Аметистовая

ВНИМАНИЕ / WARNING (18+ / 21+)

Глава на грани экстремального контента.

Градус безумия и жестокости в этой главе выкручен на максимум. Присутствуют триггерные сцены, способные вызвать дискомфорт (включая жесткий DubCon и деструктивное поведение персонажей).

Пожалуйста, учитывайте специфику жанра «дарк-романс» перед прочтением.

***

Неделя превращается в одну сплошную серую петлю. Просыпаюсь с ощущением липкой грязи на коже, которую не берёт ни один гель для душа, и засыпаю с тем же чувством. Тяжёлый смог вины заполонил лёгкие, и каждый раз, закрывая глаза, я снова чувствую на себе пальцы преследователя. То самое сокрушительное давление ладони на мою промежность, тот оргазм, который теперь кажется мне преступлением, актом самопредательства, который я раз за разом прокручиваю в голове в качестве наказания.

По крайней мере так я себя оправдываю. Но никак не из-за того, что теперь вибратор я использую чаще.

Морозный ветер вдоль набережной бьёт в лицо, напоминая, что всё ещё январь, даже если он близится к концу. Но пока я не найду доказательства, я не смогу спать спокойно. Каждый вечер после работы я стала идти проторенной дорожкой через парк и вдоль реки, чтобы снова увидеть того парня целым, чтобы убедить себя, что мой сталкер всего лишь патологический лжец, а не всесильный демон, посланный терзать моё тело и душу ещё при жизни.

Всматриваюсь в каждую проезжающую машину, лишь изредка отвлекаясь на прокатанные чёрные воды реки. При очередном холодном порыве ветра глаза слезятся, понять бы ещё начинаю я плакать из-за утерянной жизни невинного человека или всего лишь рефлекс организма на холод. Надежда почти вымыта из меня, пока синий пикап не притормаживает у обочины. Я едва не срываюсь на бег, но всё же с опаской приближаюсь, пока с водительского сидения не выпрыгивает тот самый парень.

- Привет! – Подошёл он ещё на шаг, и я врезалась в его грудь, почти незаметно ощупывая спину и руки. – Ты в порядке? – Удивлённо смотрит он, подняв брови.

Его лицо выглядит так, будто по нему прошелся товарный поезд. На переносице громоздкий пластырь, вокруг глаз желтоватые ореолы сходящих гематом. Он выглядит помятым, испуганным и каким-то уменьшившимся.

- Да, прости. – Неловко хихикаю я. – Я так переживала из-за того удара. С тобой всё хорошо?

- Признаться, я был слегка разочарован, что ты ушла, но, как видишь, цел. – Чешет он шею перевязанной рукой. – Как оказалось тот чувак вызвал полицию, а я ещё и был обкур... – я тут же хватаю его за перебинтованную руку.

- Что это? – Указательный и средний пальцы закованы в плотные шины и обмотаны бинтами.

- А, это. – Разочарованно смотрит он на руку. – Да придурок какой-то попался, – сплёвывает он и слегка выпрямляется, стараясь не смотреть мне в глаза. – Вышел я значит из магазина, а там гора мяса в тени. Ни слова не сказал, просто впечатал в стену, ну и... – он замялся, разглядывая свои забинтованные фаланги. – Нос сломал, пальцы вот. Сказал, что это «налог на глупость».

- Налог за... что? – Срывается голос на шёпот. – Ты видел его лицо? Заявил в полицию?

- Какой там. Капюшон был на голове, а я ещё и накидался перед выходом.

Я стою как вкопанная в свете фар пикапа, и земля уходит из-под ног. Парень продолжает тараторить о случайности, о том, как ему не везёт и то, что он просто стал чьей-то грушей. Он даже не злится на нападавшего? Почему? Он ведь искалечен, но у парня явно другой взгляд на мир. Он и вправду верит в случайность?

- Но он же тебя избил! – Пытаюсь я его вразумить. – Разве то, что с тобой сделали не чистое зло?

- Да ладно, заживёт. – Ворчит он, махнув рукой. – Кто-то хотел выпустить пар, а мне не повезло оказаться рядом. Считаю ли я это злом? Нет. Психически отбитым? Возможно. – Ухмыляется он столь невинным выражением, что в какой-то степени мне даже становится его жаль.

Почти попрощавшись с ним, я уже готова двинуться в сторону дома, как вдруг парень окрикивает меня.

- Я Джейсон, к твоему сведению. – Делает он наигранно-осуждающее лицо из-за чего я невольно улыбаюсь.

- Джейсон, нет. – По-дружески касаюсь я его плеча. – Мы оба знаем, что это знакомство не приведёт ни к чему хорошему.

- Да ладно, хоть номер оставь. – Заграждает он мне путь. – Я ведь из-за тебя попал в аварию. – Фальшиво надувает он губы. – Если бы не ты, я бы не остановился там.

Поджав губы, касаюсь его щеки холодными пальцами.

- Извини, Джейсон, но ты нарик. – Пожимаю я плечами, легонько похлопав его по щеке. – А я хочу прожить свою жизнь спокойно. Прощай.

Машина трогается, обдавая меня выхлопными газами, пока я задерживаюсь на набережной ещё какое-то время. До этого тихий и холодный страх превращается в нечто монументальное. Этот психопат не просто следил за мной, он выжигает землю вокруг меня. Сломал Джейсону именно те пальцы, которыми он меня касался, на что ещё он способен?

Обхватываю плечи, пытаясь унять дрожь. Пугающее осознание того, насколько далеко он готов зайти ради обладания мной вызывает новую волну мурашек. Во что я вляпалась?

Оглядываюсь на удлинённые тени деревьев, на мимо проезжающие машины и теперь в каждом шорохе я слышу его шаги.

*

Центральная библиотека вечером открывается для меня с новыми запахами вековой пыли и старой бумаги, а вот ароматизаторы кажутся гораздо бесполезнее морозного воздуха набережной. После того разговора с Джейсоном стены дома стали ещё удушающими, шепчут и напоминают о присутствии преследователя в моей жизни, из-за чего спать я стала в разы меньше.

Методичное перебирание обложек и сортировка книг становятся для меня особой медитацией, особенно учитывая, что я фактически сплю на ходу. По крайней мере я хочу в это верить.

Продолжая расставлять книги по местам и проверять их штампы, нахожу одну совершенно без каких-либо опознавательных знаков. Даже штампа нет. До закрытия остаётся примерно полчаса, так что я успею спуститься на первый этаж, добавить штамп и вернуть её на место. Я как раз нашла самое подходящее место для этой книги. Мельком заглянув через перила нахожу Томаса прямо подо мной, низко склонив голову и что-то записывая. Жаль, что нет возможности просто перепрыгнуть перила и сразу оказаться у него. Почему лестница не была построена тут, а у чёрта на куличках?! Главное, чтобы он сейчас не поднял голову и не увидел, что у меня под юбкой.

Но всё моё внимание сожрала фигура, возникшая перед Томасом. Когда он успел подойти? Я только минуту назад разглядывала библиотекаря. Широкий разворот плеч, обтянутый темной тканью. Капюшон, бросающий густую тень на лицо. Пульс пускается вскачь, ударяя в подушечки пальцев.

Это не он. Мне просто кажется. Паранойя плохой советчик.

Продолжаю твердить себе эти слова, прокручивать их раз за разом на языке как мантру, пока я на ватных ногах едва дохожу до стойки Томаса. Ничего не сказав, наверное, взяв пример с обоев, хочу слиться с окружающей обстановкой и смыться как можно скорее, после того как оставляю книгу на полированное дерево стойки, стараясь не задеть рукав незнакомца даже краем одежды. Печать в руках Томаса приковывает взгляд, но прервать его я не могу по правилам библиотеки. Периферийным зрением я всё же вижу одного из последних посетителей, массивного и пахнувшего зимой мужчину. Он меня пугает.

Томас шлепнул штампом по бумаге. Гулкий звук отзывается в пустом зале как выстрел. Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, чтобы исчезнуть в лабиринте полок, когда тишину режет низкий голос, почти не слышный.

- Как насчёт игры? – Дрожь рябью прошлась по всему телу, стоило мне узнать низкий тембр. – У тебя минута, чтобы найти самое темное место. Беги, кокс. – Последнее слово бьёт по позвоночнику раскалённым хлыстом.

Внутренности скручивают в тугой узел, и, отложив книгу на первый попавшийся стол, бегу в сторону задней двери. Парадная для меня сейчас заблокирована пока он там, кто знает, что этот псих предпримет, когда я окажусь перед ним. Но стоит оказаться в шаге от двери, в ручку моментально влетает огромный охотничий нож, а звук удара заглушён громким ударом фолианта об пол. Даже не оборачиваюсь. Этого достаточно, чтобы показать его серьёзность.

Ныряю в первый попавшийся проход между стеллажами, запах плесени и старого клея здесь преобладает. Я знаю этот лабиринт наизусть, знаю, где предательски скрипит половица, где тень ложится так густо, что можно слиться со стеной. Пальцы дрожат, касаясь корешков книг, когда я пробираюсь вглубь первого этажа. Вжимаюсь лопатками в полку с классикой, сердце колотится о рёбра с новым усилием, кажется, что книги на полках вибрируют в такт. Дышать становится сложно, и, присев на корточки, зажимаю ладонями губы, чтобы не выдать себя всхлипом.

- Рэй? – Обеспокоенно произносит Томас, но мне и не ответить, иначе выдам себя полностью. – Рэй, ты тут? – Я всё ещё молчу, с усилием жмуря глаза.

Я должна выбежать к нему, попросить о помощи, умолять о том, чтобы он провёл меня в полицейский участок, домой, к нему домой. Да куда угодно, лишь бы не тут! Но как тогда поступит этот психопат?

И в следующее же мгновение раздаётся единственный щелчок выключателя, отсекая меня от цивилизованного мира. Что? Нет! Тьма в библиотеке наступает мгновенно, и я даже не успею выйти из своего укрытия, чтобы догнать Томаса. Он запер двери, будучи уверенным, что внутри никого не осталось.

Постойте, я фактически ослепла, как и этот псих. Но разница между нами в том, что я тут знаю почти каждый закуток. И мои ключи остались в куртке у входа. Я бы могла попытаться добежать и смыться. Вблизи края стеллажа я замираю и разглядываю свободное пространство первого этажа. Никого. Порываюсь сорваться с места, но чуть ли не спотыкаюсь, снова зажав рот руками и спрятавшись обратно. У входной двери отчётливо проступает высокая тень. Этот маньяк явно не ушёл, оставить свою добычу? Да как он может?

Господи, самой противно от этих слов.

Задняя дверь стопроцентно заклинила, а значит единственный оставшийся вариант – второй этаж. Нужно забраться выше, может я смогу разглядеть происходящее. Подхватив подол длинной юбки, чтобы ткань не шуршала, медленно пробираюсь в противоположную сторону. Стеллажи стоят плотно к винтовой лестнице, что с одной, что с другой стороны. Мне просто нужно оказаться там быстрее этого ненормального. Стянув сапоги едва касаюсь ступеней, ползая на второй этаж. Металл винтовой лестницы стонет под моим весом, каждый мизерный скрип кажется грохотом обвала. Буду молится всем богам и чертям, лишь бы он был глухим.

Оказавшись выше, воздух тут немного суше, всё ещё стоя на четвереньках, чувствую коленями грубый ворс ковралина. Пригнувшись так низко, что пыль забивается в ноздри, я ползаю вдоль перил, всматриваясь в провалы между стеллажами первого этажа. Небольшое, круглое окно в потолке помогало бы, если бы не выхватывало там много пространства внизу. Снизу почти ничего не видно. Пальцы судорожно сжимаются, нащупав тяжелый бюст какого-то философа на полке. Поднявшись на колени плотнее прихватываю мрамор и высматриваю внизу хотя бы одно движение. Я смогу обрушить кусок камня ему на голову и уж на какое-то время это меня спасёт.

Звенящая пустота первого этажа наводит на мысли, которые я продолжаю гнать прочь, ну не мог он так быстро найти меня. Или спрятаться так хорошо, чтобы я ощутила себя в ловушке. Это моя территория, я знаю это место как свои пять пальцев и не ему меня обыгрывать!

Кое-как передвигаясь по низу второго этажа, всё ещё держа бюст в одной руке и вглядываясь в темноту, упираюсь плечом в нечто твёрдое. Тут не было ничего! Поднимаю голову, и он, схватив меня за воротник, грубо дёргает вверх. Пытаюсь вскрикнуть, но звук захлёбывается в горле, а сердце вместе с бюстом из мрамора грохается об пол. Он всё это время был тут? Невозможно! Я бы заметила его, когда поднималась!

Длинная юбка запуталась в его ногах, и я едва не рухнула, а он намеренно впечатал меня поясницей в перила. Кованный металл больно впивается в позвоночник, пока я всячески пытаюсь схватить его за руку, расцарапать кожу, может хотя бы дотянуться до лица. Однако расстояние между нами слишком большое. Я в ловушке! Передо мной маньяк, мысли которого я не могу предугадать, за мной десятиметровая пропасть первого этажа.

- Стой смирно или уроню. – Так спокойно проговаривает он, даже небрежно заглянув мне за спину.

- Мразь. – Хриплю я, пока он не ослабевает хватку и удерживает за плечо.

Пытаясь привести в норму дыхание на меня снова накатывает прежний холод, несуществующий сквозняк кусает за щиколотки, напоминая об опасности, которая не пропала.

Медленно напирает всем телом, пока полностью не лишает возможности дёрнуться в какие-либо стороны кроме как назад, зарывшись пальцами мне в волосы на затылке. Обтянутое грубой тканью колено бесцеремонно вклинивается мне между бёдер. Я не буду его трофеем! Как только его пальцы смыкаются на моём затылке плотнее, оточенный годами бегства инстинкт выживания выстреливает в кровь чистым адреналином. Резко дёргаюсь в сторону, пытаюсь выскользнуть и впечатать локтем ему в дых, чтобы сам провалился вниз.

Почти вырываюсь, готовая нанести удар, но с учётом его массивности тела он странно быстро двигается. Монолитное тело придавливает сильнее к перилам с такой силой, что его бёдра врезаются в мои. Пытаюсь извиваться, ногтями сорвать ткань батника, может хотя бы коленом в пах, но он блокирует каждое движение. Но когда его ладонь грубо задирает подол юбки я бью его по лицу. Глухой звук пощёчины всё равно разнёсся по пустому залу, но он даже не качнулся.

Металл блеснул в полумраке слишком внезапно. Холодная сталь того самого охотничьего ножа прижимается к моей щеке, и я замираю. И без того рваное дыхание становится поверхностнее, если такое вообще возможно. Только что горевшее от ярости тело обмякает под ледяным острием, подчиняясь единственному закону, который я знала: жизнь важнее гордости.

- Тихо, кокс. – Хватка в моих волосах на секунду ослабла, кажется, проверяя, что я буду делать. Но когда острый конец так близко к моему глазу, я даже дёрнуться не посмею. – Ты красиво скалишься.

Медленно проводит тупой стороной лезвия по моей щеке вниз, спускаясь к подбородку.

- Скажи, что я хочу услышать. – Шепчет он, навалившись чуть сильнее и заставляя прогибать спину. – Признай, что не так уж ты и хороша в играх.

- Пошёл ты. – Сплёвываю я слова, ощутив щекочущее кожу лезвие, скользящее вниз по горлу. Страх парализует мышцы, но явно не мой язык. – Пришёл с ножом чтобы заставить женщину говорить? – Выдавливаю из себя презрительный смешок, хотя здравомыслие продолжает твердить заткнуть рот. – Ты настолько не уверен в себе, что нужен кусок стали, чтобы почувствовать себя сильнее? Бедный маленький мальчик, прячущийся за игрушкой. – Фыркаю я. – Сделаешь со мной всё, что хочешь, но мои слова ты не вырежешь.

- Я могу вырезать эти слова на твоём теле. – Ощутив напряжение в его руках я мгновенно умолкаю. – И тогда жалкий, маленький мальчик навсегда останется с тобой.

- Можешь попробовать. Но тогда тебе придётся трахнуть хладный труп. Хотя, судя по твоему методу знакомства, для тебя это явно дело привычное.

Да почему он не злится?! Почему он никак не реагирует? Все, которых я отшивала самыми жестокими методами старались оставить отметину на моём теле. А он, хоть и угрожает, особо ничего не делает. Зачем ему я?

Осознание приходит быстрее чем я могла представить. Вместо удара я ощущаю движение ножа, он перехватывает его за лезвие и медленно проводит им вниз, обходит вырез рубашки и стремится прямо к моей груди. Кончик рукоятки касается соска, и я невольно вздрагиваю, чувствуя, как они мгновенно твердеют. Вот же ублюдок!

- Мило. – Выдыхает он и горячий воздух касается моей шеи. Хочу помыться.

- Это реакция на холод, ублюдок. – Шиплю я, когда он отпускает мои волосы и медленно перемещает руку к моей груди, сминая вместе с лёгким лифом, продолжая мастерски орудовать кончиком ножа на второй груди.

- Допустимо. – Хмыкает сталкер, опускаясь к моей шее. – Какие ещё реакции у тебя есть? – Вдруг надавливает мне на плечо, заставив опуститься на колени прямо перед ним, на запылённом ковралине.

Подносит рукоятку к моим губам, обводит контур так бережно, словно в его руках далеко не инструмент убийства. Этот жест сквозит томительным, извращённым обожанием, отчего я чувствую себя ещё грязнее. Он же хочет коснуться меня, зачем так медлить?

Сделал бы дело, и в конце, когда у него бы начался паралич я бы проткнула его сердце этим же ножом и освободилась от него. Как и раньше. Но он продолжает медлить.

- Открой. – Приказ в голосе падает до едва различимой вибрации, от которого внутри узел стягивает сильнее.

Я медлю всего секунду, глядя в непроницаемую тьму капюшона. Страх за собственные зубы оказался сильнее гордыни, и я разомкнула губы. Медленно, дюйм за дюйм проталкивает рукоятку мне между губами. Привкус оружейного масла заставляет челюсть онеметь.

- Хорошая девочка. – Выдыхает он, начиная медленно и так же осторожно двигать ножом, имитируя самый грязный акт, на который только способен мужчина.

Из-под сомкнутой на стали ладони вытекает алая струйка крови. Перекатывается через костяшки и срывается вниз, разбиваясь о мои губы и подбородок. Да что с ним не так?! Ему же очевидно больно, однако он продолжает использовать мой рот для того, чего он совершенно не предназначен. Проворачивает лезвие, и рукоятка во рту меняет положение, заставив шире раскрыть рот.

Двигает ножом медленно, с какой-то извращённой нежностью.

Капля крови пала мне на язык, смешиваясь с холодом рукоятки. Едва не захлёбываюсь металлическим привкусом, пока он смакует этот момент, калеча себя ещё больше. Калечит себя, чтобы владеть моим телом, превращая рукоятку ножа в продолжение своего тела? Да он же ненормальный!

- Глубже, кокс, – тяжело рычит он, свободной рукой вцепившись в мои волосы, оттягивает голову так сильно, что в горле застревает ком, почти вынув рукоятку.

Задаёт жестокий, лишающий меня возможности дышать ритм. Каждый толчок рукоятки отдаётся в горле тупой болью, вышибая искры из глаз. Перед глазами сплошная чернота его капюшона, тяжёлое дыхание, разбивающееся о моё лицо, и кровь, пачкающая ворот рубашки. Когда дышать фактически нечем, цепляюсь за его бёдра, сминая грубую ткань брюк.

Сам задыхается от извращённого восторга, глядя на то как я почти задыхаюсь, но продолжает уничтожать оставшиеся крупицы моего самоуважения. Маньяк!

Резко выдёргивает нож, тонкая нитка слюны протягивается к влажной рукоятке, и не только от моей слюны, но и от его крови. Слегка опустившись ко мне, выпускает нож из руки и проходится окровавленными пальцами по моей нижней губе, размазывая кровь.

- Вот вкус моей души. – Шепчет он едва дыша. – Теперь не отмоешься.

Окончательно падаю на пол задницей, упираясь лопатками в перила.

- Психопат.

*

Какое-то время я верила, что новые замки и цепи в спальне помогут мне ощутить безопасность, но с каждым днём это зыбкое ощущение ускользает сквозь пальцы. Прошло три дня, а я всё ещё не могу избавиться от вкуса железа на корне языка. Сколько бы кофе ни глотала, сколько бы раз ни чистила зубы до кровотечения дёсен.

За последние дни я успела так отдраить дом, что появились кровавые мозоли на пальцах. С такими руками на работу просто стыдно ходить, из-за чего я и стала использовать перчатки. А по вечерам я не могла даже смотреть на столовые приборы, окончательно перейдя к сухой еде руками. Уж лучше так, чем в очередной раз напомнить себе о рукоятке в моём горле. И с каждым днём мне становится противнее от самой себя. Представление о своём внутреннем я сломалось ещё в тот вечер. Меня просто поимели так, что я даже хрипеть не могла.

Хоть и фактически он не коснулся моего тела своим членом, но то, что я тру губы почти до покраснения мочалкой, раздалбливаю дёсны в кровь, это не просто попытка отмыться. Единственное, что отчётливо ощущается в голове, помимо заполненной им пустоты, так это один протяжной и долгий звук. Звук выключателя в пустой комнате, от которого подкашиваются ноги. Я непросто уже боюсь до конца сомкнуть рот, чтобы лишний раз не ощутить привкус холодного металла.

Мне не просто нужно защитить себя вещами, я сама должна стать сильнее. Именно это решение привело меня в тренажёрный зал. Променяла одну бетонную коробку на другую, почему бы и нет?

Временами, после работы, я могла найти в себе силы хотя бы для часа тренировок, но лишь в пару дней это утомило настолько, что я впервые опоздала на работу. Так что пришлось согласиться на более адекватный график выходных, когда я могла провести в спортзале почти весь день.

В один из вечеров, уже после тренировок, в доме я нашла несколько пакетов с хорошей едой и отборным мясом. Я бы поверила, что это дело рук миссис Робинсон, если бы не обстоятельство того, что я сменила замки. Это он так прощение вымаливает? Или просто пытается откормить? Я тут сгоняю вес, привожу себя в порядок и пытаюсь стать сильнее, а меня... о боже, нет! Хватит!

Вечером после работы я всё же решила заскочить ненадолго в тренажёрный зал, а после сделать перерыв на этой неделе. Всё равно уже пятница, не буду же я изнурять себя тренировками каждый день. Переодевшись и в очередной раз проверив зал, убеждаюсь, что остались только пара тренеров и ещё одна девушка. До закрытия у меня примерно час. Но вместо того, чтобы продуктивно использовать это время, я завела тренера с более массивной грудью в раздевалку. Мне нужно вернуть контроль над собственным телом, пока окончательно не потеряла себя. Да и этот психованный уж точно ничего не сделает такому мужику как этот тренер.

Уж в раздевалке меня никто не должен увидеть, и мужчина кажется даже не против. Когда массивная рука проходится по моему бедру, по залу разносится такой грохот будто кто-то уронил целую стойку с блинами на кафель. Тренер торопливо выходит проверить, а я продолжаю стоять, прислонившись к шкафчику и чувствуя себя брошенной на полпути к финишу. Внутри всё горит и требует продолжения. Наспех поправив одежду, я выхожу вслед за ним в зал.

Мертвая, абсолютная тишина. Все блины на своих местах. Окна закрыты. Ни единой живой души, кроме нас. Только пылинки танцуют в свете дежурных ламп. Парень растерянно чешет затылок, оглядываясь по сторонам.

- Чертовщина какая-то. – Бормочет тренер, взглянув на меня. – Я... мне, наверное, надо всё проверить по камерам. Давай завтра, ладно?

Я ничего не отвечаю. Разочарование горчит на языке. Молча собираю вещи и выхожу на морозную улицу. В голове пульсирует концентрированная ярость на то, что мне не позволено даже испытывать жалкую близость.

Телефон издаёт очередной писк уведомления раньше, чем я успеваю дойти до остановки.

[Кокс, будь любезна и не позволяй всяким отморозкам касаться тебя...]

Меня буквально трясёт от злости. Этот мудак совсем охренел! Дрожащими пальцами набираю ответное сообщение. Не собираюсь я больше быть хорошей девочкой. Слишком дорого это обходится для моей психики.

[Буду трахаться с кем и когда хочу. Не отморозку вроде тебя мне указывать]

Сняв с себя всю одежду ещё на пороге дома, я даже свет не включаю, ноги еле тащатся. Накинувшись на диван и потянувшись, чтобы немного размять сжатые мышцы, хочу ещё какое-то время послушать тру-крайм истории, они успокаивающие, что ли.

*

Резко вдохнув, моментально поднимаю голову с изголовья дивана. Телефон лежит на полу, а я всё ещё в гостиной. На языке неприятное ощущение мокрого песка, медленно поднимаюсь с дивана и хочу переместиться в свою спальню, если бы не ощущение сверлящего затылка, из-за которого я моментально просыпаюсь. Он же здесь, мне ведь не почудилось?

Пытаясь не подавать виду, имитирую сонную расслабленность и поднимаюсь к спальне. Теперь ты будешь в моей власти!

Добравшись до спальни, медленно закрываю за собой дверь и моментально ныряю рукой под матрас. Нащупав холодную сталь цепи, тяжёлые звенья слегка подрагивают пока я хочу достать нож, но стоит коснуться его рукоятки, как он будто жалит. Я не позволю ему так легко управлять моими мыслями! Крепче сжав рукоятку, пытаюсь вытеснить любые воспоминания или мысли о вечере в библиотеке. Сердце колотится в горле, выбивая рваный ритм ярости.

Так же бесшумно открываю дверь, пытаясь передвигаться настолько медленно, что даже мышь не проскочит незамеченной. Однако пульс настолько ускорился, что он единственный грохочущий звук во всём доме. Грёбанный выключатель у самой входной двери, значит, у меня всего пара секунд, чтобы до него добраться и озарить дом. Перескакивая ступени, врезаюсь в дверь, врубаю свет и на мгновение сама себя ослепляю, держа перед собой нож как мачете.

Гостиная пуста. Не показалось же мне. Иду мимо подсобки и проверяю там, стараясь при этом прикрывать себе тыл хоть как-то. Подсобка слишком маленькая, чтобы иметь место для пряток. Прохожу мимо ванной комнаты и видимо самая моя величайшая ошибка это беспросветная тупость, раз не обратила внимание на запертую дверь.

Тяжёлая рука в кожаной перчатке моментально ловит мою кисть, в которой нож, резким рывком выбив его и тот со звоном отлетает в сторону. Другой ладонью прикрывает мне рот, заглушая вскрик. Цепь с глухим металлическим грохотом падает на пол, змеясь у наших ног.

- Тише, кокс. – Рокочет он у самого уха.

Я брыкаюсь, пытаюсь вонзить локти ему под рёбра, но он просто не замечает моих усилий. Ведёт меня к дивану, подавляя сопротивление своей массой, и одним властным движением заставляет упереться коленями в обивку.

Коротким движением мои руки уже за спиной, сгибает мне локти, стягивает жгутом, лишая малейшего шанса на манёвр.

- Ублюдок! Я тебя урою, ты слышишь? – Захлёбываюсь словами и продолжаю покрывать его благим матом. – Я тебе сердце вырежу!

- Обещаешь? – Довольным голосом шепчет он, коснувшись губами мочки уха. – Главное, удостоверься, что оно будет биться у тебя в руках.

Его ладонь перемещается на мою шею, пальцы слегка сжимаются на горле, и я затихаю, чувствуя, как по телу бегут колючие мурашки. Тихий, почти издевательский смех вибрирует на коже, заставляя бёдра предательски заныть.

- Сколько пальцев он в тебя засунул, прежде чем я его прервал? – Хрипло спрашивает он. Прижимаясь лицом к моему затылку, позволяет ощутить жар его дыхания, а я со всей дурости откидываю голову назад, по ощущениям заехав ему макушкой по носу.

- Тебя это волновать не должно!

Но внутренне я уже жалею, что не ответила честно. Правильнее было бы, наверное, произнести слова вслух, ведь он тут явно из-за моего ответа на его сообщения. Я фактически поднесла спичку к фитилю.

- Впрочем, какая разница, если в следующий раз ты сама будешь умолять отморозка поиметь тебя.

- А ты не слишком самоуверен? Козёл. – Цежу я, прикусив губы.

На данный момент меня уже даже не беспокоит этот грёбанный сталкер, меня беспокоит моё тело, которое постепенно начинает становиться злейшим врагом. Разумом я ненавижу его за то, что он разрушил мою жизнь, и ненавижу себя за то, что в этой унизительной позе, со связанными руками, я чувствую себя более живой, чем за весь последний год.

Надавив мне на плечо, заставляет прогибаться к спинке дивана и опустить на него щёку. А я ничего не могу сделать из-за долбанной огромной туши за спиной.

Начинаю извиваться и практически умолять не трогать меня, тяжёлые узлы на запястьях впиваются в кожу, но я продолжаю быть беспомощной. Остаётся уповать на его обещание. В гостиной царит полумрак, разбавленный лишь тусклым светом из коридора, но я кожей ощущаю движение за спиной.

- Запомни раз и навсегда: ты моя. – Не защищённая перчаткой ладонь ложится на моё бедро, медленно спускаясь ниже и сминая кожу.

Я вздрагиваю, когда чувствую, как он опускается на колени позади меня. До чего же унизительная поза! Пусть это прекратится! Я одна сплошная выгнутая дуга нервов, замершая в ожидании удара или ласки, и грань между этим кажется окончательно стёрта.

Тонкого хлопка белья касается обжигающее дыхание. Внутренне замираю, боясь шевельнуться, боясь выдать ту дрожь, что уже начинает крошить мне позвоночник изнутри.

Он не торопится, мягко придерживает мои ноги и лишь едва заметно прижимает язык к моему бедру отчего я заметно вздрагиваю. Фу, я же вся потная! Прижимается языком к ткани прямо где пульсирует мой личный ад. Влажное, концентрированное давление через преграду хлопка кажется более интимным, чем если бы я была обнажена. Я чувствую, как ткань пропитывается, как она становится тяжелой и липкой, прилипая к нежной коже, но он не проникает внутрь. Сжав пальцы на моих бёдрах, проводит языком медленно и широко, заставляя плавиться на этом диване, превращая мой гнев в вязкий кисель.

- С-сволочь, – сжав челюсть до скрипа в зубах шепчу я.

Внезапно укусив ткань, он ощутимо оттягивает её зубами в сторону, дразня самый вход и обнажая для холодного воздуха в комнате и тут же снова накрывает горячий язык, медленно проехавшись по краю горячих складочек.

Ох, мать твою за ногу!

Рефлекторно отстраняюсь, но вдруг он крепче хватает меня за бёдра, удерживая на месте. Это хирургически точное разрушение моей воли. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел, и я знаю, что из-за особенности моего организма снаружи я всё еще кажусь неприступной скалой.

Эта мысль всплывает, как последний оплот моей обороны. Если он не видит моей слабости, значит я всё ещё побеждаю.

- Как видишь, я всё ещё сухая. – Решаю до конца изображать, что он не видит всего, чему ему видеть не полагается. – Отморозки вроде тебя... меня не привлекают. – И поскольку влажных доказательств нет, то и ему ловить нечего. Но я почти задыхаюсь от нажима его языка. Придурок!

Жду, что вот сейчас он должен разозлиться, может ударит и наконец уберётся к чёртовой матери из моей жизни. Но вместо этого я слышу его низкий рокочущий смешок где-то совсем рядом с моим бедром.

- И это должно меня оскорбить? – Шепчет он и я ощущаю, как щека прижимается к моей заднице. Вообще-то да! – Я никуда не тороплюсь, Рэйлин. У нас впереди вся ночь. Я заставлю твоё тело признаться в том, о чём твой язык боится даже заикнуться.

Он снова прижимается лицом к мокрой ткани, и я чувствую, как его зубы впиваются в край белья, медленно стягивая его, сантиметр за сантиметром. Страх и возбуждение сплетаются в один ядовитый жгут, перетягивающий горло. Ненавижу его. Хочу его убить. Хочу...

- О господи!