5-хогсмид
Я стою у выхода из подземелий Слизерина и жду, пока Драко закончит возиться с шарфом. Он уже три раза перемотал его — то слишком туго, то слишком свободно. Пэнси Паркинсон крутится рядом, надеясь, что её пригласят, но Драко даже не смотрит в её сторону.
— Малфой, если ты не отлипнешь от зеркала, мы опоздаем, — говорю я.
— Блэк, если ты не заткнёшься, я скажу Филчу, что ты прячешь летучих мышей в женском туалете.
— Это была один раз. И мыши сами залетели.
Драко наконец заканчивает, и мы идём к выходу. Кассиус ждёт нас в Большом зале — он уже успел позавтракать и украсть у меня с тарелки тост, пока меня не было.
— Ты не мой брат, — говорю я, садясь рядом.
— Я твой близнец. Это хуже.
Он жуёт мой тост с маслом и улыбается. Я не могу злиться на него по-настоящему — это единственное лицо на свете, которое похоже на моё. И на отца. Кассиус — его копия, только с моими глазами. Я — мамина копия, но с отцовским взглядом.
Вместе мы выглядим как пазл, который никогда не соберётся.
— Ты взяла мантию? — спрашивает Кассиус.
— Зачем? Мы идём в Хогсмид, а не в Запретный лес.
— Фред Уизли сказал, что сегодня испытывает новые «фейерверки липучки». Если ты окажешься рядом, понадобится не мантия, а бомбоубежище.
Я закатываю глаза.
— Если Уизли подойдёт ко мне ближе чем на десять футов, он уйдёт с носом-редиской.
Драко фыркает:
— Ты так говоришь каждый раз, а в прошлый раз он обнял тебя на лестнице, и ты просто замерла.
— Я замерла, потому что собиралась ударить его Ослабляющим заклинанием.
— Ты замерла на три секунды. Потом ударила. Но три секунды ты просто стояла.
— Драко, ты хочешь умереть в шестнадцать?
Он поднимает руки в притворной капитуляции, но усмехается.
Выходим на улицу. Снег искрится под ногами, воздух режет лёгкие, но это приятно. Хогвартс остаётся за спиной, а впереди — Хогсмид, дымок над трубами «Трёх мётел» и обещание свободы, пусть и на несколько часов.
---
«Сладкое королевство» — это ловушка для сладкоежек, и я знаю это с первого взгляда.
Драко тянет меня за рукав внутрь, и мы оказываемся в раю для чревоугодников. Сладкие мыши бегают по прилавкам, шоколадные лягушки пытаются ускакать, а карамельные палочки светятся в витрине, как магловские гирлянды.
— Драко, мне не нужны конфеты.
— Это не тебе. Это мне. Ты просто постоишь рядом и сделаешь вид, что я не один.
Он покупает три коробки шоколадных шариков со взбитыми сливками внутри и пакет мятных лягушек. Я беру одну плитку тёмного шоколада без всяких глупостей. Просто шоколад. Как мама любила.
— Она брала такой же? — тихо спрашивает Кассиус, заметив, что я смотрю на плитку слишком долго.
— Ага.
— Тогда возьми две.
Я беру две.
Выходим на улицу, и я сталкиваюсь лбом с чьей-то грудью. Мятный аромат. Рыжий клок волос перед глазами.
— Блэк, ты меня преследуешь? — спрашивает Фред Уизли, и его голос звучит так, будто он нашёл клад.
— Уизли, если бы я хотела тебя преследовать, ты бы уже был в канаве.
Я отступаю на шаг. Рядом с Фредом стоит Джордж, и они оба держат по огромному пакету из «Зонко».
— Мы идём в «Три метлы», — объявляет Джордж. — Ты с нами?
— Нет.
— Она с нами, — говорит Драко.
— Драко!
— Если я хочу есть, а Кассиус мёрзнет, значит, она с нами, — повторяет он с каменным лицом.
Я смотрю на Кассиуса. Он действительно посинел — забыл тёплую мантию. Идиот.
— Ладно, — рычу я. — Но вы двое садитесь за другой стол.
Фред кладёт руку на сердце:
— Ты разбиваешь мою душу на кусочки.
— У тебя нет души. Пошли уже.
---
«Три метлы» пахнут печеньем, согревающим вином и чужими разговорами.
Мы занимаем столик в углу — я между Кассиусом и окном, чтобы видеть всех, кто входит. Драко напротив, напряжённый, потому что за соседним столиком сидят Гарри Поттер с компанией. Рон Уизли пялится на нас, как сова на погремушку.
Гермиона Грейнджер, заметив мой взгляд, вежливо кивает. Я отвечаю тем же. Она нормальная, для гриффиндорки. Поттер — сложнее. Он постоянно смотрит на меня, как будто ждёт, что я признаюсь в чём-то.
Фред и Джордж приносят четыре кружки сливочного пива. Я не просила.
— Третья бесплатно, — говорит Фред, ставя кружку передо мной. — Я не брала первую и вторую.
— Это была акция.
Я делаю глоток. Вкусно. Дьявол.
Фред садится напротив меня — прямо рядом с Драко, который тут же поджимает губы. Но Драко не выгоняет его, потому что мы «временно перемирие», и сейчас это удобнее, чем скандалить.
— Я слышал, ты боишься липких фейерверков, — говорит Фред.
— Я не боюсь. Я их уничтожаю.
— А докажи.
— Найди меня в коридоре после ужина. Покажу.
Джордж тихо ржёт в кулак. Кассиус делает вид, что рассматривает меню, хотя мы уже заказали.
В этот момент моё сливочное пиво... взрывается.
Пена фонтаном бьёт мне в лицо, заливает мантию, волосы, стол. Я сижу, моргая, и чувствую, как сладкая вязкая жижа стекает по шее за воротник.
— УИЗЛИ.
Фред зажимает рот рукой, но плечи трясутся. Джордж уже не скрывает — он смеётся в голос.
— Это была шипучка, — выдавливает Фред. — Они такие маленькие, незаметные. Я положил всего одну.
— В МОЁ ПИВО.
— Хотел посмотреть, как ты отреагируешь.
Я встаю. Вся мокрая, липкая, с кусочками пены на ресницах. Трактир затихает. Поттер смотрит с ужасом. Грейнджер приоткрыла рот. Драко отодвинулся, чтобы не испачкаться.
— Ты покойник, Уизли.
Фред перестаёт смеяться. Быстро.
— Астрея, да ладно, это шутка...
— Сейчас я тебе устрою шутку.
Я выхожу из-за стола и иду к выходу. На мне пальто не застёгнуто, и холодный воздух ударяет в мокрую одежду, но я слишком зла, чтобы мёрзнуть.
— Астрея, подожди!
Он догоняет меня на улице. Снег хрустит под ногами. Я разворачиваюсь, чтобы ударить его — локтем, заклинанием, чем угодно, — но спотыкаюсь о собственный подол, лечу в сугроб и исчезаю в нём почти целиком.
Снег забивается в рукава, за шиворот, в уши.
Я лежу в сугробе, смотрю в серое небо и понимаю, что могу либо убить его, либо... засмеяться.
Я смеюсь.
Сначала тихо. Потом громко — так, что слёзы текут по щекам и замерзают на морозе.
— Ты... ты идиот... — бормочу я, пытаясь встать и падая снова.
Фред протягивает руку. Я смотрю на неё секунду, потом хватаю и дёргаю вниз так, что он тоже падает в сугроб рядом.
— Ты злобная фея! — кричит он, пытаясь выбраться.
— А ты рыжий снеговик!
Мы сидим в сугробе, мокрые, злые и смеющиеся. Кассиус и Драко выходят из трактира, смотрят на нас, переглядываются.
— Не лезь, — говорит Кассиус. — Она сама разберётся.
Драко вздыхает:
— Она в него влюбится, и я перестану с ней разговаривать.
— Не перестанешь.
— Не перестану. Но буду жаловаться.
Фред наконец встаёт и протягивает мне руку снова. На этот раз я беру её.
— Ты прекрасна, даже когда злая, — говорит он.
Я замираю.
— Не говори таких вещей, — отвечаю тихо.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что с ними делать.
Он не убирает руку. Снег падает на наши волосы. Мы стоим так дольше, чем нужно для простого «помочь встать».
Кассиус кашляет. Я отдёргиваю ладонь.
— Пошли, — говорю я. — Я хочу ещё сливочного пива. Без шипучек.
Фред улыбается — широко, почти глупо:
— Без шипучек — это скучно.
— Тогда я тебя утоплю в сугробе.
— Уже было. Понравилось.
Я иду вперёд, чувствуя его взгляд на своей спине.
Внутри что-то ёкает, и я приказываю этому чему-то заткнуться.
Оно не слушается.
---
Вечером в гостиной Слизерина Драко садится рядом и тихо говорит:
— Ты влюблена.
— Я убью тебя.
— Это не отрицание.
Он прав. Но я никогда ему этого не скажу.