18-выбор
Февраль, пятый курс
Я сидела в пустом классе зельеварения вместе с Драко и Тео. Мы собирались готовиться к СОВ, но вместо учебников разложили на партах карты Хогвартса — Драко стащил их из гостиной Слизерина.
— Отец прислал сову, — сказал Драко небрежно, но я заметила, как напряглись его плечи. — Говорит, что после школы я должен буду... официально присоединиться. К кругу.
— К Пожирателям? — прямо спросил Тео.
— Тише ты! — Драко оглянулся. — Мало ли кто подслушает.
— Здесь только свои, — ответил Тео. — И я тоже думал об этом. Отец в Азкабане, но традиции Ноттов никто не отменял. Меня ждут.
Я смотрела на них. Два мальчика, которых воспитывали для тьмы. И оба говорили об этом так, будто речь шла о скучной работе после школы.
— А ты, Астрея? — спросил Драко. — Беллатриса... она же твоя тётя. Она к тебе не приходила?
Я вздрогнула. Она приходила. Неделю назад, в Хогсмиде.
---
Флешбэк.
Я вышла из «Трёх мётел» и свернула в переулок, чтобы сократить путь к «Зонко». И столкнулась с ней нос к носу.
Беллатриса Лестрейндж стояла, прислонившись к стене, и улыбалась — той самой безумной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Астрея, девочка, — пропела она. — Какая же ты стала красавица. И серебро тебе идёт. Прямо как твоему отцу когда-то.
— Тётя Белла, — выдавила я. — Что вы здесь делаете?
— Пришла навестить племянницу. Поговорить по душам.
Она взяла меня под руку, и я не посмела отдёрнуть. Её пальцы были холодными, как в Азкабане.
— Ты знаешь, что твой отец был дураком? — сказала она, ведя меня по переулку. — Он предал Лорда. И умер. А мог бы жить. Мог бы быть рядом с тобой.
— Он умер, спасая других.
— Он умер, потому что испугался. А ты — не из пугливых, я вижу. В тебя течёт кровь Блэков. Моя кровь. И кровь моей сестры Нарциссы.
— Что вы хотите сказать?
Она остановилась.
— Когда Лорд вернётся — а он вернётся, это вопрос времени, — ты должна быть на правильной стороне. Твоя семья всегда была с ним. Регулус оступился, но ты можешь исправить его ошибку. Присоединись к нам. Пополни наши ряды. И всё в твоей жизни наладится. Никто не посмеет тронуть тебя. Никакие пуффендуйцы, никакие Уизли. Ты станешь неприкосновенной.
Я молчала.
— Подумай, — она отпустила мою руку и исчезла за углом. — Я буду ждать.
Конец флешбэка.
---
— Беллатриса приходила, — сказала я Драко и Тео. — Предлагала вступить. Сказала, что всё наладится.
— И что ты ответила? — спросил Драко.
— Ничего. Я просто молчала.
— Ты не хочешь? — удивился Тео. — После того, что пуффендуйцы с тобой сделали? После того, как твою мать убили? Ты не хочешь силы?
— Хочу. Но не такой ценой.
— А какой? — спросил Драко. — Сила всегда требует жертв. Отец говорит, что Лорд даёт защиту. Никто не посмеет тронуть твоих близких.
— Твоих близких? — я посмотрела на него. — А Фред? Он мой близкий. И что, Лорд защитит его? Рыжего кровь предавшего Уизли?
Драко промолчал.
— Вот именно, — сказала я. — Я не могу выбрать сторону, где убьют тех, кого я люблю. Даже если меня самого не тронут.
— А если выбора не будет? — тихо спросил Тео. — Если Лорд вернётся и скажет: «Или ты с нами, или ты враг». Что ты сделаешь?
— Буду врагом, — ответила я. — Но скрытым. Таким, как дядя Барти.
— Барти Крауч? — Драко поморщился. — Он же псих. И он был Пожирателем.
— Был. Но он ушёл. Он понял, что ошибся. Он не идеален, но он защищает меня. И Кассиуса. Он не требует, чтобы мы становились убийцами.
— Барти — убийца, — возразил Тео.
— Да. Но он не убивает невинных. И он ненавидит Волдеморта. Этого достаточно.
Мы замолчали. Над Хогвартсом сгущались сумерки, и в окнах класса отражался закат — красный, как кровь.
— Я не знаю, что делать, — признался Драко. — Отец ждёт. Я не могу его подвести.
— А мать? — спросила я.
— Мать... она просто хочет, чтобы я выжил.
— Тогда выживай. Но помни: выживание не всегда означает предательство себя.
Драко посмотрел на меня. В его глазах была тоска.
— А ты? Ты готова умереть за своих?
— Нет, — сказала я. — Я готова жить за них. Это сложнее.
---
Через несколько дней Тео остался со мной после занятий. Драко ушёл на тренировку.
— Астрея, — начал он. — Я должен сказать тебе кое-что.
— Говори.
Он долго собирался с мыслями. Потом выдохнул:
— Я люблю тебя. Не как друга. Я знаю, что ты с Фредом. Я не собираюсь ничего разрушать. Но я хотел, чтобы ты знала.
Я молчала. Тео был мне дорог, но не так.
— Спасибо, — сказала я наконец. — За честность. Но ты знаешь мой ответ.
— Знаю. И принимаю. Просто... ты единственная, кто видит во мне человека, а не сына Пожирателя.
— Ты и есть человек, Тео. Хороший.
Он улыбнулся. Нежно, чуть грустно.
— Друзья?
— Друзья.
Он кивнул и ушёл. Я смотрела ему вслед и думала: как же сложно быть подростком, когда вокруг война, а сердце хочет просто любить.
---
Фред поймал меня вечером у лестницы.
— Ты какая-то задумчивая, — сказал он, беря за руку.
— Просто думаю.
— О чём?
— О будущем. О том, что будет после школы.
— А давай не будем думать о грустном? — он притянул меня к себе. — Давай думать о том, что завтра я украду для тебя пирожное из кухни.
— Ты всегда воруешь пирожные.
— Потому что ты их любишь.
Я улыбнулась. С ним было легко. Даже когда внутри всё кипело.
— Фред, — сказала я. — Ты когда-нибудь боялся, что мы окажемся по разные стороны?
Он замер.
— Ты о Пожирателях?
— Да.
— Ты не станешь одной из них, — сказал он уверенно. — Я знаю тебя.
— А если меня заставят?
— Тогда я вытащу тебя. Хоть из Азкабана, хоть из Преисподней.
Я прижалась к нему.
— Ты идиот.
— Твой идиот.
Он поцеловал меня, и на секунду я забыла о Беллатрисе, о Люциусе, о выборе.