Аметистовая

Несколько часами ранее

Последние страницы «Таинственного острова» пахнут сырой бумагой и пыльной библиотекой миссис Робинсон. Перелистываю главу, пытаясь затеряться в чужих приключениях, лишь бы не слышать гул собственного сердца, которое со вчерашнего вечера ведёт себя как неисправный часовой механизм. Ночью я слышала его в доме, я думала, нет, я надеялась, что мой преследователь проникнет ко мне в спальню, пока я сидела в засаде с ножом. Даже если он простой обыватель, проникать вот так в чужие дома не просто беспечно, но и ненормально.

Откуда он может знать насколько я отбитая? Может я бы сама его убила.

- Что читаешь? – Нависает Эмма над моим плечом, обдавая запахом лака для волос. – Жюль Верн? – Нагло оглядывает она обложку, так и не дав мне дочитать. – О, Рэй, дорогая, в нашем возрасте пора переходить на нечто более горячее.

- Мне нравятся книги, где герои знают, куда идут, – закрываю я книгу с каким-то надменным выражением лица, которое я, к сожалению, ощущаю. – В них есть логика. О, и, мне нравится их приключения. – У самой же в жизни ничего не происходит и слава богу.

Но стоит мне поднять взгляд, подмечаю, что единственный человек, не застёгнутый на все пуговицы это я. Девушки стоят в дверях, пока Эмма медлит с сумкой в подсобке, а в глазах у Джойс горит тот самый фанатичный блеск, не предвещающий ничего хорошего.

- Что? – Рефлекторно вжимаюсь в стул, спрятав книгу в тумбе.

- Идём в паб! – Объявляет Джойс, похлопывая по своей сумочке. – Корпоратива перед Рождеством не было, мы все были завалены записями. Конец января самое время наверстать. И отказы не принимаются.

Я открываю рот в заранее заготовленной лжи о мигрени или незаконченных делах, но Джойс просто хватает меня за локоть, грозясь вывести из салона в чём мать родила. Почти. Ну по крайней мере без куртки точно. И всё же я вздрагиваю. С момента как тот псих покусал меня за зад каждое случайное касание кажется ударом тока. И с того самого момента, где-то под рёбрами проснулся голодный, неудовлетворённый зверь, больше года спавший в летаргии.

Мои оправдания никто слушать не стал, так что, всучив мне куртку и сумку, просто выталкивают на кусачий ветер улицы, пока я сама не начала добровольно одеваться. Стоило свету за нами выключиться, оставаясь при тёплом освещении уличных фонарей, к нам, широким шагом, приближается мужчина. Чертовски привлекательный, с той самой классической мужской красотой, которая обычно вызывает доверие. Однако я всё равно шарахаюсь, когда он оказывается слишком близко, будто он уже занёс над моей тупой головой топор.

- Милый! – Воодушевлённо восклицает Джойс, притягивая его к себе и жадно впиваясь в губы.

Бог ты мой, будто камень с души. Эти два голубка какое-то время воркуют, пока мы с девочками пытаемся отвлечься.

- Мне нужен секс! – Взвыла Эмма. – Любой ценой. – Почти поникла она, уже направляясь предположительно в сторону паба.

- Давайте я вас довезу. – Обращает внимание на нас мужчина, но не смея выпускать жену с ослепительной улыбкой до ушей. – На таком ветру вы превратитесь в ледяные статуи раньше, чем сделаете первый глоток сидра.

Стойкий запах парфюма и кожи окутывает наше заднее сидение, пока девочки пытаются втиснуться сидя на коленях друг у друга. Потянув край юбки чуть ниже, я всё ещё не могу избавиться от вчерашнего возбуждения, и в какой-то степени мне даже жаль, что мой преследователь не вошёл. Весь кайф обломал. За весь день я пыталась выплеснуть эту энергию то на уборку, то на бестактные разговоры с девочками, когда они снова начали приставать с вопросами, но напряжение никуда не девалось, казалось оно даже усиливалось.

Надо взбодриться и загнать клокочущее желание ещё глубже, чем было до этого. Наверное, поэтому не так уж активно я сопротивлялась, когда девочки предложили поехать в паб. Тепло закрытого помещения ничуть не расслабляет, нас встречают гулом голосов и запахом жареного солода. И пока Эмма и Эви целеустремлённо направились к стойке, позади стали слышны споры Джойс и её мужа.

- Да ладно, – отмахивается мужчина, чуть обогнав свою жену, – вы меня даже не заметите. Идите, занимайте столик.

Видимо, это не впервые, когда её муж так делает, раз Джойс, просто покачав головой, хватает нас с Мелиссой за локти и подгоняет Нестер к барной стойке. И пока все размышляют о предстоящем заказе я в очередной раз размышляю о том, как бы не смешивать напитки, вообще в идеале ничего не пить. Краем глаза подмечаю как муж Джойс уверенно отходит в совершенно другую сторону паба. Он пожимает руки каким-то мужчинам в темных углах, хлопает их по плечам и обменивается короткими фразами. Его дружелюбие кажется слишком неожиданным, как минимум для незнакомых людей.

Взяв джин-тоник, сажусь с девочками за стол, чтобы изучить меню, однако рефлексы заставляют оглядеть место и изучить выходы. Мой личный психоз нашептывает, что в этом пабе слишком много лишних людей, а рука невольно проверяет глубину кармана. Ножа там нет. И от этого я чувствую себя почти раздетой.

Лёд в стакане тает, превращая джин в безвкусную воду, но я продолжаю цепляться за него, как единственное, что отвлечёт девочек от того, что я не особо тороплюсь напиваться. Я пью крошечными глотками чтобы ни в коем случае не повторить случай с Рождества.

- И тут она мне говорит: «Сделайте мне холодный блонд, но без осветления, у меня аллергия на химию, я пользуюсь только отваром из ромашки». – Демонстративно насмешливо пересказывает слова одной клиентки Мелиса. – Я стою, смотрю на её иссиня-чёрные корни и думаю: «Дорогая, тут поможет только экзорцизм, а не ромашка».

- Это ещё цветочки. – Вклинивается Эмма. – Когда тебя не было, ко мне пришла дамочка, просит френч. Я только базу нанесла, а она чихнула так, что у неё парик съехал на бок, а рука вляпалась в лампу. Мы пять минут молча смотрели друг на друга. Я не знала, что поправлять первым, её причёску или её ногти. – Мелиса чуть не захлебнулась своим апероли, закусив копчёной рыбой.

- Господи, надеюсь ты взяла двойную плату за моральный ущерб? Рэй, запиши в прайс-лист «Ловля париков». – Задыхаясь от смеха, бормочет Джойс.

Чтобы не захлебнуться в шуме, я заказываю еду и сосредоточенно ем, пока реальность вокруг начинает напоминать замедленную съемку.

Грань между дружеским корпоративом и пьяным хаосом стёрлась, когда муж Джойс подтянул своих друзей. Теперь за нашим сдвинутым столом одиннадцать человек, и этот живой многоголовый организм ревёт, хохочет и едва не опрокидывает стулья.

Из всей этой толпы трезвыми остались только трое: муж Джойс, который не сводит с жены опекающего взгляда, его приятель Хэрри, парень за рулем, и я. Мы трое превращаемся в тихий остров посреди шторма, пока администратор паба уже начинает поглядывать на наши пустые пивные башни с явным намерением выставить нас.

Хэрри продвигается ближе, от него пахнет мятой и обыденно мужским парфюмом, от чего я интуитивно хочу уйти. Зачем мне это? Этот грёбанный сталкер разбудил во мне спящее чудовище, жаждущее внимания, так что я остаюсь на месте. Открытый взгляд зелёных глаз так и блуждает по моему лицу. Я ответно смотрю на него пытаюсь убедить себя, что вот нормальный парень, с ним должно быть безопасно. Он привлекательный, смелый, раз решил приблизиться и первым заговорить.

- Ты весь вечер молчишь. – Улыбается Хэрри, проведя рукой по взъерошенным тёмным волосам. Его голос пытается пробиться сквозь вопль Эммы, которая начинает что-то доказывать бармену. – Тебе здесь не нравится?

- Я просто наблюдаю. – Выдавливаю из себя улыбку, во рту становится сухо и сглатывать получается с трудом. – И часто вы так веселитесь? – Отпиваю слишком большой глоток и с ужасом осознаю, что джин кончился. Дерьмо!

- Смотря, что считать весельем. – Откидывается Хэрри на спинку дивана, раскинув руку в сторону моей спины, я же в это время стараюсь держать пальцы на стакане так, чтобы не было заметно отсутствие выпивки. – Если, допустим, взять в учёт именно посиделки в пабах, то нет. Мы редко собираемся такой компанией, чтобы выйти.

- А сегодня какими судьбами? – Тоже откидываюсь на спинку и мой взгляд против воли скользит вдоль линии твёрдой челюсти к мощной шее, на которой едва поблёскивающая в тусклом свете серебряная цепочка. – Неужели муж Джойс убедил?

- Вообще-то да. – Кивает он, всё же обратив внимание на мой стакан. Нагло забрав его у меня, возвращается с новой порцией. Поблагодарив, позволяю его руке снова закинуться мне за спину. – Джойс и Толивер вместе ещё со школьной скамьи. Мы все. – Оглядывает он парней. – Джойс была той самой девчонкой, с которой все хотели замутить и именно поэтому постоянно защищали. Но в конечном итоге выбор пал на него. – С какой-то горькой усмешкой проговаривает он, снова посмотрев мне в глаза.

- Ты не смотришь на Толивера. – Поджав губы, подмечаю я и пытаюсь скрыть ехидство.

- Я и не хочу. – Гулкий удар сердца снова раздаётся под рёбрами, и я опускаю взгляд. Рука за моей спиной мягко начала поглаживать, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

Такие широкие плечи всему виной. Этот парень слишком привлекательный, и ответно подавшись вперёд почти разрешаю себе коснуться его губ, но тут же отстраняюсь. А что если это он?

- Ты бывал в Линкольн-Корт? – Пытаюсь сбавить градус оборотов, очерчивая пальцами ободок стакана. – Тут такие привлекательные дома, белый штакетник, палисадники, в Рождество вообще очень мило украсили дома.

- Э-э, нет. – Моргает он чаще, явно сбитый с толку моей смены темы. Ещё бы, я была в несколько сантиметров чтобы поцеловать его. – Я живу на другом конце города, а что?

- А какой у тебя размер обуви? – Вопрос вылетает раньше, чем я успеваю его отфильтровать.

У моего преследователя, вероятно, такая же большая нога, в принципе учитывая его размеры. Хэрри замирает, улыбка на губах становится натянутой. Он переглядывается с мужем Джойс, который занят тем, что пытается удержать жену от танца на столе.

- Десятый. – Уже более неуверенно проговаривает он. – А что, хочешь подарить мне ботинки? – Он пытается шутить, но в глазах мелькает насторожённость. Вероятно, я напугала его такими вопросами. Я точно ненормальная.

Почти не дышу, вглядываясь в его зрачки, пытаясь найти там ту серую сталь, которая выжигает меня на протяжении уже нескольких ночей. Отставив свой стакан с колой чуть поодаль, Хэрри смотрит на меня уже не с интересом мужчины, который хочет познакомиться, а с опаской человека, столкнувшегося с чем-то непонятным.

- Слушай, Рэй... ты очень красивая девушка, правда. Джойс говорила, что ты с характером, – он делает паузу, подбирая слова. – Но, честно говоря, ты чертовски странная. Мы общаемся пять минут, а ты ведешь допрос как на приеме у психиатра.

Откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как к горлу подкатывает волна разочарования, смешанная с облегчением. Это не он. Этот парень слишком... прозрачный. В нем нет той удушающей тьмы, от которой у меня дыбом встают волосы на руках и одновременно подкашиваются колени.

- Прости. – Опрокинув стакан, допиваю почти водянистый джин. Дерьмо! Я и забыла, что это новый стакан – Видимо, джин всё-таки оказался крепче, чем я думала.

- Да уж. – Хэрри качает головой, явно потеряв охоту подкатывать. – Кажется, пора вызывать такси, пока твои подруги не разнесли здесь последние приборы.

Я смотрю в окно, на темную улицу, кутаясь в теплый воздух паба. Внутри меня всё еще горит тот самый костер, который зажег не Хэрри и не джин. Я касаюсь бедра через ткань юбки, близко к месту, на котором остался багровый след укуса. Страх и возбуждение сплелись в один тугой узел. Я странная. Он прав. Потому что нормальные девушки не ищут своего мучителя в каждом встречном.

Едва удержавшись на ногах, Нестер хватается за ручку двери паба так до конца и не сумев надеть куртку. Эванджелин помогает ей в меру своих сил, но и она косит глаза и вместо того чтобы продеть руку Нестер в рукав, суёт туда свою. Мелиса попыталась объяснить, что с ними происходит, а вот Джойс казалась трезвее всех. Рассадила девочек в машину, после чего повернулась ко мне.

- Нам правда не сложно сделать крюк. Поедем. – Касается она моих кистей.

- Да нет, мне тут недалеко. Спасибо.

Мне не нужны стены. Мне нужно, чтобы ледяной январский воздух вымел из моих мыслей привкус металла. И вместо того чтобы отправиться в час ночи домой я просто брожу по тёмному парку, выйдя к набережной. Река кажется густым черным маслом, лениво перекатывающимся под мостами. Холод пробирается под куртку, но внутри всё еще тлеет уголёк.

Мысли разом улетучиваются, стоит подметить у парапета обычного, невысокого парня в дутой куртке. Полная противоположность той мощной фигуре. Оказавшись ближе, скидываю ноги и присаживаюсь рядом. Тяжёлый, с каким-то травянистым запахом дым бьёт по лицу, так что я лишь на мгновение морщусь.

- Чо как? – Оглядывается он на меня, сгорбившись ещё сильнее. – Тебя тоже бросили спустя три года отношений?

- Не совсем. – Не обращая на него внимания, присматриваясь к глади воды. Он затягивается и снова морщится, протянув мне самокрутку. Нет уж.

- Три года коту под хвост, представляешь? – Накренившись слишком сильно вперёд мне показалось что в какой-то момент он просто свалится в воду. Приходится придерживать его на месте. – К чёрту! – Внезапно взбодрившись резко поднимается на ноги.

- Ты что творишь?! – Попыталась я отдёрнуть его вниз, а парень посмотрел на меня так, будто прыгать собралась я. – Опустись! Сейчас же!

- Ты о чём вообще? – Слегка наклоняет он голову на бок сделав шаг назад и оказавшись на твёрдой земле.

- Ты не... – несколько раз неловко указала я на воду, пока он продолжал хмуро разглядывать меня. – Не будешь прыгать?

- А должен?

- Нет! – Тут же оживилась я, тоже встав рядом и решив продолжить путь к дому.

- Тебе далеко? – Окликнул он, но я так и не успела ответить. – Я на машине, могу подвезти.

Сев вместе с ним в пикап, какое-то время я просто молчала и выслушала как он продолжал вспоминать о своих лучших моментах с бывшей. А я только и могла думать о том, что мне чертовски жарко.

- Останови здесь.

Даже близко не доехав до моего района начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке, отбросив куртку на заднее сиденье. Округлив глаза, парень замирает с самокруткой в зубах и, наблюдая за тем, что я творю. А творю я полную хрень: снимаю рубашку, стягиваю чулки перекинув ногу через его бедро оказываюсь сверху.

- У меня вообще-то девушка есть... была. Нет, есть! – Вдруг он стал протестовать.

В спину упирается руль пока я быстрыми движениями расстёгиваю его штаны.

- Ну это твои заморочки. – Пробираюсь рукой под ткань пытаясь хоть как-то привести в чувство его нижнюю часть тела.

Невольно начинаю ёрзать бёдрами на нём, пытаясь вспомнить каково это, когда тебя касается кто-то, кто не хочет присвоить. Все они одного поля ягоды, и община, и преследователь, им бы только до тела дорваться, а что там в душе – наплевать. Кого волнует, что тебе больно когда тебя касаются? Кого волнует, что после того как твоё тело почти привыкло к тому, что его не касались, и снова начинаю касаться? И теперь больно от изнывающей пустоты и одиночества.

Неумелые ладони лезут мне в трусы, начинают массировать, но пальцы движутся совсем неумело. Пальцы движутся хаотично, он будто ищет потерянные ключи в темноте, не понимая, где находится клитор, и просто пытается впихнуть в меня хоть что-то. Кажется, начинаю понимать почему его бросили. Я уже готова сорваться и уйти, разочарованно приподнявшись с его бёдер, как вдруг он придерживает за ногу, возвращая в исходное положение.

- Дай мне минутку. – Громко вздыхает он и в момент как он касается губами моей шеи, руки обретают особую умелость. Большой палец касается клитора от чего я машинально дёргаюсь от неожиданности. – Ты такая чувствительная?

- Заткнись.

Начинает медленные, выверенные круги, проскользнув другим пальцем глубже в меня, подцепляя и растягивая плоть с такой точностью, какая бывает только у тех, кто собаку на этом съел. Настоящий мастер-класс. Он мог бы дать фору всем моим немногочисленным любовникам вместе взятым, и я, вопреки здравому смыслу, начинаю плавиться. Туман от джина в голове превращает каждое касание в электрический разряд, я выгибаюсь на его коленях, кусая губу, чтобы не застонать в голос. Это чертовски хорошо.

По бёдрам разливается тяжёлое, свинцовое тепло, живот сводит спазмом, и я невольно прогибаюсь в пояснице, вжимаясь в его ладонь, стиснув его плечи до боли в пальцах. Добавляет второй палец и надавливает чуть сильнее на клитор, сквозь стиснутые зубы выпустив едва слышный стон и прикоснувшись к его руке направляю.

- Здесь.

Он продолжал повторять движения, а перед моими глазами вдруг возник не этот брошенка, а образ того парня из салона, по крайней мере он попривлекательнее этого. Всё что угодно, главное не думать о том, кто проникает ко мне в дом. В голове мелькнул силуэт в капюшоне, и тело предательски сжалось сильнее.

- Вот чёрт. – Застонал парень, свободной рукой сжимая моё бедро и явно оставляя следы пальцев.

Остановиться всё сложнее, чуть ли не начиная ехать на его руке быстрее, чувствуя, как оргазм подкатывает волной. Ускорив темп, пальцы скользнули глубже, надавливая, крутя, и в тот момент, когда я уже готова сорваться в бездну, он резко останавливается. Какого хрена?

Тишина в машине становится оглушительной, прерываемой только моим рваным дыханием. Он вытаскивает руку и вытирает пальцы о край сиденья, глядя на меня с каким-то холодным раздражением.

- Ты всё еще сухая. – Бросает он, и этот голос звучит как пощечина. – Я тут стараюсь, показываю всё, на что способен, а ты как бревно. Если изначально не хотела, зачем этот цирк?

Я замираю, чувствуя, как внутри всё обрывается. Возбуждение, такое хрупкое и искусственное, мгновенно выветривается, оставляя после себя привкус пепла.

- Думаешь, это по щелчку происходит? – Злобно бормочу я, пытаясь вернуть себе остатки достоинства.

Мне хочется ударить его за то, что он прав, и за то, что даже с его мастер-классом мое тело отказывается ему подчиняться. Хоть и пальцы у него явно умелее, чем у многих, за языком он явно не следит. Он лезет в бардачок, копошится там и вытаскивает пачку презервативов.

Я даже не знаю: желание оставаться на месте так быстро улетучилось, что чёрт возьми не могу остаться.

Закусываю губу до металлического привкуса крови. Нет уж! Я доведу дело до конца, нормальный член не касался меня больше года, сил моих больше нет разыгрывать из себя недотрогу. Плевать на его манеры, плевать на то, что он даже не старается быть нежным. Когда он сплевывает в ладонь, чтобы хоть как-то смазать путь, я лишь сильнее сжимаю пальцами его плечи. Это грязно, это жалко, но как есть.

Я подаюсь вперед, готовая принять в себя хоть какую-то замену своему безумию, как вдруг голова будто взрывается. Удар в бампер вышибает воздух из легких. Нас по инерции бросает назад, голова дергается, а зеркало заднего вида с противным треском лопается, осыпая приборную панель стеклянной крошкой. В глаза бьет ослепительный, мертвенно-белый свет чужих фар. Парень, сорвавшись на визгливый мат, буквально спихивает меня с колен обратно на сиденье и выскакивает наружу.

Сидя в полумраке салона, дрожащими руками возвращаю бельё и чулки на место, сдёрнув юбку в нормальное положение. На улице уже вовсю кипит площадной бой: вопли, взаимные обвинения, глухие удары закрывающихся дверей. Вздохнув так глубоко, что в груди начинает колоть, я забираю куртку и выхожу на мороз. Весь настрой к чертям.

Ну что за чертовщина? Это что, насмешка судьбы? Вздохнув поглубже, разворачиваюсь на пятках, готовая уйти в темноту набережной, как вдруг тяжёлая, литая рука приобнимает меня за плечи. Хватка такая, что кость едва не хрустит. Я уже хочу повернуться и отшить пацана, шанс утерян. Может если бы он не стал разглагольствовать о моей сухости, то уже был бы во мне. О, ну да, и сломал бы себе член при ударе.

- Только попробуй. – Раздаётся низкий, рокочущий голос моего преследователя, когда я почти поворачиваю голову в его сторону.

Ледяной пот мгновенно прошибает спину. Он насильно подталкивает вперёд, не давая времени опомниться, уводя прочь от света фар и криков водителей, зажимая меня в тёмной подворотне.

- И как оно? Хорошие у него пальцы? – Голос вибрирует у меня в груди, вызывая ту самую взбудораженность, которую я только что тщетно пыталась найти в другом. – Как думаешь, насколько честно будет после этого отрезать ему руки?

- Отпусти, ублюдок! – Шиплю я, срывая голос. – Это ты сделал, да?

Он настолько близко, что его бедра впиваются в мои, и я чувствую его тепло сквозь куртку, как предательский огонь под снегом. Я должна ненавидеть его. Должна кричать, звать на помощь, достать тот чертов нож и вскрыть ему горло, если бы не забыла его дома. Но вместо этого я стою, тяжело дыша, и чувствую, как низ живота, который только что был суше пустыни Сахары, начинает пульсировать тягучим, горячим током. Это предательство собственного разума!

- Я спас тебя от ошибки, – наклоняется ниже, обдавая меня запахом мороза и горького парфюма. Массивная рука перемещается с плеча на мою шею, большой палец давит на сонную артерию, заставляя кровь шуметь в ушах. – И впредь единственное, что в тебе будет, только мой член.

- Вот как? – Хриплю я, слегка опустив голову и пытаясь разглядеть хоть где-то лицо под глубоко надвинутый капюшон. – Поцелуй меня в зад. Псих. – Я дергаюсь, пытаюсь ударить его, но он прижимает меня всем телом, блокируя любые движения. – Свали в ту дыру, из которой вылез, пока я не...

- Пока... что? – Перебивает он сухим смешком. – Ты вся дрожишь, Рэйлин. И не от холода. Тебе не хватило его пальцев? Хочешь, я покажу разницу?

- Ты просто больной мань...

Его колено вклинивается между моих бедер, и я невольно вскрикиваю от того, насколько точно он попадает в цель. Оскорбления застревают в горле. Ненавижу его каждой клеточкой своего тела, но эти же клеточки сейчас вопят от жажды. Горячие губы касаются мочки уха с лёгкими покусываниями.

- Повтори. – Хрипло шепчет он, коснувшись моего бедра и только проводя рукой. – Кто я, кокс? - только открываю рот, чтобы ответить что-то едкое, какое-то ругательство, которое вертится на языке, но с момента как он касается самой пульсирующей точки через ткань все мысли просто рассыпаются.

- Маньяк. – На одном дыхании вырывается у меня слово. – Ты ма...

Не успеваю закончить фразу, да я и не уверена, что смогла бы, когда его рука вдруг действует с болезненной точностью. В отличие от того парня, чьи движения были техничным мастер-классом, сталкер действует с первобытным нетерпением. Он не забирается под белье, не ищет прямого контакта, и я даже не знаю, стоит мне этого пугаться или восторгаться. Вдавливает ладонь в мою плоть сквозь слои ткани, создавая тупое, невыносимо мощное давление.

Из-за уже проделанного в машине моё тело близко к грани. Только потому, что я осталась неудовлетворённой, на меня и действуют эти грубые втирания ладони по ткани в самом эпицентре оголённых нервов.

- Ты настолько горячая.

Трение хлопка и плотных колготок превращается в обжигающий огонь. Это больно и так неправильно, что у меня темнеет в глазах. Я запрокидываю голову, ударяясь затылком о кирпичную стену, и хватаю ртом ледяной воздух, который больше не охлаждает. Решаю списать всё на адреналин, потому что телу становится слишком жарко.

Почему я вообще должна оправдываться за свои физиологические реакции, когда меня в тёмном переулке зажимает здоровенный мужик без лица?!

- Отсоси. – Выдыхаю пар, стараясь не выдавать себя.

Но вместо какого-либо ответа он только наращивает темп, давление становится запредельным, он буквально вминает меня в стену. Ноги слабеют, сознание медленно растворяется в серой дымке, шок от удара машиной и эта дикая, направленная стимуляция сливаются в один сокрушительный поток. Почти взвизгиваю, отказываясь принимать пробегающий по всему телу жар.

- Хва...тит. – Едва толкаю его, но с очередным сильным нажатием его ладони, когда плотность ткани кажется уже частью моей собственной кожи, меня вышибает из реальности.