Аметистовая

- Как ты так можешь? – Едва дыша, проскользнули слова через приоткрытые губы, когда меня окунули в ванную. – Ты ничтожество. – Почти обессиленная подняла я голову, пытаясь всмотреться в капюшон и разглядеть в темноте ванной хоть что-то. – И всегда уходишь под утро.

- Мне остаться?

- Нет. – Отвернула я голову, пока с меня стягивали майку. У меня даже сил на то, чтобы шевельнуть пальцами не было.

Ударившись головой об стойку, невольно привлекаю внимание коллег. Гадство!

Из-за бессонной ночи я уже засыпаю на ходу, так что приходится спрятаться за толстым журналом, чтобы скрыть ушибленную голову. На кой хрен я начала его обвинять в том, что он не остаётся? Какой в этом был смысл? Он мне противен и не должен... подумав о том, что он не должен делать, машинально стискиваю колени сильнее, пытаясь выбросить из головы как он приспустил моё бельё ночью.

Вернувшись домой после работы, старые половицы поскрипывают от холода, а за окном ветер пересчитывает ветки деревьев. Впервые за пару недель я отказалась и от волонтёрства и от тренировок, мне нужно отдохнуть. После душа я просто навалилась на кровать даже не включая свет, темно, хоть глаз выколи, только бледный росчерк лунного света падает на одеяло.

С момента как психопат сделал это со мной, я не могу выкинуть из головы его слова, его поведение. Что он хочет от меня? Зачем ему это? Невозможно быть настолько одержимым человеком.

Рука как-то сама ныряет под пояс шорт. Нужно избавиться от этого долбанного зуда, который он подселил во мне грубыми движениями. Закрываю глаза, и тьма тут же подсовывает мне его образ. Я должна ненавидеть это воспоминание, должна вытравить их аконитом, но вместо этого пальцы находят нужный ритм.

Внутри меня всё так же сухо, теплота упорно держит оборону, из-за чего я давлю сильнее. Вспоминаю, как он прижимал меня к кирпичу, как его колено вклинивалось между моих ног, не оставляя пространства для вдоха, как прижал губами к клитору. Мои движения становятся рваными. Ввожу один палец, затем второй, преодолевая сопротивление, причиняя себе отрезвляющую боль, которую он превратил в наслаждение. Поджимаю пальцы ног и прикусываю губу до крови. Это чертовски неправильно!

Почти призрачный шорох со стороны двери должен был меня напугать, однако я даже не убираю руку. В проеме двери, там, где густота теней кажется почти осязаемой, я вижу силуэт. Или мне так кажется. Темное пятно, более плотное, чем окружающий мрак. Рост, разворот плеч, это не может быть плодом моего воображения. Вместо того чтобы натянуть одеяло до подбородка, я выгибаюсь в попытках довести себя до того самого пика.

- Мои руки тоже покалечишь? – Почти задыхаясь проговариваю я.

Если он хочет владеть мной, пусть видит, как я забираю это сама. Я ускоряюсь. Пальцы двигаются жёстко, безжалостно, высекая искры из замерзшей плоти. Стыд обжигает лицо, смешиваясь с порочным азартом. Представляю, как он стоит там, вдыхая запах моего возбуждения, как его зрачки расширяются, пожирая каждое мое содрогание. Тело выгибается струной, пятки впиваются в матрас. Оргазм накрывает беззвучным взрывом, оставляя после себя лишь звон в ушах и пульсацию там, где только что были мои пальцы. Прострели мне колено сейчас, и я не почувствую боли. По крайней мере сразу.

*

Стоя перед зеркалом в полный рост отражение кажется мне враждебным. Я редко позволяю себе смотреть на эти шрамы, едва касаясь самого точного и прямого внизу живота. Глубок вздохнув, встряхиваю голову и возвращаю взгляд к платью на кровати. Тонкая ткань, пастельно розового оттенка идеально бы села на модельную внешность. Импульсивно купила его и примерила лишь раз, может я не сильно прибавила в весе с того момента.

Впервые за столько лет решаюсь надеть его ещё раз. До этого вся одежда должна была быть удобной, функциональным камуфляжем, чтобы в случае чего успеть раствориться в толпе. Платье сделает из меня мишень, будет обнажать изгибы, заставлять спину выпрямиться, а походку сделает более уязвимой.

- Не сходи с ума. – Шепчу себе, застёгивая жемчуг на шее.

Разум продолжает красными огнями пульсировать ошибку, это не безопасно, это не схема выживания. Но отрицать, что после той ночи со сталкером, после того как он доказал, что языком можно быть умелым, во мне будто что-то сломалось. Я впервые говорила с ним, не угрожала, не обвиняла, просто поговорила. Коротко, но даже недолгий диалог выбил меня из колеи.

Мне понравилось.

Такое ощущение будто признаюсь в самом страшном преступлении. Мне не понравилось, что он творил со мной, мне больно вспоминать, что он отобрал у меня то, что можно иметь только добровольно. Но мне понравилось впервые ощутить себя женщиной. И самая большая ложь, которую я буду повторять в уме, что я не хочу, чтобы он увидел меня в этом платье.

Сразу как работа закончилась, Эмма с особой радостью объявила, что ей исполняется двадцать четыре и она хочет потусить в компании своих девочек. Своих? С каких пор я тоже вхожу в этот список? Джойс ещё утром отказалась тусить, так как у неё намечается какая-то важная встреча, на которую они с мужем приглашены. Мелиса какое-то время мялась, но как только наступил вечер, она просто ускользнула из салона и видимо вернулась домой.

Я не планировала идти, я вообще забыла, что у Эммы сегодня день рождения и пытаясь оправдаться, что не подготовила подарок, тоже хотела улизнуть. Но ведь меня не спрашивают. Да и у Эммы железный аргумент:

- Я просила подарков?

И спустя примерно полчаса мы были у неизвестного клуба, где нас встретил парень Эванджелин. В качестве телохранителя, видимо.

Гул басов в клубе ввинчивается в кости, неоновое марево разрубает темноту на лоскуты. От промышленного шика внутри у меня невольно приоткрывается рот, оголённые кирпичи, низкие потолки и липкий пол, отражающий вспышки стробоскопа. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный смесью дорогого парфюма и дешевого пота, он кажется почти осязаемым. Впервые с момента как я остановилась в Линкольне я посещаю клуб. Отдалённо я понимала, что это, но именно из-за скопления людей меня и не привлекало в такие места.

Протискиваясь сквозь танцующую толпу, оказываемся у барной стойки. Эмма сразу стала заказывать выпивку, пока я максимально старалась казаться незаинтересованной и просто изучала здешний контингент. Эванджелин и Нестер тут же опрокинули по рюмке, а Эмма, видимо посчитав своей ответственностью меня напоить, поворачивается ко мне с двумя рюмками.

- Давай. – Поджав губы мотаю головой. – Даже за моё здоровье не выпьешь? – Перекрикивает она музыку и протягивая мне стопку с прозрачной жидкостью. – Забудь о своих заморочках хотя бы на одну ночь!

Что же, она успешно выполнила миссию, когда я опрокинула шот. Жгучий спирт прокатывается по горлу, на секунду будто вышибая из памяти ощущения влажного языка у меня между ног. Разрешив себе ещё один шот, Эмма тащит меня в уборную. Она же вроде выпила не много. И упорно хочет стянуть с меня колготки, некоторые девушки, спокойно сидящие в кабинках тут же по вылетали прочь. И пока Эмма была отвлечена ими, пытаюсь протиснуться между ней и стеной.

- Сделаешь ещё шаг, и я порву их на тебе. – Медленно, с неким безумием оглядывается она на меня. Эмма в таком состоянии меня пугает. – У тебя ноги от ушей, я видела тебя летом. Прятать такое, особенно в клубе просто кощунство!

- Ты издеваешься? – Хочу продолжить путь к выходу, но она едва не сшибает меня плечом, цепляясь за мою талию и впиваясь в капрон. Пытаюсь оттянуть её руки, но она не сдается, глядя на меня затуманенным взглядом. – Эмма, отвали! Я серьёзно.

- Чего ты боишься? – Пощурившись вдруг затихает она. От хмельного тумана в её глазах и следа не осталось. – Того, что кто-то заметит, что под одеждой живой человек? – Она делает шаг назад, облокачиваясь на кафель. – Ты так упорно строишь вокруг себя крепость, что сама стала её узницей.

Стерва! Рваными движениями наклоняюсь, цепляя эластичный пояс и стягивая шёлк вниз по бёдрам. Обнажённая кожа мгновенно покрывается мурашками от холода уборной. Я скатываю капрон в комок и швыряю его в урну.

- Довольна? Теперь ты от меня отстанешь?

- Конечно. – Мило растягивает она губы и меня просто вышибает с какой скоростью она может переключаться от серьёзных тем, до пьяного бреда.

Вернувшись в общий зал, музыка бьёт по вискам превращая мир в калейдоскоп из потных тел и цветных огней. Пытаюсь раствориться в толпе, протиснутся в противоположную от Эммы сторону, посижу ещё немного рядом с ней, ещё решит, что на мне много одежды. Нет, спасибо. Не уверена, что она бы так сделала, но она начинает чертовски меня пугать. Оказавшись зажатой между людьми, я тяжело вздыхаю, позволив ритму диктовать мои движения. Кто-то пристраивается сзади, горячие, почти ласковые пальцы прокатываются по моей талии. Непроизвольно накрываю чужие руки своими и веду по бёдрам, ощутив за спиной жёсткое и довольно отчётливое, чужое возбуждения.

Сквозь туман в голове пробивается довольно интересная, и уже прочно укоренившаяся мысль, какой он у него? В каком-то одурманенном состоянии представляю своего сталкера вместо незнакомца за спиной, использую его как экран для собственных проекций.

Парень за спиной наклоняется, явно намереваясь сказать что-то пошлое. Как бы его отшить, чтобы он не обижался? Горячие губы почти касаются мочки уха. Я жду банального комплимента или небанального предложения выпить, но вместо этого по позвоночнику бегут знакомые мурашки.

- Шалишь по ночам? – Шёпот врезается в череп, перекрывая даже грохот колонок.

Весь хмель улетучивается в секунду. Господи... значить, тень в спальне была реальной! Он всё видел, каждое моё движение, каждый беззвучный стон.

- Моя очередь касаться тебя. – Рокочет он и хватка на моей талии меняется. Ладони больше не ласковые, он сжимает до боли, сминая ткань платья.

- Ты следил за мной. – Замираю посреди беснующейся толпы, по инерции всё ещё держу его руки. По телу проносятся жаркие волны дрожи, начиная душить разум.

- Я всегда рядом, кокс.

Хочу закричать, позвать Эванджелин, её парня, хоть кого-нибудь, но вместо этого только сильнее прижимаюсь к нему спиной, чувствуя, как границы дозволенного окончательно превращаются в пепел.

Я дёргаюсь, пытаюсь обернуться, чтобы наконец увидеть его лицо, столкнуться с ним взглядом, но стальная хватка на моей талии не оставляет шансов.

- Не поворачивайся. – Будто расплавленный воск его голос падает мне на плечо.

- Выпусти меня. – Выдыхаю я, хотя, наверное, сердце уже выдало ему мой блеф.

Толпа будто становится плотнее, потные тела прижимаются со всех сторон. Живой кокон, за которым никто и не замечает две тени в неоновом тумане. Никто не видит и явно никому нет дела.

- Зачем? – С тягучей уверенностью ладонь скользит вниз по моему бедру. – Я и так вижу достаточно.

Холодные пальцы забираются под край платья, обжигая сильнее чем чистый спирт, выпитый мною ранее. Когда он находит тонкую полосу стрингов я вздрагиваю, едва не потеряв равновесие. Угораздило же меня именно сегодня их надеть. Из-за грёбанного платья, с обычными трусами оно выглядело бы уродски, а привлекать ненужное внимание к своей и так не выдающийся фигуре не хотелось.

Этот маньяк только сильнее прижимает к своей груди, что я чувствую каждую пуговицу на его рубашке, а за ней горячая, твёрдая грудь. Бог ты мой, он и вправду хорошо сложён. Чувствую его увеличивающееся в размерах твёрдость, что уже обещает разрушить. Ну не трахнет же он меня прямо тут.

- Ты хоть понимаешь, что ты ненормальный? – Срывается с моих губ хриплый шёпот. Вжимаю пальцы в его предплечье, пытаясь оттолкнуть, но на деле только крепче цепляюсь за свою погибель.

- А ты? – Прижимается он губами к открытой шее, не целуя, не кусая, только пробуя на вкус мой страх.

Не забирается под белье, движет пальцами только через ткань, втирая шёлк в плоть и концентрируя давление на клиторе. Даже такой маленький кусок ткани его всё ещё останавливает?

Давит чуть сильнее прямо на вход и у меня колени подкашиваются, из-за чего я фактически висну на его руке. Пытаюсь сдержать проскальзывающий стон, и лишь открываю рот сильнее в попытке набрать больше воздуха.

- Долбанный ад. – Рычит он у самого уха. – Хоть трахай прямо тут.

- Да ты... – задыхаюсь и голова снова клонится вперёд, но он продолжает придерживать, заставляя запрокинуть голову ему на грудь, – ...больной.

Пальцы задвигались с новой скоростью, перед глазами начинает всё расплываться на пиксели.

- Возможно. – И в голосе ни капли раскаяния.

Впившись ногтями в его кожу, глотаю любой ответ, который мог бы возникнуть в моей дурной башке.

Я в ловушке тел и грохота, и единственное, что я ощущаю его властную ладонь, по-хозяйски придерживающую мой живот. Он слегка надавливает, возвращая в исходное положение, и прижимая меня лопатками к своей груди. Чувствую его эрекцию сквозь слой ткани из-за чего приоткрываю рот в глухом стоне.

- Молчи, или все увидят, – выдыхает он мне в затылок и в ту же секунду пальцы проскальзывают под край стрингов.

Плечи непроизвольно поднимаются к ушам, пытаясь защититься, но ноги будто прирастают к земле. Первый палец входит медленно, пробуя мою готовность и внутри моментально вспыхивает такой жар, что дышать становиться совершенно невозможно.

- Такая мокрая ради меня.

- Умолкни. – Рычу я, пытаясь привыкнуть к новому ощущению и закрываю глаза лишь на мгновение.

Неспешно начинает томительно двигать пальцами, круговыми движениями растягиваю меня и заставляя осознать каждый миллиметр вторжения. Проникает глубже, заставляя ткань стрингов врезаться в бёдра, намеренно задевая края. Губы дрожат, когда я судорожно глотаю сухой воздух, а его палец продолжает этот неспешный, изматывающий танец, исследуя рельеф моих стенок с такой тщательностью, будто наносит на карту территорию, которую уже завоевал.

По виску скатывается капля пота, не имеющая отношения к жаре в зале. Адреналин бьёт в крови, превращая мой страх в какое-то извращённое, нетерпеливое ожидание. Это не ласка, это методичное вскрытие моей воли. Стыд тяжёлой волной заливает лицо, пока он одним только пальцем превращает мой внутренний мир в хаос, диктуя, когда дышать и как сильно сжимать челюсти, чтобы не выдать нас обоих.

- Больной ублюдок. – Дрожащий голос звучит пугающе слабо. – Отпусти, или закричу.

Вдруг он надавливает на клитор, медленно проворачивая палец. По венам разливается жидкий огонь, выжигая остатки сопротивления.

- Кричи, кокс. – Губы у моего уха растягиваются в ухмылке. – Пускай все увидят, как ты кончишь от моих пальцев прямо здесь.

Кто-то из танцующих задевает нас плечом. Парень с расширенными зрачками и липкой от пота чёлкой на мгновение фокусирует на нас взгляд.

- Веселитесь, ребят? – Кричит он, скалясь в пьяной улыбке.

А этот ненормальный даже не останавливается, напротив, он вводит в меня второй палец, заставляя выгнуться в его руках и прижаться плотнее, скрывая наше преступление под складками платья.

- Улыбнись ему, кокс, – шепчет он, резко протолкнув пальцы глубже. – Или он подумает, что я тебя обижаю.

Подбородок мелко дрожит и стиснув зубы, через силу, растягиваю губы в подобие улыбки. Горло перехватывает спазмом, я едва нахожу в себе силы кивнуть.

- Всё ок. – Выталкиваю из себя лживый голос.

Парень машет рукой и исчезает в толпе, а я остаюсь одна со своим палачом.

Разводит пальцы внутри меня, заставляя мышцы судорожно сокращаться, пытаясь удержать это невыносимое тепло. Что он делает со мной? Я убью его к чёртовой матери!

Пальцы внутри становятся быстрее, требовательнее, и я чувствую, как одышка перехватывает дыхание. Внутренний узел затягивается до предела, и я уже не знаю, чего боюсь больше: что кто-то заметит или что он внезапно решит остановиться.

Я ненавижу его за эту власть. Но когда он надавливает на точку глубоко внутри, мой стон тонет в басах, и я понимаю, что окончательно потеряна.

- Я сейчас задохнусь. – Пытаюсь сглотнуть, но глотать больше нечего.

Большим пальцем надавливает на клитор с такой силой, что я едва не теряю сознание.

- Кончи тихо. – Его губы снова касаются моей шеи, и я чувствую вибрирующие слова в челюсти. – Как полагается хорошим девочкам.

Тугой узел стягивает низ живота и приходится прикрыть рот рукой, чтобы не издать визг. Тело прошибает конвульсивный разряд. Оргазм накрывает тяжёлой волной, выбивая почву из-под ног. Колени подкашиваются, я просто стекаю вниз, но он держит меня мёртвой хваткой, прижимая к жёсткому телу, не давая упасть на липкий пол.

- Ты... сволочь. – дрожащий голос тонет в грохоте техно. – Найду тебя и клянусь, отрежу всё чем ты...

Вынимает из меня пальцы, и я почти падаю. Он слишком очевидно подносит их к губам, облизнув собственные пальцы прямо у моего уха. Это самое грязное, что я когда-либо видела или слышала.

- Ты уже нашла меня, – хриплый смех обжигает кожу. – Хочешь ещё?

Прежде чем я успеваю его послать он снова толкает пальцы внутри меня до самого основания. И на этот раз входят они явно легче, выбивая из меня дух. А затем вынимает почти полностью, и снова вводит.

Имитация, которая доводит до исступления, заставляя мышцы судорожно сжиматься в попытке удержать его. Это дразнящее движение вытрахивает из меня душу, оставляя на грани нового пика, к которому он не собирается меня подводить.

- Пе... перестань! – Почти хнычу я уже от осознания, что явного продолжения просто не будет.

- Запомни, Рэй. – Схватив меня за шею, слегка сдавливает, не позволяя голове обессиленно свисать. Слышу, как его голос становится ниже. – Я жадный, и не собираюсь делиться тобой ещё с кем-то.

- Тогда поимей меня прямо тут, напоследок. – Вырывается из меня слова, над которыми я даже не затрудняюсь подумать. – Такой грозный... Думаешь я не исчезну? Ничего не отличает тебя от предыдущих моих партнёров. – Ярость вспыхивает, пересиливая стыд. – Даже твой вялый член не заставит меня подумать иначе. И ничего меня тут не держит.

- О, я уверен, ты ошибаешься.

Когда я более уверено стою на ногах, его руки исчезают с моего тела.

Поднятые плечи и сгорбленная спина выдают мой позор каждому, кто захочет посмотреть. Ноги мокрые, по внутренней стороне бедер стекает прохладная влага, и я чувствую себя не просто использованной, а выпотрошенной.

Я делаю шаг, намереваясь догнать его, вцепиться в это пальто, ударить, потребовать ответов... но ноги едва держат. Мышцы бёдер дрожат так сильно, что я вынуждена ухватиться за край барной стойки, чтобы не рухнуть. Широкий силуэт окончательно поглощает мрак коридора, и единственное, что я чувствую в этой оглушающей пустоте дикое – порочное желание, чтобы он вернулся и закончил начатое.