Глава 1
31 августа 1984 года
Солнце заливало пригород Литтл Уингинг мягким золотистым светом, пропитывая всё вокруг тёплым летним сиянием. У покосившегося забора детского сада, на старой деревянной скамейке, сидела Элейн Поттер. Её голубые глаза устало следили за бабочкой, медленно кружащей в воздухе. Элейн часто скучала, если только в руках у неё не было книги. И часто, эти книги были не совсем предназначены для её возраста, библиотекарша несколько раз пыталась приучить Элейн к более детским историям, но, поняв, что те вовсе не интересны ей, сдалась и позволила ей брать тома посерьёзнее.
Тётя Петунья неоднократно смотрела на Элейн с тихим недоумением, но не запрещала ей чтение, и вообще предпочитала не вмешиваться. На Элейн вообще часто посматривали косо, она часто замечала, как другие дети и взрослые украдкой задерживают на ней взгляды. Она предполагала, что дело, вероятно, в её белых волосах.
Рядом с площадкой воспитательница, нервно теребя край фартука, указала на Элейн мужчине с тёмными глазами. Тот вежливо поблагодарил её и направился к скамейке, где Элейн по-прежнему с тоской наблюдала за танцем бабочки.
Воспитательница затаила дыхание. Не раз она задавалась вопросом, правильно ли поступила, позволив этой девочке пройти тест для одарённых детей. Теперь, увидев, как профессор присел рядом с Элейн, её сердце забилось чуть быстрее, хотя сама она не могла толком объяснить себе причину тревоги.
Когда Элейн впервые появилась в группе, воспитательница не ждала от неё ничего особенного. Но уже на следующий день поняла, что ошиблась. Речь девочки была связной и взрослой, совсем не похожей на речь её сверстников. Постепенно, она заметила и другие черты, девочка мало интересовалась играми и компаниями, предпочитая уединение и книги. Причём книги это были совсем не сказочные сборники или красочные комиксы, а объёмные тома вроде тех, которыми обычно пользуются подростки и даже старшеклассники.
Позднее воспитательница узнала, что Элейн вовсе не стремилась общаться с теми, кто не соответствовал ее развитию. Единственным исключением был её старший близнец, который не ходил в садик из-за слабого здоровья.
Теперь, спустя несколько месяцев, когда профессор наконец приехал сам, заинтересованный маленьким гением, воспитательница молча надеялась, что для Элейн всё это обернётся лишь к лучшему, и она не разрушит её судьбу.
Подойдя ближе, она постаралась не выдать своего волнения и сделала вид, что следит за играющими детьми во дворе, хотя всё её внимание было приковано к Элейн и профессору.
Профессор наблюдал за ребёнком с необычным цветом волос. Если бы он увидел её издалека, то мог бы ошибиться и легко принять её за старика.
— Интересная бабочка? — невзначай спросил мужчина, кивая на порхающую у ног Элейн капустницу.
Девочка не ответила. Делая вид, что, она не заметила его присутствия. Мужчина не смутился, понимая, что такие дети часто игнорируют взрослых, если их только что-то не заинтересует. Он сделал вид, что обращается скорее к себе, чем к ней, и продолжил, чуть громче обычного:
— Интересный факт, на Земле живёт более семнадцати с половиной тысяч видов бабочек? — произнёс он будничным тоном, как будто вовсе не ждал отклика.
Элейн замерла и медленно повернула к нему голову. Она пристально посмотрела на незнакомца, которого раньше никогда не видела, и неожиданно для себя самой произнесла:
—А ещё глаза у бабочек состоят из тысяч крошечных линз? — выпалила она чуть тише обычного. — Благодаря этому они видят ультрафиолетовый свет, который человеку недоступен.
Профессор широко улыбнулся, довольный тем, что наконец сумел привлечь её внимание.
— Верно подмечено, мисс Поттер, — Элейн сощурила глаза, услышав свою фамилию, который мужчина не должен был знать. — Но вот с одной вещью не могу согласиться. Наш университет не так давно проводил исследование... — сказал он, поправляя очки и задумчиво почесав подбородок. — …и выявил, что некоторые молодые люди, особенно в возрасте до тридцати лет, тоже способны видеть ультрафиолет, по крайней мере, волну длиной до 315 нанометров, — с интересом завершил профессор.
— Да неужели? — с лёгкой иронией сказала Элейн, потом посмотрела на небо и с подозрением спросила: — И откуда профессор меня знает?
— А с чего вы взяли, что я профессор? — удивился он, не ожидая такого вопроса.
Элейн фыркнула и, не поддавшись на попытку перевести разговор в другую сторону, равнодушно ответила:
— Я не разговариваю с теми, кто не способен отвечать на мои вопросы.
Профессор, снова невольно отметил, что гениальные дети часто бывают требовательны и не готовы обходить вопросы стороной, как другие.
— Прошу прощения, — сказал он, чтобы не прекращать диалог, и снял шляпу. — Меня зовут профессор Тодороки. — Он кивнул в сторону воспитательницы, стоявшей неподалёку и наблюдавшей за детьми. — Ваша воспитательница рассказала мне немного о вас.
Элейн бросила взгляд на женщину и прищурилась, недоумевая, зачем та вообще стала говорить о ней посторонним. Тяжело вздохнув, она всё же ответила на его вопрос:
— Я просто предположила. К тому же, вы сами сказали, что из университета, — пояснила она так, как привыкла делать с окружающими, которым всегда нужно разжёвывать очевидные вещи.
Тодороки на миг замер, пытаясь вспомнить, когда именно он это проговорил. Элейн, желая как можно быстрее избавиться от незнакомца, произнесла:
— Так зачем вы ко мне подошли? — Тодороки вздрогнул от неожиданности, он едва снова не утонул в своих мыслях. — Уж надеюсь не для того, чтобы поговорить о бабочках. — произнесла она с иронией.
— Вы меня раскусили, — профессор с легкой улыбкой, развёл руки в стороны, даже не пытаясь юлить. — Я пришёл сюда с корыстной целью.
Элейн удивлённо подняла брови и с изумлением уставилась на мужчину. Она впервые видела человека, который был настолько откровенным, по её опыту люди до последнего пытались скрывать свои мотивы.
Профессор, заметив реакцию Элейн, весело рассмеялся:
— Вы удивлены? Но я и не собирался скрывать свои мотивы. — Элейн склонила голову набок, в её глазах привычная картина мира дала трещину. — Могу даже догадаться, о чём вы сейчас думаете, — произнёс он, изучающе глядя на ребёнка. — Вам скучно, и вы считаешь, что окружающие вас люди... глупцы, что не способны понять даже элементарных вещей.
Она нахмурилась, пытаясь понять, как он догадался о её мыслях. Он давая ей время на раздумья, на мгновение отвёл глаза в сторону, наблюдая за детьми, которые играли в песочнице:
— Я пришёл, чтобы развеять вашу скуку и дать вам то, чего они не могут, — проникновенно произнёс он.
Поттер машинально облизнула губы. Этот человек казался ей странным, но слова его звучали необычно привлекательно.
— Я хочу дать вам то, что ваш интеллект заслуживаешь, — он посмотрел ей прямо в глаза и поправил очки. — Ресурсы и знания, которые позволят вам узнать мир так, как вы этого желаешь.
Элейн отвернулась и прикусила губу, в раздумьях. Всё, что он предлагал, было слишком заманчиво. У неё в голове было слишком много вопросов, ответы на которые она не могла найти, а этот человек говорит, что способен ей помочь.
— И зачем вам это? — неуверенно спросила Элейн, бросив короткий взгляд на мужчину.
Тодороки прикрыл глаза, и произнес то, что желает услышать каждый гениальный ребёнок:
— Потому что мы другие. Мы отличаемся от них, которые не способны нас понять. Для них мы инопланетяне, что прибыли с другой планеты и так и не смогли приспособиться к их жизни. — от его слов глаза Элейн вспыхнули блеском, а сердце забилось чаще. — Я же хочу дать таким, как мы, свой дом. Свое место в этом мире, где такие как мы наконец смогут найти друг друга, — тихо проговорил профессор, лукава в некоторых моментах.
Элейн опустила голову, на миг задумавшись, а затем подняла взгляд и, глядя куда-то вдаль, с холодной улыбкой произнесла:
— Звучит интересно.
***
В детстве Петунья очень любила свою младшую сестру. Они проводили вместе практически всё свободное время. Но всё изменилось, когда Лили получила письмо из Хогвартса и уехала учиться, оставив Петунью одну с родителями. Наверное, именно с этого момента их отношения стали портиться. Может быть, потому что теперь они принадлежали к разным мирам.
И всё же, хоть Петунья и тяжело пережила то, что не оказалась волшебницей, со временем она смогла смириться с этим. После исчезновения Лили, всё внимание родителей снова было только у неё, и Петунья даже чувствовала себя более любимой, чем прежде.
Но это длилось лишь до тех пор, пока Лили не возвращалась домой на каникулы. Стоило сестре появиться и начать показывать свои волшебные фокусы, как мама с папой тут же забывали о Петунье, будто её и не существовало. В такие моменты Петунья старалась уехать к бабушке и дедушке в другой город, чтобы не терпеть одиночества и обид. Родители становились к ней суровее, часто наказывали её за пустяки, пропуская то, на что раньше бы просто не обратили внимания. Лили же, напротив, во всём баловали и прощали даже серьёзные проступки.
В душе Петунья всё сильнее злилась и завидовала сестре, хотя не могла сама себе в этом признаться.
Только повзрослев, Петунья поняла своих родителей. Они просто пытались восполнить то время, которое проводили без Лили, отдавая ей всю заботу и любовь. Со временем Петунья простила родителей и Лили тоже.
Но к тому моменту они практически перестали общаться. Лили всё меньше обращала на сестру внимание, всё реже приезжала домой, полностью растворившись в отношениях с парнем и новых друзьях.
Перед смертью родителей, она единственная кто был рядом с ними. Она хотела сообщить Лили о болезни родителей, но у неё не было совы, и, она не знала, как отправить сестре письмо в магический мир.
Сестра же приехала только на похороны, и это был их предпоследний день, когда они виделись.
После этого Петунья осталась в обычном мире и вышла замуж, а Лили окончательно выбрала магический мир, и их дороги разошлись навсегда.
И всё же, спустя несколько лет Лили снова появилась на пороге её дома и на этот раз вместе со своими детьми. Петунья впустила их, впервые увидев племянников. У обоих были зелёные глаза, такие же, как у Лили, и тёмные волосы. Только у девочки волосы отливали рыжеватым оттенком, повторяя цвет локонов матери.
В тот день Петунья познакомила Лили со своим сыном Дадли, который уже тогда был крупным мальчиком. Сёстры много разговаривали, вспоминали смешные и радостные моменты из детства. Петунья на мгновение позволила себе надеяться, что спустя столько лет их отношения смогут наладиться, что она снова обретёт сестру, которую ей всегда так не хватало.
Но вскоре она узнала, что за Лили охотятся тёмные маги, желающие её смерти. Тогда Петунья поняла, что её сестра пришла не просто навестить её, а попрощаться перед тем, как скрыться. Ей было больно и грустно, но она уже давно смирилась с мыслью, что их пути слишком разные.
Перед уходом Лили попросила Петунью присмотреть за её детьми, если с ней что-то случится…
Она задавалась вопросом, пришла ли Лили к ней как к любимой сестре или же просто как к единственному возможному опекуну?
И всё же отказать своей младшей сестре Петунья не смогла. Она даже согласилась дать Лили свою кровь, не до конца понимая зачем, но полностью доверяя ей. Спустя несколько лет Петунья вновь и вновь вспоминала этот день, думая о том, что, возможно, согласилась на всё, потому что никак не могла поверить, что её любимая лисица способна покинуть этот мир.
И каждый раз сердце Петуньи сжималось, когда она вспоминала ту ночь, как сквозь сон услышала истошные крики малышей за дверью и увидела на пороге детей Лили, с конвертом написанным кривым почерком о смерти ее сестры.
Петунья помнила, как эта страшная новость пронзила её сердце, оставила внутри тяжёлый, глухой ком, который она так и не смогла выдавить из себя. Когда на следующее утро она, измученная, наконец проснулась, муж рассказал ей, что ночью она кричала и плакала, проклиная волшебников и магию, которые отняли у неё сестру. Вернон говорил, что не смог её успокоить, что ему пришлось вызвать врачей, чтобы те успокоили её.
Она прожила эти дни в полном отчаянии. Петунья почти не вставала с постели, она не могла даже видеть собственного ребёнка, не могла ничем заниматься. Все её силы уходили на то, чтобы снова и снова оплакивать Лили, свою любимую сестру. В те дни, выгорая изнутри, Петунья пролила по ней последние слёзы.
Ещё больнее было оттого, что ей не позволили даже попрощаться с Лили, не дали увидеть её тело, не сказав, где она даже похоронена.
В те дни она со всей души возненавидела всех волшебников, что забрали у неё самое дорогое для её сердца.
Но даже в таком горе они выстояли. Петунья всегда считала Вернона человеком эгоистичным и жадным, но тогда он оказался рядом, как никто другой. Пока она не могла подняться с постели от тяжести утраты, Вернон взял отпуск на работе и полностью взял заботу о детях на себя. Он ухаживал за малышами Лили и за их собственным сыном, следил за домом, устраивал быт.
Когда Петунья через силу начала приходить в себя, Вернон ходил с ней по врачам, поддерживал, помогал пройти через боль. Он не жалел ни сил, ни времени, ни денег, лишь бы она снова улыбнулась.
Он сделал для неё всё, что было в его силах.
После этого она больше никогда не смотрела на мужа так, как прежде. Благодаря Вернону, которому она раньше не всегда доверяла, она смогла встать на ноги.
И после того периода она в первые в жизни смогла его полюбить.
Через всё, что им пришлось вместе пережить, Петунья и Вернон дали друг другу обещание, что больше никогда не позволить магии причинить им такую боль, какую пережила она. Вернон поклялся, что дети её любимой сестры не повторят судьбу Лили, не окажутся в том же страшном мире.
Это было нелегко. Мальчик ясно отличался от других, с ним постоянно случалось что-то странное: то лампы взрывались сами по себе, то из ниоткуда вспыхивал огонь, то вдруг порыв ветра выбивал окна в доме. Но они не сдавались. Они твёрдо верили, что смогут избавить мальчика от ненормальности, и делали всё, что было в их силах.
С девочкой всё оказалось куда проще. Как говорилось в письме, она потеряла магию и стала почти обычной. После той страшной ночи, из-за магии Того-Кого-Нельзя-Называть, Элейн сильно изменилась. Вместо зелёных глаз Лили у неё были ярко-голубые, а волосы стали белее снега. Иногда Петунья ловила себя на мысли, что если бы не знала всей правды, то вполне могла бы подумать, что сестра родила Элейн от другого мужчины, уж слишком сильно она отличалась и от Гарри, и от своей матери.
К тому же, по сравнению с Гарри и Дадли, Элейн развивалась намного быстрее, выглядела и вела себя слишком взрослой для своего возраста. Это, конечно, тревожило Петунью, но пока магия не проявлялась, она старалась не обращать на это внимания. Более того, она даже поддерживала увлечения девочки. Элейн обожала науку, которая была полной противоположности магии. И как бы странно это ни казалось со стороны, Петунья разрешала ей читать сложные книги, не предназначенные для детей, только бы девочка не интересовалась волшебством и не верила в него.
Возможно, Петунья смогла бы полюбить Элейн, если бы она была похожа на Лили. Но Элейн была другой, и порой её пугали эти холодные, слишком умные для ребёнка глаза. Больше всего она боялась, что девочка когда-нибудь услышит рассказы брата о магии, поверит им и всё, что она сделала ради избавления от ненормальности, окажется напрасным.
Поэтому, когда в их доме появился профессор Тодороки Шото с предложением усыновить Элейн ради её лучшего будущего, Петунья без колебаний согласилась.
Девочка интересовалась наукой, и профессор мог дать ей всё необходимое для развития в этой области. К тому же, находясь вдали от своего ненормального близнеца, Элейн была бы в безопасности и она не подпадала бы под его влияние и не слушала бы никаких разговоров о магии.
Однако Петунья, понимая, как важна связь между близнецами, не стала полностью разрывать их отношения. Она разрешала им созваниваться и общаться, а один раз в год они даже приезжали в гости к Элейн.
Годы спустя Петунья ни разу не пожалела о своём решении. Элейн выросла гениальной, знаменитой на весь мир. В столь юном возрасте она уже спасала жизни людей, разрабатывала лекарства от неизлечимых, казалось бы, болезней. Глядя на это, Петунья понимала, что она сдержала обещание, данное сестре и дала Элейн Поттер лучшее будущее, о котором та могла только мечтать.
И она была намерена выполнить и вторую часть обещания, обеспечить нормальное будущее и для мальчика. Пусть даже иногда ей казалось, что они с Верноном переходят какие-то границы, но всё, что они делали, было исключительно ради Гарри. Когда он вырастет и узнает правду, он ещё скажет им спасибо, за то, что не позволили стать одним из этих ненормальных.