19-два дня одной жизни
Суббота, февраль, пятый курс
Утро началось с совы. Сириус писал, что будет в Хогсмиде и хочет меня видеть. «Без отговорок, Астрея. Я твой крёстный, и я имею право волноваться». Я вздохнула и оделась потеплее.
В «Трёх мётлах» он сидел в углу, заросший, с кружкой эля перед собой. Он выглядел старше своих лет — Азкабан не прошёл даром.
— Садись, — сказал он, указывая на стул напротив.
Я села.
— Ты покрасилась, — заметил он. — Как Нарцисса. Как Регулус когда-то.
— Это был жест уважения.
— К Малфоям? — он усмехнулся. — Знаешь, что они сделали с твоим отцом? Ничего. Они просто смотрели, как он убивает себя.
— Сириус, я не хочу ссориться.
— А я хочу, чтобы ты очнулась. Ты окружила себя теми, кто может тебя предать. Драко — сын Люциуса. Нотт — сын Пожирателя. Беллатриса — твоя тётя, и она уже приходила к тебе, я знаю.
— Откуда?
— Дамблдор сказал. Он следит за порядком.
Я молчала. Не хотелось объяснять, что я уже всё знаю.
— Сириус, я слушаю тебя. Чего ты хочешь?
— Чтобы ты была с нами. С Орденом. Чтобы ты не стала одной из них.
— Я и не стану.
— А Драко? Он станет.
— Это его выбор.
— Ты можешь его переубедить.
— Я не его мать.
Сириус откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты изменилась, Астрея. Раньше ты была горячей. А теперь — холодная.
— Я научилась думать, прежде чем действовать.
— И что ты думаешь?
— Что мир не чёрно-белый. Что у каждого своя правда. И что я ещё не решила, как мне жить дальше.
Он вздохнул и допил эль.
— Береги себя. Если что — зови. Я приду.
— Знаю.
Он ушёл, оставив меня с кружкой недопитого чая.
---
Через час меня перехватил Барти. Он ждал у входа в «Зонко», в тёмной мантии с высоким воротником.
— Дядя Барти, — сказала я, подходя. — Вы следите за мной?
— Я забочусь о тебе. Сириус уже наплел тебе про «светлую сторону»?
— Он волнуется.
— Он идиот. Благородство убивает. Твоя мать была благородной — и где она? — он сказал это с горечью, но без злобы.
— Что вы хотите мне сказать?
— Чтобы ты не верила никому, кто обещает тебе рай. Ни Ордену, ни Пожирателям. Все они хотят использовать тебя. Сириус — в своей борьбе. Беллатриса — ради мести за Регулуса. Люциус — ради связей с Блэками. Только я хочу, чтобы ты выжила.
— И как мне выжить?
— Держаться подальше от войны. Учиться. Спрятаться, если понадобится. У меня есть убежища.
— Вы предлагаете мне бежать?
— Я предлагаю тебе быть умной.
Я посмотрела на него. Барти был безумен, но в его безумии была своя логика.
— Я подумаю, — сказала я.
— Подумай. Но не слишком долго.
Он коснулся моей руки и растворился в толпе.
---
В обед Нарцисса прислала домовика с приглашением отобедать в Малфой-мэноре. Я согласилась — отказать тёте было невозможно.
За столом сидели Люциус, Драко (он приехал на субботу), Нарцисса и... Беллатриса. Я не ожидала её увидеть.
— Астрея, дорогая, — пропела она. — Какая же ты взрослая. И волосы — как у моей сестры в молодости. Тебе идёт.
— Спасибо, тётя.
Мы обедали в напряжённой тишине. Люциус говорил о делах в Министерстве, Нарцисса поправляла салфетки, Драко ковырял мясо вилкой. Беллатриса сверлила меня взглядом.
После обеда она отвела меня в библиотеку.
— Ты подумала над моим предложением? — спросила она, закрывая дверь.
— Ещё нет.
— Не тяни. Лорд скоро вернётся. Те, кто опоздают, будут наказаны. А те, кто будут с ним, получат всё.
— Что именно «всё»?
— Власть. Уважение. Бессмертие. Твой отец этого не понял. Ты умнее.
— Мой отец понял, что власть не стоит того, чтобы убивать.
— Твой отец был слабаком, — отрезала Беллатриса. — Как и твоя мать. Но ты — нет. Я вижу в тебе огонь. Не гаси его.
Она ушла, оставив меня с мыслями.
---
Вечером я сидела в своей комнате в гостиной Когтеврана и перебирала в голове всё, что услышала. Сириус — про долг. Барти — про выживание. Люциус — про власть. Нарцисса — про семью. Беллатриса — про силу.
Каждый был уверен, что его путь — единственно верный.
А я не знала.
Я легла спать поздно, но уснула быстро — от усталости.
---
Воскресенье, дом Андромеды.
Я проснулась от запаха блинов. Настоящих, с маслом и вареньем, которые пекла только тётя Андромеда.
Спустилась в кухню в пижаме — здесь можно было не соблюдать этикет.
— Доброе утро, соня, — улыбнулась Андромеда. — Кассиус уже здесь.
Кассиус сидел за столом, пил чай и делал вид, что читает «Ежедневный пророк».
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил он сухо.
Мы не разговаривали по-настоящему после моей ссоры с ним. Точнее, после того, как я наорала.
Тед и Нимфадора были в гостиной — Тед чинил магловский радио, Дора показывала ему новые патроны для аврорской формы. Домашняя, мирная суета.
Я села напротив Кассиуса.
— Тост? — спросила Андромеда.
— Да, пожалуйста.
Мы ели в тишине. Потом я сказала:
— Кассиус, извини меня. За те слова. Ты не нянька. Ты мой брат. Я была зла не на тебя, а на весь мир.
Он поднял голову.
— Я знаю.
— Но это не оправдание. Ты заслужил уважения, а получил грубость.
— Ты была в больнице, — сказал он. — Ты боялась. Я понимаю.
— Всё равно прости.
Он отложил газету.
— Прощаю. Но если ты ещё раз скажешь, что я лезу не в своё дело, я всё равно полезу. Потому что я твой брат-близнец, и это моё дело — лезть.
Я улыбнулась.
— Договорились.
Мы обнялись через стол, и Андромеда улыбнулась, вытирая слёзы.
---
После завтрака мы сидели в гостиной все вместе. Тед наконец починил радио, и оттуда тихо играла магловская музыка. Нимфадора показывала мне, как менять цвет волос без зелий — у неё это получалось само собой.
— А у тебя, наверное, не получится, — сказала она, — ты же не метаморф.
— Но я могу покраситься.
— Краска — это скучно. А магия — весело.
Я рассмеялась. С ней было легко — она никогда не давила, не учила жить, просто была старшей кузиной.
Андромеда принесла чай с пирогом. Мы пили, болтали о пустяках — о погоде, о соседях, о том, что гномы в саду вырыли новую нору.
— Хорошо у вас, — сказала я.
— Ты всегда можешь приехать, — ответила Андромеда. — Это твой дом.
— Я знаю. Спасибо.
Вечером мы с Кассиусом пошли гулять по саду. Было холодно, но звёзды светили ярко.
— Ты много думаешь? — спросил он.
— О будущем.
— И что решила?
— Что я пока ничего не решила. Но я знаю одно: я хочу, чтобы мы с тобой были рядом. Чтобы ты не злился на меня. Чтобы ты был моим братом.
— Я всегда буду твоим братом, — сказал он. — Даже если ты станешь Пожирательницей.
— Я не стану.
— Даже если ты станешь членом Ордена.
— Может быть. Но я останусь собой.
Он остановился и посмотрел на меня.
— Знаешь, что самое главное?
— Что?
— Что мы выжили. Что мы есть. Что мама и папа смотрят на нас и, надеюсь, гордятся.
— Гордятся, — сказала я. — Я чувствую.
Мы обнялись. В саду было тихо, только снег скрипел под ногами.
Андромеда позвала нас ужинать. Мы пошли в дом — тёплый, пахнущий пирогами и домом.
Я оглянулась на звёзды и подумала: «Мама, я больше не боюсь выбирать. Потому что, что бы я ни выбрала, у меня есть они».