Против тебя

Harley Pierson

1999 год

То было семь лет назад. Я была глупым ребенком, считающим, что мои проделки останутся на всю жизнь безнаказанными из-за трагедии моей семьи.

Но увы, так не случилось, и за семь лет меня несколько раз ловили, помещали в центр содержания несовершеннолетних и заносили шалости в моё дело.

Можно ли сказать, что меня чему-то это научило? Конечно. Осторожности, недоверию и мести. Я научилась убирать за собой следы, врать без эмоций на лице и отвечать тем, кто считал себя выше.

Ненависть росла во мне с каждым годом, копилась где-то в закоулках мозга и увеличивалась по мере наказания, что мне выдавали.

Отец перестал реагировать после третьей моей поимки. Для начала, конечно, он провел воспитательные методы, избив меня шнуром от старого телевизора, а потом сам же и рассказал, как воровать «красиво».

Когда меня арестовали за кражу со взломом год назад, он даже ничего не сказал. Я подумала, что он слишком пьян, чтобы говорить, но позже, на встрече уже в центре, он лишь покачал головой, советуя закончить с отсидками до совершеннолетия.

Меня забавляло, как он принимал мою жизнь и тягу к интересным вещам. Я мало знала о его жизни до брака с матерью, но что-то мне подсказывало она прошла так же, как и моя.

Седьмого сентября девяносто девятого года главный начальник центра наконец подписал приказ о моем освобождении.

Я мигала ему глазками все то время, пока собирала свои вещи и переодевалась в одежду, отличную от рыжей робы. Вообще, комбинезон мне шел, но я бы предпочла красный цвет.

Сухой воздух и горячий ветер обдали моё лицо, как только я покинула здание. На лицо натягивалась улыбка, но я старалась сдержаться, топая к машине Сорайи, своей подруги. Отец, как обычно, пропустил столь важное мероприятие.

—Посмотрите, кто снова вышел?, — съязвила девушка, стоя возле своей машины и опираясь на дверцу локтем.

Сорайя была моей одноклассницей в средней и теперь уже старшей школе. Ее рост точно превышал метр восемьдесят, из-за чего я со своим метр шестьдесят два выглядела подобно ребенку рядом с мамой.

—Надеюсь, ты рада, — усмехнулась я, закидывая сумку на заднее сиденье старенького Шевроле.

Сорайя закатила глаза, поправляя свои бледно-розовые пряди волос, которые так сильно контрастировали с темной кожей. Кажется, она уже сожгла их все, красясь с двенадцати лет. Темные корни уже проглядывались, но похоже, ее это не волновало.

Я запрыгнула на пассажирское сидение, когда она села за руль. Машина заурчала под нами, и я тут же полезла в бардачок, по обыкновению находя там пачку сигарет.

Чиркнув зажигалкой, я затянулась, выдыхая облако дыма. Легкие наполнились приятной истомой, и на моём лице растянулась улыбка.

Сорайя закатила глаза, наблюдая за мной. Одна из её рук лежала на руле, пока второй она подожгла сигарету, которую перед этим я засунула ей в рот.

—На этот раз хоть что-то в мозгах отложилось?, — прохрипела она, заворачивая на проезжую часть.

Я сделала еще одну затяжку, ухмыльнувшись. Мои глаза опасно сверкнули.

—Конечно, — лилейным голосом произнесла я, играя с зажигалкой, — Теперь красть буду тихо и без угроз.

Сорайя фыркнула, выдыхая дым перед собой. Она не была паинькой и все же не занималась тем, что делала я. Не то, чтобы её семья была лучше или богаче. Всё же мы были из одного района.

—Разве за тобой не закрепили няньку?, — она прошлась по мне взглядом карих глаз, щурясь от дыма, летевшего ей в лицо.

—Да, как обычно, — цокнула я, сжимая фильтр в руке сильнее.

После каждого попадания в центр за человеком закреплялся куратор, к которому мне нужно было приходить раз в две недели с отчетами о своей успеваемости и тому подобное. Моя верхняя губа приподнялась в отвращении после мыслей об этом, а Сорайя ухмыльнулась.

—Если не хочешь вернуться туда, придется ходить, — подливала масла в огонь девушка. Я выкинула в окно окурок, чувствуя, что еще чуть-чуть и подожгу ей салон машины.

—Мне плевать, — руки потянулись к магнитоле, стараясь включить что-то из музыки. К черту я наслушалась нотаций за год в центре.

—Тебе уже шестнадцать, Харли, — ее голос становился серьезнее. Сорайя Пью была настоящей мамочкой, ничего не скажешь. Кажется, при моем задержании она злилась больше, чем мой отец.

—Я знаю, сколько мне лет, — огрызнулась я, находя кассету с названием «Californication — Red hot Chilli Peppers»

Вставив её в магнитолу, я откинулась на спинку сиденья, дергая ногой под бит.

—Тем более, должна понимать, чем закончится следующий арест, — не унималась Сорайя, жужжа у меня над ухом, как назойливая муха. Она выкинула окурок, цепляясь двумя руками за руль.

—Не отвлекайся от дороги, — бросила я, поправляя белый топ на бретельках. За год моя грудь, видимо, выросла, поэтому одежда периодически натягивалась, оголяя живот.

Сорайя фыркнула, надевая солнечные очки и отворачиваясь к дороге.

Она не могла мне указывать. Я и сама прекрасно понимала, что будет, если я снова попадусь в следующие несколько лет. Тюрьма будет ждать меня с распростертыми объятиями. Конечно, это не входило в мои планы.

Через несколько минут, почти под конец песни, мы завернули на мою улицу, и Сорайя остановилась около побитого временем дома. Он не менялся, за исключением растительности, ставшей в два раза выше.

—Ты завтра идешь в школу? Или на домашнем аресте?, — я оторвалась от рассматривания дома, отвлекаясь на вопрос подруги. Приподняв ногу, я с ухмылкой показала отсутствие следящего браслета на щиколотке.

—Пойду конечно, — вытащив с заднего сиденья сумку, я потянулась к ручке двери, — Надо же посмотреть, как изменилась старшая школа Бойл-Хайтс.

Я подмигнула девушке, выскакивая из автомобиля, и Сорайя снова закатила глаза. Она сидела вполоборота, слегка сгорбившись. В таком её положении я легко могла увидеть татуировку между её грудей. Она набила её в четырнадцать.

—Не натвори ничего до завтра, — съязвила Пью, сощурившись.

Я показала ей средний палец, сморщив нос. Моя рука не опускалась, пока она не отъехала на достаточное расстояние.

Накинув сумку на плечо, я наконец развернулась и толкнула ногой калитку. В маленьком дворе уже валялись бутылки. Где-то даже разбитые.

Мои глаза закатились, и я прошла мимо, открывая дверь, которая по обыкновению была не заперта. Тут же послышался храп. Повернув голову, я увидела на побитом жизнью диване отца. Он запрокинул голову назад, широко открыв рот. Всё та же майка-алкоголичка, растянутые шорты и догоревшая сигарета в руке. Прибавляются лишь морщины и килограммы.

Я закрыла дверь, проходя вглубь дома. Здесь, как обычно пахло перегаром и жженой резиной. На лицо даже натянулась улыбка от родной атмосферы. В центре пахло хлором.

Открыв дверь собственной комнаты, я чуть не задохнулась от запаха гнили. На обшарпанном комоде лежал мой прошлогодний обед.

Зажав нос, я прошла, быстро выкинув остатки еды в окно. Отец не заходил в эту комнату с момента моего задержания? Ожидаемо.

Приземлившись на кровати, я кинула сумку на кресло-качалку и несколько секунд осматривала родные облезлые стены. Кое-где виднелась плесень, а запах заставлял глаза слезиться. Я закусила щеку, продолжая упрямо сидеть на месте, пока не потянулась к комоду.

В нижнем шкафчике лежала коллекция спичек и зажигалок. Я дернула одну, тут же начиная крутить колёсико. Пламя то появлялось, то исчезало. Запах газа начал усиливаться, а я зависла, наблюдая за красным огоньком.

Я не могла избавиться от этого. Мне нравился вид огня, мне нравился треск горящего дерева, запах дыма и жжения. Руки тянулись к огню, а глаза застывали каждый раз, когда я смотрела на него.

Сорайя как то раз сказала, что в свете пламени мои радужки приобретают красный оттенок. Это был мой любимый цвет.

На кухне раздался звон стационарного телефона. Я резко перестала играться с зажигалкой, поднимая голову. Звук продолжал трещать на весь дом, и я не выдержала, выходя в коридор.

Пройдя мимо отца, я сняла трубку, прикладывая её к уху.

—Да?

—Харли...это ты? Сора сказала, что тебя отпустили, — на той стороне раздался голос Лулу. Мои плечи расслабились, и я пожалела о грубой интонации, с которой начала диалог.

—Да, Лулу, я дома, — я прижалась к косяку стены, наблюдая за кряхтящим отцом, отчаянно пытающимся открыть глаза.

—Я рада, надеюсь всё хорошо? Ты в порядке? Завтра придешь в школу?, — ее вопросы полились рекой, а щебечущий голосок вернул меня на год назад в тот день, когда меня увезли. Лулу плакала тогда больше всех.

—Всё в порядке, и да я приду.

На том конце повисла тишина. Будто она не знала, чем заполнить пустоту или не знала, что можно спрашивать, а что нет. Я оборвала её прерывистое дыхание:

—Давай завтра встретимся и поговорим, да?

—Да, конечно. Отдыхай, Харли.

Раздались гудки, и я повесила трубку, наблюдая за очнувшимся отцом. Он повернул голову в мою сторону, почесывая залысину.

—Вернулась?

Я кивнула, сложив руки на груди. Он бросил сигарету в пепельницу, тут же доставая следующую.

—Сходи отцу за бутылкой поправиться.

Я поджала губы, наблюдая за его жалкими попытками найти зажигалку. С каждым годом он все больше был похож на недееспособного идиота. Это не радовало.

—Дай денег. Или мне снова надо в центр?

Папа поднял уставшие глаза, осматривая меня с ног до головы. Уголки его губ слегка приподнялись.

—Около плиты на кухне, — он махнул рукой в левую сторону, и я двинулась туда.

Дверь чуть не слетела с петель, когда я вышла на улицу.

...

Холодная вода окатила меня, заставляя вскрикнуть и вскочить с кровати. Я распахнула глаза, пытаясь понять, что произошло.

Надо мной стояла Сорайя с кружкой в руке и ехидной улыбкой на лице.

—Какого хрена?, — зарычала я, пытаясь убрать с лица мокрые пряди. Майка промокла, а по коже пошли мурашки от холодной воды.

—Ты опоздаешь в свой первый день, заключенная, — съязвила девушка, ставя кружку на комод и открывая его, — Давай резче.

Достав оттуда темные джинсы и черный топ с длинными рукавами, она кинула их на кровать, а сама отошла на приличное расстояние, видимо, чтобы я не пнула её в моменте.

—А можно было просто подергать меня?, — зашипела я, косясь на нее исподлобья, пока снимала мокрую одежду, переодеваясь.

—Так неинтересно, — я в который раз одарила её убийственным взглядом, поднимаясь с постели.

Сама Сорайя была одета в рванные джинсы на низкой талии и черную майку на бретелях. Ее глаза были густо накрашены тушью, а выпрямленные волосы разметались по плечам, выглядя так, будто она летела сюда на скорости под двести.

Через минуту мы уже сидели в машине, слушая Бритни Спирс, потому что на пассажирском сегодня восседала Инди Холлис — наша одноклассница и в какой-то степени подружка.

Мы с Инди познакомились лишь в средней школе и то, только тогда, когда я вернулась с центра после своего первого ареста.

Инди имела неестественную загорелую кожу и светлые волосы, несколько прядей из которых она красила в голубой оттенок. Ее ресницы доставали до бровей, а декольте открывало почти всю грудь, начиная с тринадцати лет.

—Хватит малеваться, — цыкнула на нее Сорайя, пока девушка красила пухлые губы, смотря в боковое зеркало.

—Не нервничай, мы успеем, — пропела Инди, поправляя пару прядей, которые она закрепила в легкий хвост на затылке, оставляя остальные волосы россыпью по спине.

—Куда ты так торопишься?, — подала голос я с заднего места, закинув ноги на кожаные сиденья и катая во рту вишневый леденец.

—Сучка Биггс сказала, что если я еще раз опоздаю, то она доложит моим родителям о неуспеваемости, — пробурчала Сорайя, давя на педаль газа и входя в поворот.

Мы с Инди чуть не отлетели в стекло, еле держась за сиденья. Миссис Биггс была директором и той еще занозой в заднице. Ее ненавидела половина школы еще со среднего звена.

—Кто-то говорил, что она трахалась с учениками. Это правда или слух был?, — год назад об этом сплетничали все, и я не могла не уточнить.

—Никто так и не узнал, но после этого Колина Симса перевели в другую школу, — захихикала Инди, рассматривая свои длиннющие ногти.

—Колин? Твою мать, ну у нее и вкус, — я поморщилась, заставляя девочек засмеяться.

Мы наконец подъехали к старшей школе Бойл-Хайтс, останавливаясь на оживленной парковке.

Здание ничем не отличалось от остальных трущоб нашего района, разве что чистыми дорожками. На стене уже виднелись граффити, а пару подростков разбрасывали бутылки на газон. На ржавых лавках сидели старшеклассницы, будто соревнуясь, у кого юбка будет короче.

Мы вышли из машины, и мои глаза тут же нашли Лулу. Она стояла среди компании своих двух сводных старших братьев, сведя плечи вперед и смотря под ноги. Мои брови нахмурились, когда наши взгляды столкнулись. Девушка буквально побежала в нашу сторону, игнорируя оставленных братьев.

Через две секунды она уже стояла рядом с нами, натянув на лицо улыбку. Я прижала её к себе, положив руку на плечо.

—Пойдемте, — нетерпеливо буркнула Сорайя, параллельно здороваясь с кем-то по пути. Инди уткнулась в свой навороченный мобильный, который непонятно, у кого своровала. Насколько мне было известно, она все еще проживала с младшей сестрой в приюте.

Мы зашли в небольшое здание, где уже воняло травкой, как на улице прогремел выстрел. Лулу прижалась ко мне сильнее, будто пытаясь врасти, а все остальные застыли.

Мне показалось?

На улице тут же послышались крики.

Нет, не показалось. Глаза Инди расширились, и она заметалась между мной и Сорайей, которая так же застыла.

—Что блять происходит?, — прошептала она сквозь зубы, пытаясь рассмотреть через окно.

На улице снова раздались выстрелы, а через главный вход ворвались десятки учеников, расталкивая друг друга.

По инерции схватив Лулу, я побежала по коридору, пока за спиной не раздался звон разбитого стекла. Автоматически нагнувшись, я потянула за собой подругу, заставляя передвигаться, согнувшись.

Краем глаза я поймала розовые пряди Сорайи, а за ней блондинистые Инди. В коридорах начался переполох.

Что за хрень?!

Все бились друг об друга, пока окна разлетались от выстрелов, кроша стекло нам на головы. Я крепко держала уже рыдающую Лулу, стараясь не потеряться в хаосе криков и топота.

Через несколько секунд включилась сигнализация. Мою свободную руку схватили, и мы скопом залетели в пустой класс, попадав на пол.

—Твою мать, что происходит?, — зашипела я, потирая спину, на которую свалилась.

Сора шикнула на меня, тяжело дыша и сидя на корточках.

—Еще один стрелок, — шепнула мне Инди, успокаивающе поглаживая Лулу по плечу.

—Еще один? — приподняла я бровь, двигаясь за ними в сторону парт.

—В ноябре того года старшеклассник также пришел сюда с ружьем, — Инди сглотнула, переводя взгляд на Сорайю, — Слава богу никого не убил, но напугал знатно. Мы две недели были на каникулах.

Мои губы почти растянулись в ухмылке, пока я не взглянула на съёжившуюся Лулу. Ее трясло, как осиновый лист, а кожа стала бледной.

Я протянула к ней руку, заставляя посмотреть на меня.

—Мы в безопасности, Лулу, — ее губы тряслись, но я смотрела уверенно.

Ровно до того момента, пока выстрелы не раздались снова. Слишком близко, чтобы списать их на уличные.

Глаза Инди расширились, а у Лулу полилась новая порция слез. Сорайя была неподвижна, держа ручку двери и будучи самой близкой к опасности.

—Что ты черт возьми делаешь?, — прошипела я ей, привлекая внимание, — Иди к нам.

—Он зайдет, — прошептала она в ответ, и я услышала дрожь в её голосе, — Эта дверь не закрывается.

Я могла услышать, как сердце провалилось в пятки. Блять, я только вышла из центра. Какого черта?! Злость накатывала постепенно, но в голове уже роились мысли, которые нельзя было остановить.

Кто бы это ни был, он был гребанным мудаком, испортившим мне первый день после выхода на свободу. Он должен был гореть в огне. Должен был испытать тот страх, что сейчас испытывали мои подруги.

Мои руки сжались в кулаки, ногти царапнули ладони, и я почти подскочила с колен, как меня одернули назад, грубо схватив за руку.

Я чуть не закричала, почувствовав острую боль от возможного вывиха, но тут увидела в тени стеклянной панели на двери силуэт.

Это был парень, его руки были подняты, а в них находилось то, чего сейчас боялись все. Гребанное ружье.

Лулу зажала себе рот, чтобы не закричать от страха, а Инди закрыла глаза. Мы с Сорайей уставились друг на друга, будто это могло нам помочь.

Ее взгляд не выражал ничего, и я не знала, такой же у меня или нет. Полное безразличие, но на дне тонна страха. Ее тело выглядело каменным в то время, как моё тряслось от гнева.

Я хотела выйти, хотела забрать его ружье и выпустить пару пуль в него. Руки зачесались, а затем его силуэт исчез.

На улице послышались сирены. Я поджала губы, выдыхая и отводя взгляд от Соры.

Похоже, мы были обе готовы сегодня умереть.