Тень под ветвями

Тишину мирного вечернего лагеря Оматикайя разорвал душераздирающий, полный боли и отчаяния крик икрана.

Это был не обычный клич возвращающегося охотника. Этот звук был пропитан смертью. Весь клан, от воинов до матерей с детьми замер устремив взгляды в небо. Из-за крон деревьев вынырнула Кана.

Её обычно безупречный полет был тяжелым и неровным. Она тяжело махала крыльями, оставляя за собой в воздухе едва заметный багровый след, и стремительно снижалась прямо к центральной площади лагеря.

Кана жестко рухнула на деревянный настил, едва не сбив стойки с оружием. Она жалобно заскулила, пытаясь удержаться на дрожащих лапах.

Со спины летуна спрыгнул Нетейам. Старший сын вождя, всегда такой собранный и идеальный, сейчас выглядел как оживший кошмар. Его синяя кожа лицо и руки были полностью залиты темной, густой кровью. И эта кровь принадлежала не ему.

На его руках безвольно, словно сломанная кукла, лежала я.
Моя голова запрокинулась назад, темные косы свесились вниз, а лицо было белее лунного света. Прямо под ключицей зияла страшная, кровоточащая рана, залившая багровым цветом некогда красивый топ из перьев.

- Целителей! Мама! Сюда, быстрее! - сорванным, совершенно чужим голосом закричал Нетейам, падая на колени прямо посреди площади и бережно укладывая мое тело на землю.

Толпа соплеменников ахнула и в ужасе отшатнулась.

В ту же секунду сквозь толпу, расталкивая всех на своем пути, прорвался Ло'ак. Услышав крик Каны, он бежал с другого конца лагеря ведомый самым страшным предчувствием в своей жизни.
Когда он увидел Нетейама на коленях в луже крови и мое безжизненное тело, время для него остановилось. Мир вокруг перестал существовать.

- Атрина... - выдохнул Ло'ак. Его голос сломался.

Он рухнул на колени рядом со мной, не обращая внимания на пачкающуюся кровь. Его трясущиеся руки потянулись к моему лицу, пальцы судорожно коснулись бледных, холодных щек.

- Нет, нет, нет, Эйва, пожалуйста, только не это... открой глаза! Открой глаза, посмотри на меня! - в панике зашептал он, прижимаясь лбом к моему лбу. Его горячие слезы падали прямо на мое неподвижное лицо. - Ты обещала мне! Ты обещала, что вернешься!

- Разойдитесь! Дайте пространство! - раздался властный, резкий голос Нейтири.

Жена вождя бросилась к нам вместе с Кири, в руках которой уже были зажаты бинты и лечебные травы.
Следом за ними, расталкивая толпу обезумевшим взглядом, выбежали мои родители.

Мать Мевсия, всегда такая холодная и отстраненная, при виде моего окровавленного тела издала дикий, звериный вой. Она упала на землю с другой стороны от меня, хватаясь за голову. Вся её былая строгость рассыпалась в прах, обнажив бесконечный ужас матери, которая теряет уже второго ребенка. Пэтнай застыл на месте, как каменная статуя. Его лицо посерело, а огромные кулаки сжались так что кожа на костяшках треснула.

- Неси её в шатер, Нетейам! Живо! - скомандовала Кири, её голос дрожал, но руки действовали четко и профессионально. Она тут же прижала к моей ране плотный пучок мха, пытаясь остановить кровотечение. - Пуля прошла навылет, но задела сосуды. Она теряет слишком много крови!

Ло'ак вскочил на ноги, готовый сам нести меня, но Нетейам оказался быстрее. Старший брат подхватил мое тело, бережно прижимая к себе и побежал в сторону шатра целителей.

- Пустите меня! Я должен быть там! - крикнул Ло'ак, пытаясь прорваться вслед за ними, но сильные руки Джейка Салли перехватили его поперек груди.

- Остынь, сын! Ты будешь только мешать! - рявкнул Олойэюктон, с трудом удерживая вырывающегося Ло'ака. - Дай целителям делать свою работу!

- Она умирает, отец! Она умирает из-за этой проклятой разведки! - в истерике прокричал Ло'ак, и его голос сорвался на рыдание. Он перестал вырываться и просто осел на землю, пряча лицо в окровавленных ладонях.

Джейк опустился рядом с младшим сыном, тяжело положив руку ему на дрожащее плечо. Вождь обвел мрачным взглядом толпу, остановившись на Пэтнае.

- Что там произошло? - жестко спросил Пэтнай, подходя к Джейку. В его глазах горел огонь, требующий мести.

В этот момент из шатра вышел Нетейам. Его грудь тяжело вздымалась. Он был по локоть в моей крови, а в кулаке он сжимал что-то маленькое и хрупкое. Старший сын медленно подошел к Пэтнаю и Ло'аку. Его трясло.

- Засада, - глухо, мертвым голосом ответил Нетейам, глядя в пустоту перед собой. - Рекомбинанты. Они открыли огонь. Один из них целился в меня. Снайпер. Я не видел его. А она...

Голос Нетейама дрогнул. Он сглотнул, поднимая полные слез и невыносимого чувства вины глаза на отца Атрины и на своего младшего брата.

- Она увидела прицел на моей груди. И она бросилась наперерез. Она закрыла меня собой. Эта пуля предназначалась мне.

Слова Нетейама повисли в воздухе тяжелым, ледяным приговором.
Ло'ак медленно поднял голову. В его желтых глазах читалась такая бездна боли, что Нетейам невольно сделал шаг назад. Ло'ак понял всё. Его брат жив только потому, что дикарка отдала свою жизнь за него.

Нетейам разжал кулак. На его окровавленной ладони лежали остатки разбитого пулей ожерелья. Те самые кости и перья, которые я так бережно хранила в память о погибшей сестре.

- Ожерелье раскололось, - тихо добавил Нетейам, протягивая его Пэтнаю. - Эйва, прости меня. Я не смог её уберечь.

Пэтнай дрожащими руками забрал остатки оберега своей дочери. Великий, суровый воин который никогда не плакал, опустил голову и по его синим щекам покатились скупые, тяжелые слезы.

В шатре целителей время превратилось в бесконечную пытку.
Я плыла в темной, вязкой пустоте. Боли больше не было. Было только ощущение невероятного, пронизывающего до костей холода. Я слышала голоса где-то очень далеко, словно сквозь толщу воды.

- ...сердцебиение падает! Давай сюда сок этой травы, быстрее! - кричала Кири.

- Держи её, она бредит! - это был голос Нейтири.

- Моя девочка, моя сильная девочка, не уходи Эйва умоляю, не забирай её у меня! - кто-то горько плакал, держа меня за ледяную руку. Это была мать. Моя вечно холодная, строгая мать, которая сейчас умывалась слезами, прижимаясь к моей окровавленной ладони.

«Мама...» - хотела сказать я, но губы не слушались.

Темнота становилась всё плотнее. Я чувствовала, как жизнь медленно по капле вытекает из моего тела. Я вспомнила Древо Голосов. Вспомнила светящийся образ сестры. Может мне просто отпустить? Может там, с ней мне будет не так больно?

Но вдруг сквозь этот манящий белый свет пробился другой голос. Хриплый, сорванный, отчаянный.
- Атрина,милая. Пожалуйста.

Ло'аку всё-таки удалось прорваться в шатер. Его грубо оттаскивали, но он вырвался и упал на колени прямо у моего изголовья.

- Не смей сдаваться, слышишь меня?! - его горячее дыхание коснулось моей щеки. Его пальцы, перепачканные моей же кровью, вцепились в мои плечи. - Ты обещала мне! Мы должны были спрятаться ото всех! Мы должны были гулять в той долине! Не оставляй меня одного в этом проклятом мире, Атрина!

Его отчаяние было настолько сильным, что оно словно якорем зацепило мое угасающее сознание.
«Ло'ак... Мой скаун».

Внезапная вспышка острой, невыносимой агонии пронзила мою грудь, это Кири залила в рану жгучий экстракт, чтобы прижечь порванные сосуды. Мое тело инстинктивно выгнулось дугой. Из горла вырвался хриплый, булькающий крик и я распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух.

- Она дышит! Она вернулась! - закричала Кири, придавливая меня обратно к циновке. - Держите её крепче, мне нужно зашить рану!

Мои мутные, расфокусированные глаза заметались по шатру и остановились на Ло'аке. Он был прямо надо мной. Его лицо было мокрым от слез, а глаза расширились от дикого облегчения. Он мгновенно перехватил мою руку, сплетая свои пальцы с моими с такой силой, словно пытался передать мне свою жизненную энергию.

- Я здесь. Я держу тебя, - шептал он, не сводя с меня обезумевших от любви глаз. - Терпи, пожалуйста, терпи.

Я не могла говорить. Боль накрывала меня огромными, черными волнами, грозясь снова утащить на дно.

«Я не уйду», - подумала я, прежде чем новая волна агонии окончательно лишила меня сознания, погружая в спасительный, тяжелый сон где единственным светом оставался жар его переплетенных со мной пальцев.

За пределами шатра, в сгущающихся сумерках, Нетейам сидел на земле, прислонившись спиной к корням дерева. Он смотрел на свои руки, которые всё ещё были покрыты засохшей кровью Атрины.
Джейк Салли подошел к сыну и молча сел рядом, передавая ему кувшин с чистой водой.

- Она будет жить, отец? - глухо спросил Нетейам, не поднимая глаз.

- Эйва решает, сынок. Но она боец, - тихо ответил Джейк. - Ты привез её вовремя. Ты спас её.

- Нет, отец, - Нетейам покачал головой, и горькая слеза скатилась по его щеке. - Это она спасла меня. А я... я даже не успел сказать ей, как сильно я ею восхищаюсь. Я проиграл, отец. Я проиграл эту битву за её сердце еще до того, как началась настоящая война.

Он закрыл глаза, чувствуя как внутри него всё выжигает страшная смесь вины, боли и окончательного осознания, девушка которую он любил своей первой, чистой любовью отдала жизнь не из любви к нему, а из верности воина. А её сердце навеки принадлежало его брату.