот, не попытался прочитать его мысли.
— Я пришёл попрощаться с тобой.
Тишина в кабинете стала почти застывшей и тяжёлой, как свинец.
— И ещё, — негромко добавил Николас, — я хочу передать тебе один артефакт.
Он достал из внутреннего кармана плотный конверт и аккуратно положил его на стол перед Альбусом. Тот все ещё не до конца верил услышанному, не отводя взгляда от друга.
— Николас, ещё не всё потеряно, — слабо попытался возразить Дамблдор.
Но алхимик уже не слушал. Голос его стал твёрдым:
— За этим артефактом теперь охотится один человек. Я бы давно уничтожил его, но… рука не поднимается избавиться от остатков отца.
Глаза Альбуса загорелись тревогой и неудержимым интересом. Он взял конверт, ощущая через бумагу что-то тяжёлое и плотное, и осторожно развернул его. Николаса всегда окружали редкие, могущественные и опасные артефакты, но то, что сделано из человеческих останков Светлого Лорда… Альбус даже не мог предположить, какую силу способен нести такой предмет.
Из конверта на стол выпал старинный ключ и небольшая карта, на которой аккуратным почерком Николаса было выведено:
«Сейф №713, Гринготтс».
Николас наблюдал, как Альбус заворожённо смотрит на конверт. Он не стал говорить, что тот, кто охотится за артефактом был Воландеморт. Да и не хотел. Его жена, быть может, и простила их обоих, собираясь уйти из жизни свободной, но Николас не смог отпустить гнев. Он не был способен убить ни одного из них, но мог столкнуть их лицом к лицу, в битве за эту последнюю реликвию.
Альбус поддастся искушению, узнав, что лежит в ячейке банка, и уже не сможет отказаться. Он будет желать обладания этим так же, как и Воландеморт. Николасу было всё равно, кто из них погибнет или выйдет победителем, ведь даже завладев Камнем, они не обретут бессмертия без зелья, рецепт которого знали только он и его жена. И который он стёр из их памяти ещё два года назад, когда возлюбленная попросила дать ей покой.
Оба лорда были виноваты в том, что случилось с его женой, и, даруя им этот ложный шанс, Николас одновременно мстил им обоим. Когда, наконец, они поймут, что он совершил, будет уже поздно, они либо погибнут в борьбе друг с другом, либо останутся ни с чем.
И никакая сила не поможет им...
Николас поднялся со своего места в тот момент, когда взгляд Дамблдора, наконец, оторвался от ключа и нашёл его.
— Прощай, мой старый друг, — прошептал Николас с лёгкой улыбкой и повернулся к двери.
Альбус сжал ключ в руке, пытаясь подобрать слова.
— И ты даже не выпьешь со мной чаю напоследок? — спросил он, в голосе звучала едва уловимая мольба.
Николас мельком взглянул на давно остывший чай, к которому так и не прикоснулся, и с мягкой, печальной улыбкой ответил:
— У меня осталось слишком мало времени, которое я хочу провести с любимой.
Николас тихо вышел, всё ещё улыбаясь загадочно и мстительно. За ним, эхом захлопнулась дверь, и комната наполнилась тягучей, звенящей тишиной.
Дамблдор остался сидеть за столом, с тревогой и растерянностью вглядываясь в ключ, который теперь лежал у него на ладони. Мысли спутались в голове: слишком многое осталось недосказанным, слишком просто был передан ему этот могущественный артефакт. Альбуса не покидало ощущение, что за бескровным прощанием скрывается нечто большее.
И с каждым мгновением тревога росла, а в сердце, рядом с благодарностью, поселялась тень подозрения. Что за этим ключом и сейфом кроется ловушка куда опаснее, чем какой то артефакт?