Аметистовая

Иглы ледяного воздуха впиваются в лёгкие каждый раз, стоит сделать затяжку. Стоя в паре десятков метров от входа в клуб, изредка проверяю вышибал, лениво прочёсывающих взглядом окружение. Для них я очередной напившийся кретин, и разуверивать их в этом не собираюсь. Затушив сигарету, зубами достаю из пачки вторую, пламя зажигалки на мгновение выхватывает из темноты пальцы, всё ещё пахнувшие Рэй.

Затягиваясь дымом, кончики пальцев, ещё хранившие тепло и липкую влажность, касаются губ. Едва уловимый аромат её кожи, смешанный, кажется, с её любимым гелем для душа из кокоса, бьёт по голове сильнее кокса.

Внизу живота сворачивается тугой узел, выпирающий из штанов член уже физически причиняет мне боль. Достаю телефон и в несколько касаний переключаюсь к видеонаблюдению из клуба. Хакер из меня дерьмовый, именно поэтому мне фактически пришлось оправдываться перед Зэйном, пока он взламывал для меня и так хиленькую систему безопасности, по его словам. Чёрно-белое зернистое изображение показывает мою крошку: она пошатывается и идёт сквозь толпу, придерживаясь рукой за стойку.

Уверен, сейчас у неё зрачки размером с монету, а колени подгибаются. Она возвращается к своим друзьям и просто плюхается на диванчик. Какая же никчёмная декорация жизни. Улыбается им, что-то отвечает, но я вижу фальшь. Я только что вывернул её наизнанку прямо на глазах у всех, и она даже не знает, кто это сделал. Скоро. Мы скоро познакомимся лицом к лицу.

Тихий шелест шин по мокрому асфальту заставляет машинально поднять голову и разглядеть притормаживающий чёрный седан напротив. Пряча телефон в нагрудный карман, стекло плавно опускается, открывая мне лицо старого сукина сына. Невольно я испускаю смешок, когда он поворачивает ко мне голову.

Затягиваюсь в последний раз и, бросив окурок под тяжёлый ботинок, не спеша разглядываю его. Спустя мгновение я уже присаживаюсь рядом в тёплый салон. Его машина по-прежнему пахнет дешёвым кофе и несбывшимися надеждами.

- Ну и как ты узнал, где я? – Даже не поворачиваю голову в его сторону, взгляд прикован к лобовому стеклу, за которым в огнях клуба мелькает знакомый силуэт, когда он заводит машину.

- Ты по-прежнему пользуешься кредитной картой для оплаты бензина, дебил. – Хмыкает он, свернув на дорогу, ведущую к моему отелю. – Думаешь я настолько тупой?

- Правда хочешь, чтобы я на это ответил? – Наконец поворачиваю к нему голову лишь для того, чтобы поймать недовольный взгляд. Уверен, он бы мне вмазал, если бы руки не были заняты.

Подъезжаем к отелю из темного камня и стекла, разрезающему февральскую мглу. Жёлтый свет из окон падает на обледенелый тротуар неровными пятнами, похожими на синяки. Колёса шуршат по гравию. В номере меня ждёт только пустая постель, куча файлов с попытками выяснить, кто украл Рэй, и несколько её фотографий. В эту свою часть души я его не пущу, слишком уж опасно.

Так что, войдя в полупустое фойе, прохожу мимо стойки регистрации вглубь первого этажа, а тяжёлые двери отсекают гул ночного города

- Пошли, выпьем. – Бросаю я не глядя, пока Майкл с чего-то начинает идти медленнее.

- Я за рулём. – Разглядывает он неприлично высокие потолки, уходящие во тьму, и огромные мраморные колонны, отсекающие суету стойки регистрации от глубоких кресел в зоне ожидания и полумрака ресторана.

Здесь всё рассчитано на то, чтобы человек чувствовал себя ничтожно мал. Так что я его понимаю.

- Значит переночуешь здесь. Не спорь, твою рожу на трезвую голову я терпеть не собираюсь.

Идём вглубь, туда, где пахнет дорогим табаком и старым деревом. Ресторанная зона сейчас почти пуста. В воздухе завис едва уловимый звон хрусталя и приглушенный джаз, который кажется издёвкой на фоне хаоса, что бушует у меня под кожей. Мы садимся в самом углу, где свет едва дотягивается до столешницы из тёмного лака.

За старыми колоннами нас не видно, зато мне открывается идеальный обзор на вход.

Заказав бутылку скотча и что-то чем можно перекусить, плещу себе двойную порцию, а ему, как всегда. На донышке. Пока нам несут закуску, я выжидающе смотрю на старого друга. Опять начнёт читать нотации, что мои люди мешают ему работать? Или может быть в очередной раз помянет старые добрые чтобы больнее надавить?

В один глоток осушив стакан, я удивлённо наливаю ему ещё одну порцию. Вторую он так же быстро опустошает.

- Ты единственный из моих знакомых, кто пожертвовал карьерой ради большего. – Наконец выдавливает он.

Я замираю с бокалом у губ и по горлу разливается горькая вибрация, которую можно принять за усмешку. Приходится прополоскать горло обжигающей выпивкой, чтобы более адекватно воспринимать его слова. Ради большего? У меня не было шансов пробиться по карьерной лестнице из-за моего отца. Это было слишком очевидно, и не понимать этого нужно быть либо глупцом, либо слепцом.

- Ближе к сути. – Делаю ещё глоток. – У меня был длинный вечер, и я не настроен слушать про жертвы ради карьеры.

Майкл тяжело вздыхает и наконец поднимает безнадёжный взгляд уставшего мужика, упёршегося головой в стену.

- Уолкотт. – Только и проговаривает он, достав из внутреннего кармана пачку сигарет. Тело моментально прошибает озноб, от которого невольно сжимаю стакан сильнее. Майкл выпускает струю дыма, и его глаза блестят недобрым огнем. – Она теперь не бегает по подворотням. Она ими владеет.

Стакан в моей руке всё же трескается, впиваясь осколками в ладонь. Друг даже не удивлён, скорее всего он в курсе какое именно воздействие имеет это имя на меня. Официантка сразу стала искать, что вложить мне в руку, остановить кровотечение, убрать со стола. Даже скорую хотела вызвать. Майкл, забрав у девушки грязное полотенце передаёт его мне.

- Издеваешься? – Прищуриваюсь на него, а девушка видимо посчитала, что я обратился к ней и в очередной раз стала извиняться. – Не стоит. Всё нормально. – Когда мы снова остаёмся вдвоём, закручиваю чистое полотенце на кисти, прижимая раны пальцами. – И что дальше?

- Под ней весь лондонский транзит. Девочки, мальчики, химия, органы, всё, что можно расфасовать и продать.

- И что? Приехал поплакаться, что она стала слишком крупной рыбой? – Откидываюсь я на спинку стула и растягиваю налитый в новый стакан скотч.

- Две недели назад в моём районе, в трёх кварталах от моего дома, нашли девочку. – Голос падает до хриплого шёпота и ему приходится податься чуть вперёд. – Точнее то, что от неё осталось. Уолкотт теперь гурман. Она была жива, когда из неё вырезали почку. Держали на такой дозе дряни, что она даже орать не могла, просто смотрела в потолок, пока её разбирали на запчасти. А потом её, еще теплую, выкинули в мусорный контейнер, набив рот её же волосами. Чтобы не свистела.

Челюсть сводит судорожной яростью. Эта мразь, мало того, что выжила, так ещё и начала гадить под нос полицейским. Это же насколько наркота расплавила ей все мозги?

- У меня нет улик, которые не сгорят в первые же пять минут суда.

- Не похоже на тебя. – Опрокинув стакан, намереваюсь налить ещё, но это за меня делает Майкл.

- Её кроют сверху. Пара чиновников и министр в доле. Уолкотт стала их кормушкой. А мне только и остаётся смотреть, как мои парни подшивают папки в архив. Ты единственный, кому плевать на значки и протоколы. Мне нужна твоя помощь.

- Отказываюсь. – Хмыкаю я, даже не дав себе время подумать. Отчасти я был прав, он давит на старое доброе. – У меня самого тут дел по горло. Обратись к кому-нибудь другому.

- Риз. – Выдерживает он недолгую паузу, не отводя от меня взгляд. – Это ты её отпустил, когда решил найти бога. Теперь богом стала она. Жрёт детей и подтирается законом. А у меня маленькая дочка.

Я делаю глоток скотча, чувствуя, как желчь подкатывает к горлу.

- О чём ты меня просишь? – Решаю всё-таки задать вопрос в лоб. – Тебе нужен её хребет на блюдечке?

- Я хочу, чтобы её не было. – В голосе столько желчи, будто шлюха съела его печень. – И мне плевать, сколько костей будет сломано по дороге. У тебя остался должок, и ты дал ему вырасти до таких масштабов.

Ресторан отеля в три часа ночи похож на оббитый бархатом склеп. Бармен, похожий на призрак в накрахмаленной сорочке, исчезает в дверях кухни, и тишина становится почти осязаемой.

- Ты тогда отпустил её, чтобы добраться до верхушки. Не получилось. Теперь она снова здесь. – Звучавший как наждачка голос раздаётся негромко, пока я оглядываюсь на присутствующих. – И теперь я хочу попросить тебя сделать то, что лучше всего умеешь. Только теперь я дам тебе всё: информацию, доступ к базам, прикрытие. Ты мне должен.

Я молчу. Десять секунд. Пятнадцать. Пытаюсь осмыслить его слова. Вздохнув глубже оглядываюсь на редкий снег за окном в свете фонарей.

Дождавшись ухода официантки, преодолеваю расстояние между нами одним рывком. Схватив его за ворот дорогого пальто, впечатываю в стену рядом с винным шкафом. Бутылки за стеклом сочувственно звякают. Полотенце бело-красной вспышкой падает на пол.

- Ты приехал ко мне, спустя восемь лет, чтобы попросить повторить ту же ошибку? – Рычу я ему в лицо, ощутив выдох мятного дыма.

- Не ошибку. – Майкл шипит, пытаясь перехватить мои руки, но я упёрся в него мёртвой хваткой. – Я прошу сделать то, что ты любишь. Собери на неё такой компромат, чтобы она сама приползла к нам и сдала всю сеть. Или, если не получится, сделай так, чтобы она просто исчезла. Навсегда. Ты уже делал это раньше. Только тогда ты был один. Сейчас я тебе помогу.

Отпускаю его так резко, что он едва не падает. Перемахнув рукой через барную стойку, достаю первую попавшуюся бутылку и, вернувшись к нашему столу, наливаю полный стакан. Жидкость золотистым ядом стекает в горло, обжигая пищевод, но не утоляя жажду.

- Ты понимаешь, что если я облажаюсь снова, меня посадят? – Смотрю на него поверх стакана, раздражённо сняв с себя натирающие плечи пальто. – Тебя, кстати, тоже. Мы оба пойдём на корм червям Белмарше.

Майкл возвращается за стол, словно не решаясь сесть обратно.

- Знаю. – Голос старого друга падает до привычного шелеста. – Но, если мы ничего не сделаем, она продолжит. И те, кого мы похоронили восемь лет назад, умерли напрасно. Ты готов жить с этим?

- Как-то жил до этого. – Недовольно прищурившись замираю со стаканом у губ. Достав из внутреннего кармана телефон, снова набираю Зэйну. Сонный голос едва различим. – Нужно кое-кого проверить, есть доступ к интернету? – Зэйн неохотно соглашается, и я слышу мелкое шуршание на другой стороне линии. – Телефон Майкла Фасбендера. – Бросаю я, не сводя взгляд с недоумевающего друга. – Последние звонки, геолокация за неделю. Всё, к чему найдёшь доступ.

Едва слышная музыка в ресторане прерывается цоканьем каблуков официантки. Зэйн обещает перезвонить, и я кладу трубку, оставив телефон на столе.

- Ты закон нарушаешь. Я тебе доверился. Дал дополнительные часы, чтобы ты смог выполнить свою работу. – Поправляет он смятый воротник, оглядываясь на официантку, а его голос дрожит будто от обиды. – Я оскорблён твоим недоверием.

- Отсоси. – Бурчу я, налив ещё стакан с алкоголем. – Когда от меня все отвернулись, а мою карьеру смыли в унитаз, ты стоял в стороне и даже слово не сказал.

- Тебе напомнить о моём положении тогда? – Недовольно вскидывает он руки. – Я и не мог ничего сказать, меня бы похоронили вместе с тобой! Ни я, ни уж тем более ты так бы не поступили.

- Уверен? – Напряжение в мышцах становится невыносимым, тело требует разрядки, от чего я только сильнее поджимаю пальцы ног, представив под собой Рэй.

Гадство! Я не об этом сейчас должен думать!

Через жалкие десять минут в полной тишине, которые ощущаются как часы, раздаётся звонок. Зэйн кратко рассказал о произошедшем в Лондоне за последнюю неделю и заодно отправил отчёт на ноутбук. Уж это я проверю без него. По крайней мере история Майкла подтвердилась, он и вправду работает над этим делом.

*

Хмельное утро даётся труднее всего. Голова трещит по швам, от предложения друга поесть меня воротит, а взгляд всё ещё замылен. Майкл заселился в номере этажом ниже, но его присутствие проходится по коже зудом, который я никак не могу почесать. Он ходячее напоминание того, кем я перестал быть восемь лет назад.

Набрав парням из головного офиса, опираюсь локтем в стекло окна и гляжу на просыпающийся город.

- Привет. – Бодро отвечает Янис, от чего я перепроверяю номер. Дерьмо! Проведя рукой по лицу понимаю, что перепутал номера. – Что-то срочное?

- Относительно. Хотел позвонить в головной.

- Я, кстати, на месте. Передать трубочку Зэйну? – Задорно проговаривает он, и звяканье с его ботинок отдаются так гулко в голове, что эхом они повторяются как сломанная пластинка.

- Да, будь любезен. – Когда голос меняется на более спокойный я тут же проговариваю повторяемые в уме слова. – Достань мне весь пакет на Каролину Уолкотт. Камеры, биллинги, счета за полгода, соцсети, фотографии. Самые близкие друзья, в каких кругах она тусуется, всё, на что можно нарыть компромат. У вас сорок восемь часов. Бюджет не ограничен.

- Зачем такая спешка? Вы буквально сожжёте один банковский счёт.

- Янис рядом? – Дождавшись утвердительного ответа, прошу переключить на громкую. – Подключи всех, если понадобится. Янис и его команда в твоём полном подчинении, иначе оторву яйца.

За весь оставшийся день я просто лежал в постели и крутился на кольцах Сатурна. А в последние пару часов беззвучный режим уже был мне привычен из-за обрывающих мой телефон звонков от посредника. Я с трудом подавляю желание разбить телефон о стену.

Обстоятельство пропажи Рэй мне всё ещё неизвестно и пока я с этим не разберусь, что-либо обсуждать с посредником нет смысла. Плохо, что они знают об одном из моих счетов. Вполне вероятно, что через мой счёт они выйдут к Лондону, но есть неоспоримый факт: кто-то сможет привезти их сюда. Кто-то вроде Габриеля.

Ближе к вечеру мне полегчало, и чтобы просто не сидеть в номере в ожидании тревожного звонка, хочу выйти прогуляться. Натягиваю старое серое худи, потёртую куртку и утеплённые штаны. Февраль уже наступил, но ничуть не потеплело. Я должен слиться с тенями под её окнами, должен почувствовать её ритм. Но в фойе меня ловит Майкл.

- Ты куда? – Перегораживает он путь, и я невольно стискиваю кулаки сильнее.

- С дороги. – Бросаю я, пытаясь его обойти.

- Ты посмотри на себя. – Щурится он, нарочито сканируя мой внешний вид. – Выкинул бы ты эту дрянную куртку.

- Знаешь, я не посмотрю, на то, что в прошлым мы были напарниками и просто вмажу. Уйди. По-хорошему прошу.

- Да брось. – Пытается он по-дружески коснуться моего плеча и улыбнуться. – Я же помню, каким ты был. Нет в тебе той тьмы, которую ты выставляешь напоказ. Иначе бы не носил мою куртку.

Короткий удар по его носу раздаётся по просторному залу хрустом сломанного хряща. Охранники напряглись, но девушка с ресепшена тут же убедила их не вмешиваться и просто оттащить Майкла в сторону, предлагая уже вызвать скорую. Схватившись за лицо, через пальцы Майкла тут же начала проступать густая кровь, пачкая белоснежную рубашку. Этот контраст приносит мимолётное, оргазмическое облегчение.

- Я надеюсь мы поняли друг друга и впредь такое дерьмо не повторится. – Смотря на него с ощутимой надменностью. Придерживая нос, голос старого друга звучит гнусаво, из-за чего его трудно разобрать. – Не следи за мной.

Не больше получаса прошло, как я уже стою в тени дома напротив, всеми правдами и неправдами отговаривая себя войти в её дом. Хочу её увидеть, взгляд всё ещё прикован к тёмному окну спальни и невольно представляю, что она могла сейчас делать. Спать? В прошлый раз я убедился, что она не засыпает быстро.

Прикусив немеющие губы, пересиливаю собственный запрет приближаться к ней, пока не разберусь с делом Уолкотт. Осторожно открываю дверь спальни, дыхание прерывистое, а весь её вид во сне кажется ещё более хрупким. Так спокойно спит. Подойдя ближе, почти касаюсь голого локтя, но тут же убираю холодные пальцы. Голод внутри развивается с невиданной скоростью.

Стою над ней, чувствуя жар такого горячего тела. Бегло оглядываю её комнату в поисках нового тайника, но как только я успеваю подумать о шкафчике, вспышка движений рядом сверкает в темноте, целясь мне в бедро.

Реагирую на инстинктах, вбитых годами грязной работы. Перехватываю её запястье в дюйме от бедра, ломая траекторию. Нож вылетает из рук малышки Рэй и вонзается в ковёр.

- Ублюдок, мать твою! – Срывает она с себя одеяло, почти накинувшись на меня и чуть не столкнув с ног. Мне удаётся вернуть её на кровать, но едва удерживаясь на коленях она продолжает крыть меня на чём свет стоит. – Пошёл вон из моего дома! – Рычит она, пока я только защищаюсь и пытаюсь перехватить её руки. – Я тебя уничтожу, слышишь?! Сдохнешь в этой же комнате.

В одном резком движении она направляется к ножу на полу, но, успев перехватить её локоть, с силой возвращаю к себе, прижав спиной к своей груди и придерживая за горло.

- Пусти! – Пытается она выбраться, толкается и, всячески извиваясь, хрупким, почти обнажённым телом.

С усилием она отталкивается от матраса, и мы вместе скатываемся на пол с глухим ударом. Оказавшись над ней, прижимаю к полу, чувствуя каждый изгиб бёдер. Долбанный ад. Я больше не могу просто смотреть. Поймав момент, когда Рэй в небольшом замешательстве, в одно движение стягиваю с себя ремень и, перехватив её руки мёртвой петлёй, привязываю к ножке кровати.

Вскрикнув, она начинает ещё громче и недовольнее обзывать меня всеми словами, что сливаются в столь оригинальные оскорбления. Я бы почти восхитился, если бы не ноги, которые пытаются оттолкнуть меня. Перехватываю её щиколотку и фиксирую так крепко, что она больше не может ударить, приближаясь сильнее к ней и заставляя ногами обвить мне торс. Дергается, пытаясь вырвать руки, но ремень крепко держит.

- Не надо. – Голос девушки вдруг стал тише, заставив меня наконец посмотреть на мокрые от набравшихся слёз глаза.

- Я буду только прикасаться.

Рэй извивается с новой силой лишь до того, как я, приподняв её ногу, губами касаюсь её колена. Ощущаю солёный привкус пота, провожу языком выше, пока она почему-то стихает. Только не уходи в себя снова!

Подняв голову, подмечаю вспыхнувший румянец на щеках. Не только на щеках, плечи и грудь тоже стали красными, она пристально наблюдает за каждым моим движением, но ничего не говорит. Сегодня я всё равно этого не сделаю, я просто хочу ещё раз ощутить этот вкус. Поднимаюсь выше по внутренней стороне бедра, облизывая кожу. Мне даже смотреть не нужно, я ощущаю, как она откидывает голову назад, как прогибает спину. Ей нравится, как бы она это ни отрицала.

- Ненавижу... ненавижу тебя. – Едва дыша проговаривает она.

- Ненавидь. – Мягко впиваясь зубами в нежную плоть бедра, прямо возле кромки белья, поверх одного из многочисленных шрамов. – Хочу, чтобы ты запомнила мои укусы, а не это. – Последнее слово вышло с более брезгливым оттенком, но я не стал поправлять себя.

Чувствую себя неудовлетворенным хищником, который дорвался до добычи, но всё ещё почему-то держит себя на привязи. Хочу большего, но я буду смаковать её сопротивление, пока она не начнет умолять меня продолжить.

Искусанные губы Рэй приоткрыты в тяжёлом вздохе, пока я провожу ещё одну дорожку от бедра к талии. Вонзившись в её кожу, она снова выгибается, чем я пользуюсь, просунув руки ей под спину, прижав к себе ещё сильнее. Между нами не остается воздуха, только трение ткани о кожу и жар, от которого плавится разум. Всё тело пульсирует в едином ритме с её участившимся сердцем. Блять, мне уже не остановиться. На мгновение отстранившись, замираю над её животом, глядя, как он лихорадочно вздымается. Я склоняюсь ниже и прижимаюсь губами к мягкой впадине чуть ниже линии груди. Медленно, с мучительной неторопливостью втягиваю её кожу в себя. Она содрогается, пальцы, скованные ремнём, добела сжимаются в кулаки.

Оставляю глубокий, багровый засос прямо над солнечным сплетением и втягиваю носом запах её кожи. Чистый наркотик. Закрываю глаза и, упираясь руками по обе стороны её талии, буквально выпиваю аромат, заполняя им лёгкие до отказа. Языком очерчиваю край оставленной метки, и тут же ощущаю, как её мышцы каменеют.

Моя ошибка заключается в её недооценивании. Как только я поднимаю голову, Рэй с силой вонзается зубами мне в ложбинку между плечом и шеей, поверх батника. Рычу от первобытной боли, прошибающей позвоночник и высекающей искры в глазах, в паху взрывается раскаленный свинец.

- Сильнее, кокс. – Хрип вырывается из горла.

Даже защищаться не хочется, напротив, запускаю пальцы в её волосы, наматывая их на кулак, и силой вжимаю её лицо глубже в свою плоть, подставляя яремную вену. Меня накрывает волна такой животной эрекции, что в глазах темнеет. Член упирается в грубую ткань джинсов. Грёбаное извращение, стоять посреди её спальни, истекая кровью от укуса женщины, которую я держу в заложниках, и чувствовать себя на пике эйфории.

Прижимаюсь к ней всем весом и по инерции веду тазом вперёд, вжимаясь в её бёдра. Даю ощутить, что её зубы сейчас делают со мной. Её грудь тяжело вздымается, и я буквально кожей ощущаю, как она захлёбывается собственной злобой. Я хочу это клеймо от неё, хочу чувствовать, как её слюна и моя кровь смешиваются, превращаясь в липкую печать.

- Твои зубы заводят сильнее любых стонов. – Отпустив волосы, просовываю руку ей за спину и придерживаю.

Медленно разжимая челюсть, она всё же отстраняется. Тяжёлое дыхание у моей шеи всё равно, что выстрел в упор. Если мне суждено умереть от пули, хочу, чтобы пистолет был в её руках.

- Извращенец. – Хрипит она мне в шею.