Глава 3
Гарри медленно открыл глаза. Его встретило белое пространство и густой туман, который медленно двигался вокруг. Он улыбнулся, что на этот раз у него получилось. Ему всегда было не просто входить в это состояние.
Чтобы встретиться с ней во сне, ему нужно было сильно постараться. Часто ничего не выходило, но сегодня получилось. К тому же, недавно он понял, что важно, чтобы она тоже хотела этой встречи. Иначе нечего не выйдет.
Гарри сделал шаг, и пространство вокруг сразу начало меняться. Ему всегда нравилось, как каждый раз обстановка менялась в зависимости от их настроения и чувств. В свой первый осознанный сон он попал в их старую комнату, которая потом стала спальней Дадли.
Он сделал ещё медленный шаг и под ним появился белый кафель, а по сторонам начали вырастать стены. Гарри глубоко вдохнул и замер в ожидании нового аромата, но почувствовал только пустоту. Он слегка нахмурился. Обычно в этом месте всегда был какой-то запах. Может, появится чуть позже?
Проведя рукой по стене, он ощутил её шероховатую, холодную поверхность. Ему нравилось быть здесь. Его сестра как-то заметила, что в их сне ты чувствуешь себя иначе, чем обычно. Мысли не путаются, тело слушается, как в реальности. А ещё здесь можно создавать почти всё, что захочешь, если сильно этого захотеть.
Гарри снова вдохнул и почувствовал запах лекарств, крови и чего-то ещё, неприятного для его обоняния. Он не когда не любил больницы, от них у него были мурашки, что не скажешь о его сестре.
Краем глаза он заметил стеклянную камеру, а напротив неё стол, заваленный медицинскими препаратами.
Место казалось ему незнакомым. Значит, сегодня сон сложился из воспоминаний его сестры.
По его руке пробежали мурашки, значит Элейн была где-то рядом. Он не ошибся.
Чуть поодаль, почти за поворотом, длинным рядом стояли лабораторные столы с приборами и химическими препаратами. На одном из этих столов, покачивая ногой и задумчиво жуя ручку, сидела беловолосая девочка. Лицо Гарри озарила невольная, умилительная улыбка, она так выросла и изменилась за время, что он не видел её.
Гарри двинулся к ней, не скрывая улыбки:
— Ну, и что на этот раз заставило умную головку моей сестрички задуматься? — спросил он с игривой ухмылкой.
Элейн подняла голову, прищурилась и наклонилась вперёд:
— Вряд ли твой мозг это поймёт. — Она ловко соскочила со стола. — Давай лучше к делу: зачем ты меня позвал? Я была занята! — Она выразительно оглядела лабораторию, в которой, похоже, только что спала.
Гарри развёл руками.
— Что же ты такая неласковая? Неужели не скучала по своему любимому старшему брату? — в голосе звучала игривая обида.
Элейн ответила изучающим взглядом, пытаясь понять: случилось ли что-то серьёзное или он, как обычно, хочет пожаловаться на свои жизненные трудности.
Гарри с картинной драматичностью всплеснул руками:
— Вот так вот, ты ранишь моё сердечко! Я по тебе скучал, а ты даже не написала, не позвонила... Это потому что ты меня совсем не любишь? — Он состроил грустную улыбку, надеясь хоть немного выбить у неё сочувствия, которого, как он знал, ей обычно не хватало.
— Ты же знаешь, что это не так, — с некоторой усталостью прошептала Элейн, глядя в изумрудные глаза брата, чьи эмоции ей было трудно разобрать.
— Тогда почему ты не выходила на связь целых семь месяцев? — прошептал он, сжимая кулак от беспокойства.
Гарри вспомнил, сколько раз пробовал ей звонить, сколько раз писал письма и не получил ни одного ответа. Даже в осознанных снах он её больше не встречал, если не считать редких моментов, когда ему чудились её воспоминания. И он до сих пор не знал, были ли это иллюзии его разума или что-то реальное.
Он заметил, как его близнец неловко отвела взгляд, подбирая слова. Гарри продолжил:
— Я волновался, — шёпотом произнёс он, вспоминая то гнетущее чувство тревоги и осознание, что они никогда прежде не были настолько надолго разлучены.
— У меня появился новый проект, — с некоторой убеждённостью произнесла она. — И он совершенно на другом уровне, чем всё, чем я когда-либо занималась. Я даже… Я даже не уверена, где я сейчас нахожусь, а про связь и говорить не приходиться... — прошептала она, невольно касаясь ладонью брата, осознав, как давно не вспоминала о нём.
— Насколько?.. — также шёпотом переспросил он, беря её ладонь в свою и сжимая крепко, желая почувствовать её тепло.
— Представь себе разработку ядерной бомбы, — попыталась пошутить Элейн, но, заметив, что в глазах брата не мелькнуло ни капли иронии, только тревога, улыбка тут же исчезла.
— Не может быть… — Гарри с изумлением покачал головой. — Что за проект? Ты ведь биолог, а не физик… — его голос дрожал от волнения и непонимания. — Во что ты вообще ввязалась?
— То, что изменит представления о нашем мире, — прошептала она с безумным взглядом.
— Этот блеск я узнаю всегда, — ответил он тихо, прикрыв глаза. Он не заметил, как в глазах сестры промелькнул странный отблеск, тот же, который появлялся всегда, когда она не понимала, о чём он говорит. — Он был у тебя и три года назад… Тогда я думал, что у тебя просто какой-то проект, который ты не хочешь обсуждать, полагая, что я не пойму. А потом, когда год назад ты представила миру разработки, которых раньше никто не видел, я был уверен, что это тот самый проект, — он снова открыл глаза и увидел в её взгляде восторг и жажду, которую ничто не могло остановить. — Но получается, тем, чем ты занимаешься сейчас, ты занималась уже тогда?
Он заметил, как взгляд сестры едва заметно изменился и понял, что был прав. Его сестра умела лгать, когда хотела, и делала это виртуозно. Но только не с ним. Она не могла обмануть его, так же как и он её, как бы ни пытался. Они всегда чувствовали, когда кто-то из них что-то недоговаривает.
— Поэтому ты не хотела забрать меня от этих ублюдков, — с ненавистью выплюнул он, вспоминая, как каждый год просил её забрать его у Дурслей и как она каждый раз отказывалась, повторяя, что сейчас не может.
Он верил ей тогда, ведь видел, что она говорит правду. Но как бы сильно ни хотел узнать, почему, так и не понял до сегодняшнего дня.
Элейн облизнула губы: как же она ненавидела возвращаться к этой теме вновь и вновь.
— Это было слишком опасно, — проникновенно прошептала она. — Они могли бы использовать тебя против меня… или ты мог бы узнать то, к чему тогда был ещё не готов.
Она встретилась взглядом с разъярёнными глазами брата, и, не в силах выдержать его тяжёлого взгляда, вновь осторожно прикоснулась к его щекам, удивляясь тому, как он уже стал выше её.
— Я не хотела, чтобы ты пострадал… Кто угодно, только не ты, мой брат, — сказала она со всей той любовью, которая уместилась бы в её сердце, ведь она и представить не могла свою жизнь без него.
Он сжал её маленькие ладони в своих. В этом и заключалась вся сущность его сестры-близнеца. Она была одержима загадкой мира. Каждый раз это неутолимое желание понять природу всего, что её окружало, затмевало даже инстинкт самосохранения. Ей было всё равно, на какой опасности она подвергает себя, если впереди маячила новая истина.
— Я не пострадаю, но… хочу знать. Хотя бы, что именно ты изучаешь? — с надеждой произнёс он, не желая, чтобы она страдала из‑за тех, кто только и мечтает использовать её в своих целях.
— Я не могу, — покачала она головой, невольно вспоминая условия контракта.
— Они не узнают, — убеждённо сказал он, уверенный, что сможет её защитить.
— Нет. Они узнают… — едва слышно прошептала она, вспоминая, как вписывала своё имя кровью, и как контракт вспыхнул зловещим светом. Вспоминала и то, как спустя несколько месяцев один из учёных взорвался кровавым взрывом.
Гарри понимал, что проект, над которым работала сестра, не был простым. Всё было настолько засекречено, что она даже ему не могла рассказать подробностей…
Видя его разочарование, она почувствовала тревогу. Больше всего на свете Элейн не хотела недопонимания между ними...
Ведь они всегда были вместе против всего мира.
Она медленно вдохнула, решившись хотя бы намекнуть, понимая, что этим не нарушит условия контракта.
— Я не могу вдаваться в подробности, — тихо начала Элейн, — но во время исследований я заметила, что у некоторых существ существует защита от заболеваний, которые уничтожают… людей, — прошептала она, мягко высвобождая ладонь из его рук.
На лице Гарри промелькнуло разочарование, он остро ощущал, как ему не хватает сестринского тепла. Но Элейн, похоже, не замечала этого, она полностью погрузилась в свои мысли и рассуждения.
— Сначала я не могла понять, почему такая врождённая устойчивость встречается только у некоторых новорождённых. У взрослых её практически не бывает, — прошептала она, умолчав. что только недавно им удалось поймать нескольких взрослых, а одного она сама скоро встретит.
— Тогда я решила, что некое вещество с возрастом просто исчезает из организма. Как... примитивный гемоглобинОн обнаруживается в крови эмбриона до 12 недели, а затем исчезает., — с воодушевлением объяснила она, вскинув руки. — Я подумала: а что, если попытаться извлечь это вещество и создать сыворотку на основе их антител? — Она резко повернулась к Гарри, который слушал с открытым ртом, уже догадываясь, к чему она ведёт.
Элейн продолжила, увлекаясь всё больше:
— У меня получилось. Я лишь изменила структуру вещества, уменьшила дозу и настроила всё под определённые вирусы. Так я создала больше десяти лекарств от болезней, которые веками мучили людей, — прошептала она с гордостью, но осознанно умолчав о самом важном.
Она не решилась рассказать, что для создания этих лекарств использовала не только вещества и антитела, извлечённые у существ, но и редкие ингредиенты, которых в их мире не существовало. Без них человеческие тела оказались бы неспособны выдержать новую сыворотку, ведь этих элементов в организме обычного человека просто нет.
— Что за существа? — с искренним интересом спросил он, не выказывая даже тени удивления из-за того, что его сестра могла использовать людей в своих экспериментах.
— То, что ранее не было зарегистрировано ни в одной научной книге… — она умолчала о том, что встречала упоминания лишь в сказках. — Они отличаются от других существ, они эволюционировали и достигли таких особенностей, каких нет у обычных… — с дрожью в голосе прошептала она. — Они сильнее, устойчивее, умнее и способны жить до 150 лет. А более совершенствованные особи могут доживать даже до двухсот… — она не заметила, как у Гарри сильнее забилось сердце.
Не выдержав своих эмоций и чувств, Элейн начала ходить из угла в угол.
— Если мы сможем выделить это вещество, именно то, что есть только у взрослых, мы сможем продлить наши жизни, Гарри… — прошептала она, повернувшись к брату и подойдя к нему ближе. — Мы сможем усилить свои тела, и ни одна болезнь никогда не разлучит нас.
Она нежно коснулась его лица, поцеловав в щёку, пока Гарри крепко прижал её к себе, зная, что сестра сможет исполнить его мечту, прожить как можно дольше, не умирая…
— Но они попытаются избавиться от тебя… — прошептал он с тревогой, хорошо зная, как жадны и эгоистичны бывают люди. Они не захотят, чтобы только сестра обладала этими знаниями и не контролировалась ими.
— Я знаю, — прошептала она, крепче прижимаясь к нему. — Но без меня, без моего разума, им этого не достичь. — Она вновь коснулась его подбородка с необыкновенной нежностью. — Только я буду знать тайну долголетия, только я смогу держать их жизни в своих руках.
Элейн ласково провела пальцами по его щеке, пока Гарри теснился к ней, ища любви и тепла.
— А если попробуют избавиться от нас… все мои разработки уйдут со мной, — добавила она так тихо и решительно, что ни на миг не возникло сомнения, что её план обязательно сработает. — И ты мне поможешь, — мягко завершила сестра, хорошо зная, как искусен Гарри в манипуляциях, в которых она всегда ему уступала.
— Всегда, — прошептал он, целуя её ладонь.
Они были одним целым, неразрывно связанными друг с другом и не способными жить без другого.
И последнее, что он увидел, прежде чем резко открыть глаза, была слабо дрожащая улыбка своей сестры.
Он резко сел, тяжело дыша, осознав, что так и не смог рассказать ей, что последние несколько недель на его имя приходят загадочные конверты. И что эти ублюдки, испугавшись чего-то, сбежали и скрылись на каком-то далёком, почти забытом острове.
Гроза за окном расколола ночь, громкий раскат прогремел где-то рядом.
Гарри знал, чего бы ни боялись эти изверги, оно действительно опасно. Но опасность грозит совсем не ему, а именно Дурслям.