Правило пролета

Вертерс-Хайтс изменился.

На месте особняка Карверов — парк. На месте здания суда — детская площадка. Новый мэр. Новые законы. Новые лица.

Старые истории забываются.

Только в полицейском участке на доске всё ещё висит фотография Эви Карвер. И рядом — чёрно-белый снимок мужчины в респираторе.

Дело закрыто. Но не забыто.

Хейз сидит за своим столом. Смотрит на фото.

Потом переводит взгляд на окно. За ним — стройка. Новый жилой комплекс. Стекло, бетон, чёткие линии.

Город строят другие люди.

Не Карверы. Не Воссы.

Другие.

В горах больше никто не живёт.

Старые шахтёрские посёлки пустуют. Дороги заросли травой. Лесники обходят эти места стороной.

Но иногда — редко, очень редко — охотники видят свет.

Высоко. Там, где облака цепляются за скалы.

Стеклянный дом. С башнями. С витражами, горящими изнутри.

Те, кто подходил близко, клянутся: двери открыты. Внутри — тепло. На стенах — чертежи. Две подписи внизу. Свежие.

Но людей не видно.

Только тени.

Две тени.

Иногда они двигаются. Иногда замирают на крыше, глядя вниз, на город, который остался далеко внизу.