Семь дней до первого угла. День третий
Вторник. Бассейн «Атлантис-клуб»
Дядя Марлон не был кровным родственником — брат Лины. Он владел сетью строймаркетов. Именно его бригады первыми заехали на снос «Дома с химерами». Марлон лично следил, чтобы ни одна балка не ушла налево. Экскаваторщик потом рассказывал: когда рухнула стена с витражами, Марлон улыбнулся. У него выпал зуб. Он плюнул его прямо в щебень.
Во вторник Марлон плавал, как обычно. Дорожка номер семь. Двадцать метров туда, двадцать обратно. Вода пахла хлоркой и дыней — он всегда брал с собой этот фрукт, ел на бортике, кожуру кидал в воду.
В 20:47 камеры зафиксировали, как он входит в воду. В 20:48 он исчез из кадра. На секунду. Как будто кто-то вырезал один кадр плёнки.
В 20:49 он уже лежал лицом вниз. На мелководье. Вода — по пояс.
Через два часа его нашёл уборщик. Он потом уволился. Не дал показаний. Только повторял: «Пена. Она была повсюду. Изо рта, из носа, из ушей. Строительная пена. Чёртова монтажная пена. Она текла по плитке. Как... как слизни».
На дне бассейна — круг из восьми зубов. Все с пломбами. Все — Марлона.
Полиция записала в отчёт: «Несчастный случай. Анафилактический шок на пищевой аллерген». Дыня. Дыня, которую он ел каждый день пятьдесят лет. Внезапная аллергия.
Эви не поверила. Но она была одна.