4-грифиндорцы
Хогвартс в декабре пахнет елкой, мокрыми камнями и чужим одиночеством. Я узнала этот запах в прошлом году, когда мама умерла, и он прилип к моей мантии, как проклятье. Иногда мне кажется, что люди чувствуют его на мне — запах того, кто остался один, даже когда рядом брат.
Но я не одна. У меня есть Кассиус. И Драко. И этого достаточно.
По крайней мере, я так говорю себе каждое утро.
---
Утро. Большой зал. Завтрак.
Я сижу между Кассиусом и пустотой — слева от меня обычно место Драко, но сегодня он опаздывает. Это на него не похоже. Драко — существо привычки: подъем в семь, идеально завязанный галстук, презрительный взгляд на гриффиндорский стол ровно на три секунды.
— Где твой рыцарь в сверкающих доспехах? — спрашивает Кассиус, намазывая масло на тост.
— Не смей называть его рыцарем. Он взбесится.
— Тем более.
Я оглядываю Слизеринский стол. Пэнси Паркинсон поджимает губы, когда наши взгляды пересекаются — она всё ещё считает, что Драко принадлежит ей по праву чистой крови и наглости. Я делаю вид, что не замечаю. Её вражда скучна. Как магловская ромашка.
— Астрея.
Голос с другой стороны зала. Я поднимаю голову.
Гарри Поттер.
Мы не знакомы. Мы никогда не разговаривали. Но он смотрит прямо на меня, как будто собирается спросить что-то важное. Рядом с ним Гермиона Грейнджер шепчет: «Не надо, Гарри», а Рон Уизли смотрит с подозрением — он вообще на всех слизеринцев смотрит так, будто они уже украли его десерт.
Я приподнимаю бровь.
Поттер мнется, потом встаёт и идёт к нам. Через весь зал. Под удивлёнными взглядами профессоров.
— Ты Астрея Блэк? — спрашивает он.
— А ты Гарри Поттер, — отвечаю я. — Мы оба знаем, кто мы. Что тебе нужно?
Он садится напротив меня. Кассиус замирает с ножом в руке.
— Твой отец, — тихо говорит Поттер. — Регулус Блэк. Он... он был Пожирателем смерти. Но потом исчез. Мне сказали, что он пытался уничтожить что-то. Что-то важное.
Я леденею.
Никто не говорит о моём отце. Никто. Потому что Кассиус и я — единственные, кто имеет на это право.
— Это не твоё дело, Поттер, — говорю я ровно.
— Он мог знать что-то про Волдеморта.
За соседними столами становится тихо. Имя. Он произнёс его имя вслух. Как воду попил.
Я встаю. Кассиус — следом.
— Выбирай слова осторожнее, — говорю я, наклоняясь к Поттеру. — Ты — Избранный, я — просто Блэк. Но если ты ещё раз произнесёшь имя моего отца в этом зале, я заставлю тебя пожалеть, что твоя мать умерла за тебя.
Это жестоко. Я знаю. Но я не могу иначе.
Грейнджер дёргает Гарри за мантию, и он уходит — оглядываясь, как будто я загадка, которую он обязательно разгадает.
Кассиус сжимает мою руку под столом:
— Ты была слишком резка.
— Он лезет не в своё дело.
— Он ищет ответы. Мы тоже ищем.
Я молчу. Потому что он прав.
Библиотека
Гермиона Грейнджер сидит в дальнем углу, заваленная книгами. Рядом никого — Поттер и Уизли сбежали, скорее всего, на трансфигурацию (или просто не выдержали темпа).
Мы садимся за соседний стол. Кассиус достаёт эссе по зельям. Драко — пергамент по истории магии. Я пытаюсь читать «Продвинутую защиту», но не могу сосредоточиться.
— У тебя ошибка в четвёртом параграфе, — говорит Грейнджер, даже не поднимая головы.
Я замираю:
— Что?
— В твоём эссе по защите от тёмных искусств. Ты неправильно цитируешь Уилберта Слинкхарда. Метод сдерживания мантикоры был опровергнут в 1792 году, а ты пишешь, что он действует.
Я смотрю на неё. Она смотрит в книгу. Как она могла увидеть моё эссе? Я держу его под локтем.
— Ты подглядывала?
— Ты держишь его вверх ногами, — спокойно отвечает она. — Не специально. Просто ты нервничаешь.
Она права. Я нервничаю. Потому что после завтрака я чувствую, как чужие взгляды сверлят мою спину.
Грейнджер откладывает книгу и поворачивается ко мне:
— Послушай. Я знаю, что ты думаешь обо мне. Грязнокровка, выскочка, все дела. Но я также знаю, что твой брат помог Невиллу на зельях. И что ты защищала первокурсницу-пуффендуйцу от слизеринцев на прошлой неделе.
Драко дёргается, но я кладу руку ему на запястье, успокаивая.
— Ты следишь за мной? — спрашиваю я.
— Я наблюдаю. Это разные вещи.
Я хочу понять, кто ты.
— И что ты поняла?
Она смотрит мне прямо в глаза:
— Что ты злая, потому что боишься. Что ты потеряла мать и отца и не знаешь, кому верить. Что ты умнее, чем показываешь. И что ты нравишься Фреду Уизли, хотя он тебя бесит.
Краснею. Я, Астрея Блэк, которая не краснеет ни перед кем, чувствую, как щёки заливает жаром.
— Это не твоё дело, — шиплю я.
— Ничьё не моё. Но если ты сделаешь ему больно — я лично превращу тебя в чайник. Он хороший человек, хоть и идиот.
Грейнджер возвращается к своей книге, как будто ничего не случилось.
Кассиус смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Заткнись, — говорю я.
— Я ничего не сказал.
— Ты думаешь.
— Да. Думаю. Что ты влюблена.
Я швыряю в него пергаментом.
Драко вздыхает:
— Блэк, ты как всегда.
— А ты как всегда — зануда.
Но я улыбаюсь. Впервые за день.
Мы выходим из библиотеки и сталкиваемся с ними в коридоре. Фред и Джордж стоят, прислонившись к стене, как два кота, которые ждут мышей.
— Астрея Блэк, — провозглашает Фред. — Мы хотим пригласить тебя на прогулку в Хогсмид.
— Нет.
— Мы не закончили.
— Вы закончили, даже не начиная.
Джордж кладёт руку на сердце:
— Ты ранишь нас в самое сердце.
— У вас есть сердце? Я думала, там зияющая пустота и запах серы.
Фред делает шаг вперёд. Я не отступаю.
— Пойдём с нами, Блэк. Будет весело.
— С тобой никогда не бывает весело, Уизли. Бывает хаотично, шумно и пожароопасно.
— И это не весело?
Я закатываю глаза и пытаюсь пройти мимо, но Фред ловит меня за руку.
— Отпусти, — говорю я.
— Поцелуй меня, и отпущу.
— Поцелую локтем в лицо.
— Тоже вариант.
Он смеётся. Идиот. Я вырываю руку и ухожу быстрым шагом.
— Она улыбнулась! — кричит мне вслед Джордж.
Я не улыбнулась.
Немного.
Поздний вечер. Астрономическая башня.
Я прихожу сюда, когда не могу спать. Отсюда видно всё — Запретный лес, озеро, звёзды. Мои звёзды. Блэки всегда были звёздами, даже когда падали.
Сегодня на башне уже кто-то есть.
— Ты, — говорю я.
Невилл Долгопупс оборачивается и чуть не роняет телескоп.
— Астрея! Я не ждал...
— Не важно.
Я сажусь на подоконник рядом с ним. Мы молчим. Это странно — я и гриффиндорец. Но он не Поттер, не Уизли. Он тихий.
— Твой брат хороший, — вдруг говорит Невилл. — Кассиус. Он помогает мне на зельях.
— Знаю. Он всем помогает.
— Ты тоже могла бы помогать.
— Я не умею.
— Умеешь. Ты просто не хочешь.
Я смотрю на него. Он не боится меня. Это странно. Большинство боятся.
— Почему ты здесь? — спрашиваю я. — В башне?
Невилл смотрит на свои руки:
— Мои родители... они не умерли. Но их нет. Понимаешь?
Я понимаю. Он говорит о том, что можно потерять человека, даже если он дышит.
— Моя мать умерла, — говорю я. — А отца я никогда не знала. Но я их помню. Каждый день.
— Это больно?
— Это всё, что у меня есть.
Невилл кивает. И мы снова молчим — смотрим на звёзды.
— Блэк, — говорит он через минуту. — Можно я буду называть тебя по имени?
— Невилл, — отвечаю я. — Можно я не буду называть тебя Долгопупсом?
Он улыбается. Я почти улыбаюсь в ответ.
---
Ночь. Спальня Слизерина.
Я лежу на кровати и смотрю в потолок. Рядом — пустая кровать Пэнси, которую я выгнала ещё на первом курсе. Моя комната. Моя крепость.
Мысли путаются.
Поттер с его вопросами об отце.
Грейнджер с её словами про Фреда.
Драко и его отец.
Невилл на башне.
И Фред. Чёртов Уизли, который смеётся, когда я его отшиваю.
Я закрываю глаза.
— Мама, — шепчу я в пустоту. — Что мне делать? Я не знаю, как быть собой, когда все смотрят.
Тишина.
Но мне кажется, что кто-то гладит меня по волосам.
Может, это ветер. Может, память.
Может, это она.
Я засыпаю впервые за долгое время без снов.