Аметистовая

Мне бы в Рождество поехать к Аделин, попросить прощения, поговорить. Просто, по-человечески провести праздник в кругу семьи, но вместо этого я стою на улице под режущим руки холод и наблюдаю за тем, как малышка Рэй с трудом пытается впихнуть ключ в замочную скважину. Она едва переставляет ноги, и ожидаемо в самом проёме сваливается на пол. Может подойти и помочь? Но как только я перехожу дорогу, она ногой толкает дверь. Ясно, не сейчас.

Сквозь тонкое дерево доносится едва слышный всхлип.

Такие люди обычно выглядят каменными пока не остаются наедине с собой. На затылке начинает свербеть странная жажда. От чего она плачет?

Прислонившись к двери спиной, сползаю вниз, прислушиваясь к каждому её вздоху. Будь она обычной воровкой, стала бы себя так вести? Стала бы так плакать по оставленной позади жизни? Я знаю о ней слишком мало, лишь с момента как ей исполнилось двадцать два. И только сейчас начинаю жалеть, что не капнул глубже.

Спустя какое-то время свет в спальне загорается, а всхлипов за дверью больше не слышно. Надо бы уже вручить подарок, Рождество всё-таки. Вернувшись к машине, вытаскиваю коврик и иду обратно. Прошло чуть меньше часа, но свет в спальне ещё горит. Выпила достаточно чтобы свалиться прямо на пороге и недостаточно, чтобы заснуть сразу? Проверю на свой страх и риск.

Захожу через заднюю дверь, внутри невообразимо холодно. Даже если она пытается экономить, перебор жить в такой холодине. Слегка подняв температуру, перехожу к первому этапу. Бесшумно проникаю в ванну и расстилаю прорезиненный, тёмно-серый коврик по холодному кафелю. В цвет плитки, может и не заметит сразу. Выпрямившись, присматриваюсь к теснённым на полке флаконам. Машинально тянусь к одному и вдыхаю сладковатый аромат ванили и кокоса, едва кашлянув. Как у неё ещё не слиплось ничего от столького сладкого?

Гадство! Тут же возвращаю флакон на место. Не надо было этого делать. Где грёбаный профессионализм?

Мелко переступая ступени, оказываюсь у её спальни. Храп такой, что даже сорокалетний механик позавидует. Всё-таки уснула. Медленно открывая дверь сильнее, вижу, как она запуталась в одеяле, и даже не разделась. Выключив свет, жду минуту, храп продолжается, она даже не шевелится. Темнота будто сокращает дистанцию, и я уже у её кровати. Прикоснувшись к упругим бёдрам, сглатываю. Спокойно, я просто хочу помочь. Пальцами нащупываю пуговицу и молнию, медленно стягиваю одну штанину за другой, и я уже оказываюсь между её бёдрами. Не буду себе врать, что не хочу коснуться её голой кожи, но от холода моих пальцев она явно проснётся быстрее. Вцепится бы в эти бёдра с такой силой, чтобы оставить синяки.

Едва заметно прочищаю горло и встряхиваю голову, отгоняя возникающий образ. Помогаю снять свитер, а она начинает мычать и отпираться как ребёнок, из-за чего я и получаю пяткой по лицу. Кокос, смешанный с запахом её пота и наэлектризованного возбуждения бьёт в нос. Кокос? Невольно усмехаюсь про себя. Да нет, скорее кокс.

Замерев на мгновение, ожидаю, когда Рэй перестанет шевелиться и тут же сваливается на другой бок. Гадство, так будет труднее снять свитер. То, как она повернулась, сильнее открывает вид ягодицы в чёрных, кружевных трусах. Долбанный ад. В штанах становится теснее из-за чего я провожу рукой по лицу. Всё, хватит с меня фантазий, сейчас передо мной цель, а не человек.

Аккуратно сняв с неё свитер, остаётся в тонкой майке. Рэй снова начинает потягиваться, выпячивая задницу сильнее. Господи, намотать бы её волосы на кулак и поиметь пока не начнёт кричать.

Ладно, я понял...

Кое-как накинув одеяло, собираю одежду и возвращаю в шкаф. Сглатываю от возникшей сухости во рту. Вернувшись к её кровати, присаживаюсь на край, отодвинув светлые волосы в сторону. Корни слегка потемнели. Если она всё ещё скрывается, не помешает поддерживать иллюзию, что цвет волос у неё совершенно противоположный. Не лишая себя удовольствия, прокатываю пальцы по горячей щеке, спускаясь к ключице, на которой висит ожерелье. Скрывает его под слоем одежды? Зачем? Кроваво-красный, маленький рубин подойдёт под очень многое. Да, особенно под рубиновые серёжки. Вот почему она сказала о рубинах.

Но тогда зачем лгать о жемчуге? Рубин больше подходит под её вечный румянец.

Поднявшись с кровати, уже разворачиваюсь, чтобы раствориться в её сне, но тишину спальни взламывает шуршание простыней. Замираю у самого входа, превращаясь в часть её дома. Не могу отказать себе даже в том, чтобы свалить раньше, чем она меня увидит?! Дыхание переходит в режим абсолютной тишины, пока девчонка начинает перекатываться по кровати и шарить руками по одеялу. Через какое-то время она приподнимается с кровати, в тусклом свете, пробивающемся сквозь шторы её силуэт кажется таким зыбким и нереальным. Лениво шарит рукой под подушкой, наверное, телефон ищет, который остался внизу.

Понять не могу, она ещё спит или уже нет? В следующее же мгновение в меня летит огромный нож, лезвие едва задевает мне локоть, и я машинально дёргаюсь. Одно дело просто остаться в её памяти тенью, в противовес совершенно точно оказаться в ней реальным. Рефлексы, вбитые годами службы и грязной работы, срабатывают раньше, чем я успеваю осознать. Вылетаю из её спальни, громко закрыв за собой дверь.

Я совершил одну из огромнейших ошибок, когда припёрся в её салон и преследовал ещё и до супермаркета. Какого хрена я решил, что остаться в её доме, когда она не в самом трезвом состоянии отличная идея? Захлопнув за собой дверь, придерживаю её одной рукой, чтобы найти ключи. Но тут же, с другой стороны, она влетает в дверь со всего маху, что приходится оставить бесполезное занятие. Кровь толчками бьёт по вискам, затапливая вены адреналином и превращая ночную усталость в особый, извращённый вид удовольствия. Она так яростно бьётся в дверь и дёргает ручкой, что кажется стоит только открыть её, как тот самый нож окажется в моём горле.

- Тебя это не спасёт. – Почти тихо произносит она, и в следующую же секунду металл пробивает дерево с такой яростью, что дверь содрогается.

- А ты с характером. – Не сдерживаюсь я, глядя на торчащий кончик лезвия.

Навалившись всем телом на дверь, она бы точно задела мне лопатку. Боже, я не могу перестать улыбаться. Она в сознании, более того, это не невинная жертва, а самый яростный боец. Потянув руку к лезвию, касаюсь кончиками пальцев, пока его не начинают дёргать. Хочет вытащить, но не может, запал адреналина в ней поугас.

Возникает вопрос, если у неё такая реакция, столь же она невинна, как я уже успел представить?

Расслышав, как она что-то двигает в прихожей я тут же срываюсь с места. Больше нет смысла чего-то ждать. Ближе к рассвету я оказываюсь в номере отеля, экран ноутбука подмигивает синюшным светом, а перед глазами разворачивается её цифровая жизнь, тонкая паутина из логов и транзакций.

Небрежно затянутый бинтом локоть слегка ноет, напоминая о ночном визите. Каждый раз при шевелении рукой боль простреливает до самого плеча. И каждый долбанный раз ловлю себя на том, что скалюсь. Поиметь бы её в отместку за это.

Ближе к обеду возникает её маленькая попытка восстановить границы, заказала доставку новых замков. Я ведь столько знаков оставлял, могла бы сделать это и пораньше. Взломав её аккаунт, коротким нажатием отменяю заказ. Мы вышли за пределы закрытых дверей, малышка Рэй. Но, прежде чем покинуть её аккаунт, любопытство берёт верх, и я начинаю изучать историю её покупок. В первую очередь, и самое частое, особые печенье с корицей и вареньем. Шоколад, дешёвый кофе, но одно из её онлайн-покупок отличается от просто бытовых. Вакуумный вибратор. Приложив кулак ко лбу, закрываю ноутбук.

Девчонке одиноко, неудивительно, что среди её покупок есть и такое. Удивительно то, что я невольно начинаю представлять, как бы я доводил её до исступления, почти не касаясь.

На какое-то время я решил немного самоустраниться, сейчас она должна быть подозрительнее всего. Хватило меня на пару дней. Так что я снова оказываюсь у её дома с небольшой сумкой инструментов, пока она на работе. Ну, по крайней мере теперь я совершенно точно уверен, нож она воткнула в дверь на адреналине, раз всё ещё не вытащила его. В очередной раз чихнув, закидываю таблетку в рот и подхожу изнутри к её парадной двери. Ухватившись за рукоятку коротким рывком, выдираю лезвие. Из-за дыры в древесине моментально возникает сквозняк.

Зима в этом году выдаётся какой-то слишком жестокой. Сквозняк выстудит её убежище, и она убежит раньше времени, а мне ещё нужно её тепло здесь. Залатав дверь, возвращаю нож на место и покидаю её дом.

Вечер проходит в окружении таблиц и полицейских отчётов. За последние пару часов я успел зевнуть семнадцать раз, мне нужно срочно поспать, но пока я не найду хотя бы зацепку к её прошлому, мне это не удастся. Список пропавших в Бельгии, начиная с восемнадцатого года и заканчивая двадцатым, тянется бесконечной очередью в аду. Около тысячи заявлений, и приходится фильтровать каждую. Всех найденных, вернувшихся домой, и случаи с семейными разборками идут в утиль. А среди около трёх сотен пропавших без вести нет никакой Рахель ДеФо.

Посредник мог намеренно назвать неправильное имя, хотя в таком случае, я бы не нашёл её даже в Англии. Тогда стоит копнуть глубже и выцепить все года с пропажами людей.

Раз за разом надо фильтровать тысячи заявлений в год, отсекать мужчин, детей и стариков. Приходится убрать и тех, кто нашёлся через неделю. Пока фильтрация происходит автоматически, а искать надо в диапазоне двадцати лет, я немного подтягиваюсь. Я просто закрою глаза, всего на пару минут.

*

Стоит открыть глаза, как тело ломит от неправильной позы на кресле. Дерьмо, шея болит адски. Поднявшись на ноги, подтягиваюсь и выдохнув, опускаюсь вперёд, делая стандартные двадцать отжиманий.

После душа тело ощущается легче, но вот шея всё ещё болит. Вернувшись к ноутбуку, из всех заявлений о пропаже или розыске осталось примерно восемьсот. Я забыл поставить фильтр на года, и всё смешалось. Блеск. Приходится изучить тонны материала за последние двадцать лет. Почти. В одиннадцатом году есть заявление о пропаже девочки, фото старое, зернистое, но на ней угадываются знакомые черты лица. Огромные, как самоцветы глаза, а на шее тонкой, почти детской цепочкой висит похожее на её рубин ожерелье. В том году, когда она исчезла, пропала ещё одна девочка, тоже с именем Рахель, но у неё нет кулона. Рахель ДеФонтейн, никакая она не ДеФо. Слишком ожидаемо, что меня надурили.

Дыхание перехватывает. Отложив ноутбук на стол, откидываюсь на спинку кресла.

- Четырнадцать, мать его. – Провожу я руками по лицу.

Ей было неполных четырнадцать, когда она пропала. Вернув немного самообладания, начинаю искать новости в старых записях того года, о её пропаже родители заявили сразу, обращались ко всем возможным инстанциям, даже были на телевидении, но ничего не принесло им результата. А через пару лет её мать повесилась. Знает ли об этом Рэй? Скорее всего знает, иначе бы она давно вернулась домой.

Ублюдок не просто нагнул меня, он точно знал, что с ней и кто именно похитил. Шесть лет? Да она полжизни в бегах! Малышка Рэй продукт системы, который методично и безжалостно её ломали с самого детства. По крайней мере это объясняет её шрамы и ярость, с которой она накинулась на меня.

Внутри разворачивается битва не на жизнь, а на смерть. Мой принцип, не трогать детей, но моя цель не ребёнок. Возвращаюсь к фотографии девочки и приближаю, отблеск в глазах странный, будто цвет ненатуральный. В вечер, когда я был в том салоне из-за капюшона я толком её не разглядел. Перевожу взгляд на её нынешний адрес и мысль о том, что кто-то другой может её забрать возникает сама собой, вызывая приступ физической тошноты.

Закрываю ноутбук с осознанием, что правила игры изменились. Я первый её нашёл и не верну, пусть хоть желчью подавятся.

Ближе к ночи телефонный звонок прорезает тишину номера. Вытирая мокрую голову, рассматриваю экран, где мигает неизвестный номер. Хочется сбросить звонок чисто из принципа. Но включив запись звонка, подношу его к уху, даже не успеваю нормально поздороваться, как меня опережают:

- Мистер Хейл, это Джошуа. – От первой же нотки голоса посредника хочется себе глотку перерезать. Какой же неприятный тип. – Нужно обновление по объекту. Клиент нервничает. Скоро пройдёт месяц, он хочет знать на какой вы стадии.

- На стадии «отвали», пункт «хрен соси». – Сам нарвался. Можно было хотя бы поздороваться.

- Извините? – Недоумевающе продолжает он.

Присев на кресло, откидываюсь на спинку и беру в руки актуальную информацию по этому делу и сделанные фотографии. Рэй вполоборота у входа в салон. Рэй, покупающая пончики с отрешенным лицом. Рэй, кутающаяся в куртку от линкольнского ветра. Нельзя забывать к кому они меня отправили.

- Я не люблю, когда меня достают. – Цежу я и голос непроизвольно уходит на октаву ниже. – Кажется, я ясно дал понять: я позвоню сам, когда работа будет закончена.

- Да, но сроки...

- Послушай, – прерываю его на полуслове, – вы два года не могли её поймать, а потом, в конечно итоге, просто потеряли. Думаешь, люди исчезают по расписанию поездов на вокзале Кингс-Кросс?

Наступает пауза, в которой я слышу, как его дыхание сбивается. Не нравится, когда инструмент перестаёт быть инструментом и показывает характер?

- Просто ответьте на вопрос. – Вдыхает он глубже. – Вы её нашли?

- Ещё нет. – Не даю себе даже секунды на размышления. – След остыл в Ливерпуле. Я перепроверяю зацепки. – Ложь ощущается на языке холодным металлом. – Сроки у нас не были обговорены, так что больше не доставай.

Не дав посреднику продолжить, обрываю звонок и швыряю телефон на кровать. Клиент хочет свою куклу назад. Понять бы кто ещё этот клиент.

*

Стоя у стеклянного прилавка, вглядываюсь в россыпь камней, дожидаюсь, пока консультант принесёт примерно то, что я ищу. Рубиновые серьги выглядят маняще агрессивно, они бы подошли к её ожерелью, стали бы логичным завершением того ада, который она носит в себе. Но я хочу другого. Жемчуг нежно-холодный, чистый. Как и она сама, хотя рано о таком рассуждать. Я знаю её прошлое и настоящее, но её как личность пока что не узнал. В конечном итоге она может оказаться красивой только внешне, и невероятно ужасным человеком.

- Как вам такие? – Голос консультантки звучит с придыханием, слишком высоким для простого сервиса.

Протягивает ко мне бархатный ложемент с набором из серёжек, ожерелья и кольца. Жемчуг переливается под лампами, имитируя чистоту, которой в этом мире не существует.

- С кольцом будет рановато. – Бросаю я, и уголок губ невольно дёргается.

Разглядывая вблизи набор, чувствую на себе её взгляд. Не просто рабочий интерес, а то самое липкое, заворожённое внимание, к которому я в принципе привык, но оно всегда оставляет на языке привкус проржавевшего металла.

- Показать, как ожерелье висит на шее? – Наклоняется она ниже, чем требует этикет. Тонкая золотая цепочка на её шее соскальзывает в вырез блузки, и она поправляет волосы, открывая линию шеи. Жест старый, как мир.

Забавно, как люди предсказуемы в своих реакциях. Её пальцы слегка дрожат, когда она убирает кольцо в сторону.

- Оставьте. – Дёргаю я рукой, но так и не прикоснувшись к набору, возвращаю руку в карман штанов.

Она явно пытается поймать мой взгляд, ищет каплю ответного интереса, одобрения или хотя бы мужской оценки. Но я смотрю не на неё. Я смотрю на то, как свет преломляется в жемчужине. Для опасно привлекательных женщин я удачный кадр, мужчина, чей рост заставляет её задирать подбородок.

- Заверните всё. – Проигнорировав сияющую улыбку, достаю из нагрудного кармана кошелёк. – Упаковка из серой бумаги. Никаких бантов или логотипов магазина.

- Конечно. – В голосе едва слышное разочарование.

- Спасибо.

Она принимается упаковывать покупку, стараясь делать это максимально изящно, каждое движение наполнено ненужной грацией, предназначенной для зрителя. Я же проверяю время на часах. До окончания её работы примерно ещё четыре часа, как раз успею доехать и оставить подарок.

- Ваш заказ. – Протягивает девушка пакет, касаясь моих пальцев чуть дольше положенного.

Забираю покупку, даже не взглянув ей в лицо, сейчас горящее тем самым розовым румянцем тщеславия и надежды.

- Доброго вечера. – Бросаю я уже на ходу, направляясь к выходу.

Колокольчик над дверью звенит, прощаясь со мной. Я выхожу в ледяной воздух Линкольна, оставляя за спиной еще одну женщину, которая будет гадать, почему её чары не сработали. Ну, по крайней мере, потому что в моём мире на флирт нет квоты.

Оказавшись у дома Рэй, по привычке надев перчатки, пытаюсь проникнуть внутрь, но, кажется, всё же сменила замки. Механизм отличается от прежнего – старый замок давно надо было сменить, ещё с дедовских времён. Новый посложнее, но чем сложнее задача, тем приятнее будет результат. Аккуратно вынимаю сердцевину, делаю слепок и возвращаю всё на место.

В доме всё ещё пахнет ею. Кладу коробочку с серьгами на подушке в её спальне, прямо над той, под которой она прячет нож. А рядом записка.