Семь дней до первого угла. День пятый
Четверг. Небоскрёб «Меркурий-Тауэр»
Корбин не любил лифты. Но в этот раз пошёл. Устал. Шесть заседаний подряд. Ноги гудели.
Кабина была стеклянной — панорамный вид на город. Корбин любил этот вид. Он нажимал кнопку «41» и смотрел, как Вертерс-Хайтс сжимается под ним, как карта преступления.
Лифт остановился между 32 и 33 этажом. В 11:47 утра. Корбин нажал кнопку вызова. Тишина. Нажал аварийную. Тишина.
Он просидел там три часа. Вернее — простоял. Стоять было единственной позой, которую позволяла кабина. Камеры наблюдения позже покажут: в 13:15 Корбин начал дышать ртом. В 14:03 — снял пиджак. В 14:47 — замер. И больше не двигался.
Его нашли в 15:00, когда лифт внезапно поехал дальше. Двери открылись на 41 этаже. Корбин стоял. Прямой. Глаза открыты. Зрачки — две маленькие чёрные точки, как головки микрофонов.
Смерть наступила от страха. Официальное заключение: «Рефлекторная остановка сердца в результате длительного пребывания в замкнутом пространстве». Несчастный случай. Сломанный лифт.
Но патологоанатом потом напишет в личном дневке: «На внутренней стороне век — микроскопические царапины. Как будто кто-то пытался открыть ему глаза. Сильно. Принудительно. Несколько раз».