Семь дней до первого угла. День шестой
Пятница. Здание суда
Лина Карвер не пряталась. Она усилила охрану. Восемь человек. Все с пистолетами. Кабинеты — в западном крыле, куда нет доступа у посетителей.
Она работала до полуночи. Подписывала документы. Отказывала в апелляциях. Отправляла людей в тюрьмы — по семь, по десять, по пятнадцать лет. Ни разу не усомнилась. Ни разу не перечитала.
В 23:47 она пошла в туалет. Восемь охранников ждали снаружи. Сорок секунд — и она не вернулась.
Её нашли через пять минут. Сидела на кафеле, прислонившись спиной к стене. Руки сложены на коленях. Глаза закрыты. Тело — идеально ровная поза для посмертного фото. Идеальная. Невозможная. Как у статуи.
Причина смерти: «Острая сердечная недостаточность». Но медсестра, которая забирала тело, потом рассказывала мужу: «У неё в лёгких была вода. И плесень. Серая, с чёрными прожилками. Такая бывает только в старых, разрушенных зданиях. Которые стоят под дождём годами».
В ту ночь кто-то залил асфальт перед зданием суда. Идеально ровным слоем. В пять утра, когда фура с цементом приехала, водитель поклялся: асфальт был ещё мягким. На нём отпечатались чьи-то следы. Босиком. Маленькие. Женские. Они вели от входа до самой парковки — и обрывались нигде.