Против тебя

Harley Pierson

9 сентября 1999 год

Восточный район Лос-Анджелеса, Бойл-Хайтс не отличался соблюдением законов, примерными, полными семьями и чистыми улицами.

Алкоголь пробовали в начальной школе, курить начинали ближе к двенадцати годам, до этого докуривая бычки за родителями, а если ты находил правильную компанию, то к семнадцати годам имел шрамы на руках от внутривенных инъекций разных наркотиков.

Никто не мог этого избежать. Никто и не хотел. Когда ты растешь в среде, где такое считается нормой, то не задумываешься о том, что может быть по-другому. Ты не веришь в такое и снова затягиваешься тонкой сигаретой, прежде чем пойти на уроки.

Я не отличалась от других. Я была ребенком того же района, переживая сценарий каждого человека, выросшего здесь. По-другому и быть не могло.

Пальцы застыли под холодной водой, пока я пыталась прийти в себя, качаясь из стороны в сторону. По телу стекал пот от невыносимой жары, а голова трещала, готовая вот-вот взорваться.

После нападения на нашу школу каким-то сумасшедшим мальчишкой, занятия приостановили. Был произведен допрос друзей, знакомых и в принципе всех, кто знал стрелка, на который меня конечно же не пригласили из-за года отсутствия.

Тем не менее мой куратор, Мисс Жюль в тот же день приехала в мой дом провести беседу. Эту женщину около двадцати пяти лет возрастом закрепили за мной ещё четыре года назад, когда я впервые попала в центр. Она была молода, раздражала меня до чёртиков своим визгливым голосом и почему-то боялась смотреть мне в глаза.

Мисс Жюль кривила лицо все то время, пока сидела на нашей пропахшей перегаром кухне. Я в пол уха слушала ее рассуждения о школьной стрельбе и как это плохо. Было ощущение, что она пытается отговорить меня от чего-то, что я очень хочу совершить. Будто стрелком была я, и это мое дело просят перевести во взрослую уголовную систему, грозя тюремным сроком от десяти лет.

К радости моего пьяного отца, Мисс Жюль уехала через час или чуть меньше. Он закрылся в своей комнате, как только она переступила порог. Ему было плевать, что случилось и как это могло повлиять на меня. Мисс Жюль почему-то была уверена, что я решу повторить столь интересную авантюру.

Я не могла сказать, что она неправа, ведь в момент нападения мои мысли занимала лишь месть маленькому идиоту. В тот день я правда жалела, что не имею лицензии на оружие, хотя меня это не особо волновало бы, будь ружье в моих руках.

На следующий день мы с девочками уже сидели в машине Сорайи на заправке ближайшей трассы, обсуждая ситуацию. Сора рассказала, что мальчишку звали Адэхи и в свои четырнадцать лет он был уже избит половиной школы. Ублюдки из старших классов издевались над ним, оскорбляя его мать за коренное американское происхождение. Я бы посмотрела на них в районе белых.

—Я слышала, что одного из своих обидчиков он всё же пристрелил, — вставила Инди, медленно надувая пузырь из жвачки.

—Нет, он попал в живот ему, — исправила Сорайя, щурясь от солнца и вытягивая ноги из окна, — В больнице валяется, говорили, даже операция была.

—Ужас, — прошептала Лулу, сидя на заднем сиденье рядом со мной и играясь с колечком в губе.

—Он заслужил, — цокнула языком Инди и тут же проследила за каким-то мужиком, выходящим из придорожного магазина, — Я сейчас приду.

Она поправила короткую джинсовую юбку, чтобы та хоть прикрывала трусы, и вылетела из машины, последовав за мужчиной. Мы с девочками переглянулись, но Сорайя лишь махнула рукой.

Девятого числа нас всё же обязали прийти в школу, прислав письмо на почту. Не в каждом, я думаю, ответили, но, как и на наш оставили голосовое сообщение. Я планировала пропустить, не считая важным и нужным приходить, однако Сорайя так не думала, поэтому начала сигналить напротив моего дома, пока я не встала, показав средний палец через окно кухни.

Наконец умывшись, я подняла глаза, осматривая опухшее лицо и полуприкрытое тело. Мне было слишком жарко, чтобы надевать что-то кроме майки на бретелях и трусов.

Дверь с грохотом распахнулась, от чего я вздрогнула, отвлекаясь от своего отражения. Отец покачивался, подобно мне пару минут назад, и хмурил густые брови.

—Какого хрена твоя неадекватная девка сигналит у нас под окнами?!, — он еле выговаривал слова, держась за косяк.

—Меня ждет, — цокнула я, расчесывая волосы пальцами. От него снова несло спиртом, но я слишком привыкла, чтобы кривиться, как Мисс Жюль.

—Быстрее шевелись, — зашипел отец, сплевывая в унитаз и снова морщась от очередного гудка машины Сорайи, — Иначе её капот встретит кирпич.

Его тучное тело развернулось, и он поплелся на свой промятый диван, наконец давая мне выйти. Надев джинсы на низкой талии и сменив майку на красную футболку, я схватила старую сумку с кресла-качалки, натянула грязные кеды и вылетела на улицу, пока отец не исполнил свое обещание.

—С чего была такая важность? — произнесла я, садясь на заднее сиденье рядом с Лулу. Сора наконец перестала сигналить и выехала на общую дорогу.

—А ты прослушивала голосовую почту от школы? — повернулась боком Инди, распластавшаяся на переднем месте.

—Скорее просто делала вид, — пожала я плечами, вызывая ухмылку Сорайи.

—Они говорили про какое-то собрание и объявление, — подала голос Лулу, которая все это время сидела рядом со мной, уткнувшись в рукава своей синей куртки.

Мы свернули направо и через две минуты уже заехали на переполненную учениками парковку. Казалось, сегодня приехали даже те, кто ходил исключительно на экзамены. Припарковавшись, Сорайя заглушила двигатель, и мы вышли, пытаясь ни на кого не налететь.

Я чуть не отдавила ногу мимо проходящему старшекласснику, когда вся толпа удивительно синхронно направилась к школе. Следуя за розовыми волосами Сорайи, я быстро поняла, что мы направлялись к большому баскетбольному залу, которым, по словам Инди, пользовались только парни средней школы, кто еще мечтал о каком-то большом будущем.

Залезая на трибуны, я уселась между Инди и Лулу, нетерпеливо дергая ногой, пока остальные подростки расталкивали друг друга, желая занять место не на полу. Вскоре, когда шум голосов стал настолько громким, что Лулу закрыла уши, в центр вышла Миссис Биггс.

Мы синхронно закатили глаза, посмеиваясь, когда какие-то парни с первых рядов присвистнули. Миссис Биггс была женщиной с крупными формами и глупым или слепым мужем. Как бы туго она ни завязывала свои черные кудрявые волосы и не носила эти уродливые очки, у каждого третьего студента нашего заведения находилась интересная история о ее недвусмысленных намеках.

—Ученики, — женщина сделала паузу, видимо ожидая тишины, но никто не замолк. Мы с Сорайей начали хихикать, когда шума стало вдвое больше, а Миссис Биггс, не выдержав, треснула ладонью по трибуне.

—Это очень важно, и я прошу тишины, — её голос повысился до противного хрипа, и всё же, через несколько минут общего смеха, она получила нужный эффект.

— Последние два года стали...непростыми для нашей школы, — она сделала паузу, поправляя очки, — Серия инцидентов, о которых вы все прекрасно знаете, достигла той точки, где игнорировать их стало невозможно. Последний случай лишь подтвердил то, о чём говорили уже давно.

Я нахмурилась, не переставая дергать ногой. Инди, сидящая по правое плечо от меня, громко жевала жвачку, чем сильно раздражала директрису, уже кидающую на нас взгляды, но продолжающую речь.

— Это место больше не является безопасной образовательной средой. По решению городского совета и школьного округа, здание будет закрыто. Все учащиеся будут перераспределены в другие учреждения в зависимости от их места проживания и... возможностей адаптации.

Тишина в зале порвалась подобно тонкой нити. Не прошло и секунды с ее паузы, как множество перешептываний заполнили зал.

—Что она несет, — нахмурилась Сорайя, покручивая несколько разноцветных браслетов на руке. Мы с девочками переглянулись и мое сердце почему-то заколотилось быстрее. И почему все такие мероприятия выпали именно на мое освобождение?

— Часть из вас будет переведена в Академию Хайланд, — Миссис Биггс повысила голос, — Другая часть — в Чартерную Старшую школу Южной Пасадены.

Она едва заметно улыбнулась на втором названии, будто злорадствуя. Мне были знакомы эти заведения из-за нескольких детишек с моего центра. Обе школы находились в районах куда лучше нашего и естественно не были готовы к неадекватности нашего менталитета.

— Обе школы предоставляют значительно более... структурированную и контролируемую среду, — продолжила женщина, но её уже почти никто не слушал, обсуждая изменения, — Я искренне надеюсь, что вы сможете воспользоваться этим шансом.

— На этом всё. За распределением прошу обратиться к секретарю, — взвизгнула она, и я почти видела, как улыбка рвется на ее лицо, когда она освобождает себя от ответственности за трудных подростков.

Шум не прекращался, но сдвигался в сторону выхода. Ученики обсуждали закрытие нашей школы, кто-то с энтузиазмом, кто-то — с недовольством.

Я обернулась на подруг, но кроме Инди никто не встал. Сорайя хмурила темные брови, пялясь на трибуну, где только что стояла Миссис Биггс. Лулу мяла рукава своей кофты, изредка проводя языком по пирсингу на нижней губе. Сложно было понять, о чем они думают, но молчание прервала Инди, уперев руки в бока.

—Вставайте, нужно идти к секретарю.

—Там и так сейчас куча народу, — огрызнулась Сорайя, проводя руками по сухим волосам, — Это просто ужасно. Обе школы находятся чёрт знает где.

Казалось, она кипит изнутри. Я могла бы её понять, если не плевала бы на место учебы. Мне было всё равно, куда я буду приходить три дня в неделю, для галочки. К счастью или сожалению, я никогда не отличалась хорошей успеваемостью и посещаемостью, что меня мало волновало. Моё будущее не зависело от оценок.

—Да ладно тебе, зато хоть что-то хорошее, — произнесла Лулу так тихо, что нам всем пришлось склониться к ней. Сорайя одарила ее мрачным взглядом, поджимая покусанные губы.

—А если мы попадем в разные школы?,— ее лицо вытянулось, а я напряглась. Мои коммуникативные навыки были развиты из рук вон плохо, а дружба с этими девушками складывалась годами, — Ты представляешь, как мы будем ездить в разные школы, которые еще непонятно, где находятся. А представляешь, сколько бензина будет уходить?

Её кулаки сжались, а Инди издала протяжный вздох, привлекая к себе внимания.

—Успокойся, Сорайя и не нагнетай. Мы можем попасть и в одну школу, — подруга улыбнулась, но, кажется, только сильнее взбесила Пью.

—Это Лулу и Харли попадут в одну школу, а мы? Тебя запихнут с остальными сиротами, а я живу вообще на другой улице, и что мы будем делать? Одна из нас точно пролетит мимо, и надейся, что это будешь не ты, — лицо Инди ожесточилось после слов подруги, и она сложила руки на груди. Было ощущение, что я сижу между двумя оголенными проводами, которые вот-вот взорвутся, поэтому стоило прервать молчание

—Давайте для начала узнаем, кого и куда распределили, а потом уже будем думать.

Я встала со своего места, поправляя смятую футболку, и Лулу поднялась за мной, активно кивая. Инди и Сорайя продолжали пилить друг друга глазами, поэтому я не выдержала, хлопнув в ладони между ними.

—Я с кем говорю? Идем, там все равно никого нет, — не желая ждать подзатыльника от вздрогнувшей Соры, я развернулась на носках кед и двинулась вниз по трибунам. Вскоре мы все вышли из баскетбольного зала, сохраняя напряженное молчание.

Даже я начинала нервничать, заражаясь их тревогами. Мне были неинтересны новые знакомства, тем более с детишками обеспеченных родителей. Классовое неравенство было слишком заметным, чтобы я или кто-то другой из нашего района, мог вписаться в их круг. Увы, но я знала, о чем говорю, наблюдая за ними в центре.

Пройдя несколько коридоров, мы наконец-то вышли к кабинету секретаря. Ручка на его двери была оторвана, а изнутри доносились нецензурные крики. Сорайя влетела туда, чуть не снося остатки двери, а мы зашли следом.

Помещение напоминало кабинеты в больницах, только вместо спирта пахло дымом и сладкими духами, дурманящими мозг. Мимо меня пролетел старшеклассник, задевая плечом. Я почти огрызнулась, желая выйти за ним, как мою руку удержала Сорайя, разговаривая с другим учеником.

Он был выше нее и пропах дымом. Я мельком прошлась взглядом по его потрепанной одежде, отмечая высушенное, но достаточно накаченное тело. Подняв розовые глаза и осмотрев его лицо, я поняла, что знаю его. Рой Тиррел — наш одноклассник в средней школе. Его серые, без эмоциональные глаза скользнули по мне, но тут же вернулись к Сорайе.

—В общем я попал в академию, а Дэн в школу Южной Пасадены, — он пожал плечами, помотав перед нами бумажкой со своим именем. Напряжение усиливалось быстрее. Насколько хорошо я помнила своих одноклассников, Дэн, также Даниэль являлся близким другом Роя, и они редко пересекались с кем-то еще, не считая Сорайи, живущей с ними на одной улице.

Это пугало еще больше, ведь Рой и Даниэль были соседями, а значит мы с Лулу также не защищены. Видимо, она подумала о том же, потому что после его слов наши взгляды слишком быстро встретились.

—Не задерживайте очередь, — проскрипела полная, темнокожая женщина, восседавшая за столом посередине комнаты. Рой потрепал Сорайю по голове, за что чуть не получил по своей светлой и вышел за дверь.

Инди пошла первой. Я видела, как дернулось ее горло, когда она нервно сглотнула, вытирая ладони о голые бедра.

—Инди Холлис, — пролепетала она, ослепляя взрослую женщину своей улыбкой. Та покопалась в каких-то бумажках, а затем протянула одну из них ей. Мы все вытянули голову, и даже обиженная Сора закусила губу, неровно дыша.

—Академия Хайланд, — произнесла Инди спокойным голосом, поднимая на нас взгляд зелёных глаз. Мы переглянулись, и к столу двинулась Сорайя. Моё сердце забилось сильнее в собственной нетерпеливости.

—Академия, — на выдохе произнесла подруга, когда ей отдали бумагу. Инди завизжала, прыгая ей на шею и чуть не сбивая с ног, пока я мягко подталкивала Лулу к столу. Она тряслась, как осиновый лист, из-за чего я решила, что ей нужно узнать это раньше меня.

—Это Академия, — еле сдерживая улыбку произнесла подруга, и ее глаза превратились в щёлочки. Мы одновременно выдохнули, понимая, что хуже всех было бы именно ей, потому что нормально разговаривать она могла лишь с нами.

Когда мои ноги вросли в землю возле стола секретаря, а язык чересчур медленно произнес собственное имя, я поняла, что нервничаю слишком сильно. Перспектива оказаться единственной из подруг, кто попал в другую школу мне, не нравилась. Скорее, даже приводила в бешенство. Я сжала кулаки, наблюдая, как женщина достает листок.

Сердце стучало в ушах, когда пальцы сжали чертову бумажку, а глаза не сразу увидели текст из-за пелены накатывающего гнева.

"Рады сообщить вам, Харли Пирсон вы зачислены в Академию Хайланд."

Пелена спала автоматически, а на губы постепенно натягивалась широкая улыбка.

—Мы развалим эту чертову Академию, — заговорщически прошептала я, поднимая взгляд на подруг. Их лица вытянулись от радости, Инди снова завизжала, Лулу поджала губы от счастья, а Сорайя наконец выдохнула полной грудью.

Сплетясь в один клубок из рук, мы обнялись, чуть не передавив друг другу ноги. Улыбки не сходили с их лиц, в то время как я думала о новой школе. Академия звучала солидно, но что находилось внутри должно было вскрыться очень быстро. Ненависть к бедным и морально уродливым в обществе было не новым. Я знала об этом не понаслышке, но теперь стояла с ними на равных.

Я прекрасно понимала, что встретят нас хуже, чем заключенных в тюрьме. И я знала, что не позволю им помыкать мной или моими подругами. Что бы они ни готовили для новых учеников их школы, я переиграю их. Потому что теперь школа будет принадлежать не чистым и вылизанным, а грязным и жестким.

...

12 сентября 1999 год.

Опоздать в новую школу в первый учебный день было в моем стиле. Я встала с постели, замученная жаждой за десять минут до приезда девочек. Ноги шатали из стороны в сторону, пока храп отца провоцировал головную боль и злость.

Каких-либо ожиданий я не строила. Меня мало чем можно было удивить, тем более в район Хайланд-парка я пару раз ездила, проходясь по местным клубам с фальшивыми документами. К сожалению, меня хватало на один раз, потому что внешность была запоминающаяся.

Окатив лицо холодной водой, я на долю секунды присела на ванну, пытаясь привести мысли в порядок. Хоть беспокойства о новой обстановке и смену заведения я не испытывала, всё же что-то скреблось во мне с каждой секундой, медленно, но верно снося крышу.

Я не была тревожной и не любила надумывать по пустякам. Мысли могли тебя съесть и выжить быстрее любой другой напасти. Я знала, что этим страдала Лулу, из-за чего мы вечно пытались вывести ее из своеобразного транса.

Но тревогой это не было. Точно не она. Я могла списать это на предвкушение. Или на раздражение. После того, как нам объявили о переводе, то тут же отправили по больницам. Мне вкололи не меньше трёх уколов, один из которых я точно подозревала, был от бешенства, а затем взяли еще дюжину анализов.

Я самостоятельно редко ходила по врачам, однако последние четыре года Мисс Жюль исправно донимала меня походами к наркологам и неврологам. Невыносимая женщина.

Вернувшись в свою затхлую комнату, я смогла подобрать этому дергающемуся чувству внутри меня правильное слово. Что-то должно было произойти.

Я ощущала его, натягивая на себя джинсовую юбку на низкой талии и затягивая ее черным массивным ремнем. Это чувство росло, пока я переодевала спальную майку на бордовую с бретелями. Моя кожа горела от жары и интереса настолько, что я просто не могла себе позволить идти в чем-то другом.

Когда Сорайя подъехала к моему дому, предвкушение достигло своего пика, запуская по всему моему телу импульсы. Надев старые кожаные ботинки и расчесав непослушные волосы, я выпрыгнула из дома до того, как отец успел проснуться.

—Неужели ты решила на кого-то произвести впечатление?, — усмехнулась Сорайя, потирая руль. Я выгнула бровь, не совсем понимая, что она имеет в виду. Инди, сидевшая спереди хмыкнула, щёлкая жвачкой. Мои глаза невольно прошлись по её ярко-голубой кофте и мягкой юбке, едва прикрывающей бёдра.

—Она про твою одежду, — вставила Лулу, уместившись рядом со мной. Я осмотрела себя, закатив глаза от их пристальных взглядов.

—Да, сегодня не хочу выглядеть как бродяжка, — общий смех заставил меня фыркнуть и отвернуться к окну, пока мы проезжали мимо нашего района.

Поездка показалась мне настолько долгой, что в какой-то момент я действительно задумалась о дополнительной минутке сна. Около двадцати минут мы кружили по Хайланд-парку, пока наконец не увидели огромное светлое здание.

Как только мы заехали на парковку, я выглянула из окна, стараясь рассмотреть получше. Школа возвышалась впереди, как настоящий замок из бежевого кирпича. Величественная башня с колоколом доминировала над зданием, похожая на чертову церковь. Фасад украшали арочные окна с белыми рамами, а массивные колонны у входа придавали строению торжественность, будто мы не в старшей школе, а во дворце.

Перед школой раскинулась просторная площадь, вымощенная брусчаткой. По её краям стояли старинные фонари с матовыми стеклянными плафонами. Несколько скамеек с резными спинками, на газоне перед входом цвели клумбы с цветами. Аккуратно подстриженные кусты образовывали живой лабиринт, а вдоль аллеи росли высокие пальмы, покачиваясь на лёгком ветру.

—Я же не одна эту вижу?, — подала голос Инди, когда мы наконец припарковались. Она даже сняла солнцезащитные очки, осматривая всё вокруг.

По улице перед школой медленно проезжали автомобили — в основном классические, какие бывают у обычных богатых детишек: сверкающий голубой универсал, оранжевый кабриолет с мягкой крышей, массивный пикап с хромированной решёткой. Подростки группами собирались у входа, смеялись, обменивались кассетными магнитофонами и жвачкой. Некоторые катались на скейтах, выписывая круги вокруг клумбы.

Мои глаза на секунду прищурились, когда очередная группа детей прошла мимо нас в подозрительно одинаковой одежде.

—Только не говорите мне что....

—Да, у них, похоже, есть форма, — произнесла мою догадку Сорайя, и я прикрыла глаза от раздражения, не желая на это смотреть. Если это было именно это предвкушение, терзающее меня с утра, то я была разочарована.

—Нужно срочно покурить.

—Да, — все трое в один голос согласились со мной, когда мы наконец вылезли из машины, привлекая всеобщее внимание.

Я ненавидела, когда на меня пялятся. В особенности, когда это богатенькие ублюдки в вылизанной форме. К счастью, мы были не единственными переведенными, из-за чего картинка идеального мирка этой академии быстро рушилась — буквально через три машины от нас кто-то громко обзывался и ссорился.

Я вздохнула, наполняя легкие выхлопными газами и каким-то мерзким воздухом, присущей этой школе, когда Сорайя потащила нас к главной лестнице. Широкие ступени вели к двойным дверям, покрытым выгравированными узорами — наверное, их сделали ещё в начале прошлого века. Твою мать, я действительно чувствовала себя в замке или церкви.

Мы пронеслись мимо толпы учеников, предпочитая игнорировать преследующий шепот, и забежали в первый попавшийся туалет, закрываясь в кабинках. По полу, между стенками тут же пронеслись несколько сигарет и две зажигалки. Мы передавали их друг другу, пока я не услышала последний щелчок.

Огонь загорелся перед моими глазами, поджигая сигарету. Я засмотрелась, вдыхая аромат, наполняющий меня спокойствием. Всё не могло быть так ужасно. Да, всё выглядит так, будто мы в мультике про принцесс.

Да, они носят гребанную форму и со стопроцентной вероятностью заставят ее носить и нас. И да, я могла сорваться в любой момент, если бы перестала смотреть на огонь.

Надо было просто отвлечься. Надо было наплевать на чертовы правила, импульсы и смотреть на огонь.

Смотреть на огонь.

Смотреть. на. огонь.

Стук. Громкий настолько, что я чуть не выронила сигарету. Как удар наковальни. Зажигалка погасла, а с моих глаз спала пелена.

—Юная леди, выйдете пожалуйста, — неприятный женский голос насторожил. Я взглянула под другой туалет, но там не оказалось Лулу. Звуки возвращались постепенно, и я смогла различить мужские голоса. Какого черта?

—Харли, выходи, — послышался голос Соры, и я нахмурилась, вставая с крышки унитаза. Нас что поймали? Мужские голоса становились всё громче, а мои догадки — сильнее.

Через секунду, пока неприятная женщина снова не стала говорить, я провернула замок, открывая дверь кабинки со всё еще горящей сигаретой.

В уже задымленном туалете находилось, включая нас почти девять человек. Неприятная женщина с очень странным голосом выглядела, как директор или учитель церковно-приходской школы. Её карие глаза расширились при взгляде на меня, пока Инди не вырвала из моих рук сигарету, выбрасывая ее в унитаз.

Я приподняла брови, совершенно недовольная ситуацией. Мне не дали покурить, не дали поспать и привезли в ужасное место. Таймер во мне тикал, а женщина почти плевалась мне в лицо.

—Вопиющий стыд!, — завопила она, вызывая смешки парней и привлекая внимания других учеников. Я сжала кулаки, пока она все еще пищала, — Вы прекрасно начали своё обучение в Академии Хайланд, юные леди. Не думаю, что вы надолго задержитесь. А теперь прошу за мной, к школьному администратору.

Мои глаза потемнели. Я чувствовала себя так, будто прямо сейчас подожгу ей лицо зажигалкой, зажатой в моей второй руке. Ненависть и злость накатывали волной, пока я отчаянно пыталась привести свои мысли в порядок. В одном эта истеричка была права — я надеялась, что не задержусь здесь надолго. Не потому, что меня отчислят. А из-за того, что я сожгу это здание к чертовой матери.

—А правду говорили, что крысят нельзя вывозить с их помоек, — донесся до моих ушей противный мужской голос, когда мы уже подходили к двери, следуя за кремовым костюмом женщины. Таймер пропищал.

Мой взгляд загорелся, рука дернулась, а спокойствие кануло в бездну, будто его и не было. Я щелкнула зажигалкой, поднося её к первой попавшейся белой рубашке одного из них. Огонь тут же захватил ее, вызывая переполох.

До моего слуха дошел усталый вздох Сорайи, когда кто-то из девочек дернул меня за руку, пока все эти залюбленные детки кричали, устраивая настоящий хаос вокруг одного, чья рубашка портилась за считанные секунды.

Моих губ коснулась улыбка, но на рот тут же легла чужая рука.

—Не смей, блять лыбится, — прозвучал возле виска голос Сорайи, когда она вывела нас из туалета, куда стекалось все больше и больше народу.

Дверь закрылась, а огонь исчез с моих глаз. Я заморгала, осматривая девочек. Сорайя крепко держала меня за руку, прикрывая свои глаза, Лулу прижала ладони к лицу, а Инди старалась сдержать улыбку.

—Нам конец, — тихо пролепетала Сорайя, проводя рукой по розовым волосам.

До меня дошло быстро. Я подожгла одного из мажоров. Мы курили на их территории, в мужском, как я сейчас увидела туалете, а потом я поднесла огонь к языкастому мальчишке. На самом деле, я не была уверена, что подожгла того, кто обозвал нас. Однако мне было плевать.

Я не испытывала стыда или сожаления. Нельзя было оскорбить меня, не получив в ответ. Раз решили считать меня крысой с помойки, то ждите укуса, ведь я обязательно укушу, оторвав так много плоти, что вы истечете кровью. Я привыкла быть козлом отпущения, привыкла к жизни полной грязи и хаоса, а менять себя или свои принципы была не намерена.

С губ не сходила ухмылка. Скорее она переросла в тихий хохот, когда неприятная женщина начала метаться между туалетом и коридором, прогоняя зевак, желающих посмотреть.

Только сейчас я смогла рассмотреть парня, на чью долю выпала удача получить от меня сдачи. Его белая рубашка сгорела почти на половину, прежде чем они, видимо, догадались засунуть ее под струю воды из раковины. Теперь у него был виден подтянутый низ живота и полоска слегка загорелой кожи. Я приподняла глаза с одежды, рассматривая выше. Он был либо моим ровесником, либо чуть старше, возможно на год.

Там, где еще осталась одежда, виднелись широкие, явно натренированные плечи и массивная шея, обвязанная фиолетовым в черную клетку галстуком. Светлое, с прямым подбородком лицо корчилось в невыносимом гневе, каштановые, кудрявые волосы растрепались, а голубые глаза бегали от испорченной одежды до лиц друзей, будто в попытке найти виновника среди них.

—Следуйте за мной, девушки, — раздалось где-то рядом, и я подняла голову, снова натыкаясь на противную женщину. Из ее пучка выбилось пару темных прядей, а грудь вздымалась от нервного дыхания.

Мне пришлось наклонить голову, чтобы спрятать усмешку, пока мы петляли по этажам, видимо, направляясь к кабинету школьного администратора.

Я всё еще не испытывала чувство вины. И сомневалась, что вообще его испытаю. Ступая по чистому мраморному полу своими грязными, повидавшими жизнь ботинками, я могла думать лишь о том, что они ожидали. Что они ожидали, когда засунули пиранью в аквариум нежных, незнающих боли и страха рыб?