Часть 3
Хейз идёт вниз по горной тропе.
Не оглядывается.
Ветер стихает. Туман рассеивается. Внизу, далеко-далеко, виднеются огни города.
Вертерс-Хайтс.
Маленький. Серый. Чужой.
Хейз останавливается на краю обрыва.
Достаёт из кармана фотографию. Ту, что прислала Эви. Стеклянный дом. Горы. Облака.
Смотрит на неё долго.
Потом рвёт пополам.
Одну половину кидает в пропасть. Вторую прячет в нагрудный карман — рядом с сердцем.
И идёт дальше.
Не оборачиваясь.
Наверху, в стеклянном доме, Эви поднимается по лестнице.
Илай сидит на краю крыши. Без респиратора. Без капюшона.
Волосы — тёмные. Лицо — резче, жёстче. Глаза — те же. Серые. Усталые. Живые.
— Он ушёл, — говорит она.
— Знаю.
Садится рядом.
Внизу — облака. Далеко-далеко — тонкая нитка дороги и крошечная фигурка, спускающаяся вниз.
— Он придёт ещё?
— Не знаю.
Он берёт её за руку. Сжимает — уже не так сильно, как раньше. Слабее. Но теплее.
— Жаль, — говорит он.
— Чего?
— Что у нас не получилось построить город.
Она поворачивается к нему. Смотрит долго.
— У нас получилось построить дом. Этого достаточно.
Он смотрит на облака.
— Наверное, — говорит он.
Эви кладёт голову ему на плечо.
Ветер треплет их волосы — тёмные, выгоревшие на солнце, с редкими серебряными нитями.
Внизу, в городе, кто-то включает свет.
Наверху, в доме, гаснет последняя свеча.
Они не спускаются.
Остаются на крыше.
Смотреть на звёзды.