Аметистовая

Утро Рождества походит на мёртвую тишину, завёрнутую в саван. Город застыл парализованный праздником, и это безмолвие давит на черепную коробку сильнее постоянного шума фена в салоне. Прислонившись лбом к ледяному стеклу окна, выхватываю из воздуха конкретную снежинку и прослеживаю её траекторию падения.

Странных вечеров у меня было полно, но вчерашний хорошо врезался в память. Всё крутится перед глазами вереницей мыслей, даже не собираясь отпускать. Стоит всё-таки выйти немного погулять. Моя дезориентация начинает достигать своего пика, и я больше не понимаю, где кончается паранойя и начинается реальная угроза.

Аритмичный звонок в дверь начал повторяться раз за разом, спуститься всё-таки придётся.

Миссис Робинсон зависает на моём пороге в нелепом свитере с оленем, у которого нос горит красным светодиодом. Надо же, выглядит не так ужасно, как я представляла.

- Рэйлин! – Тут же набрасывается на меня с объятиями, чмокнув раз в одну щёку, и раз в другую. – Счастливого... – она заглядывает мне за спину, на мгновение осекаясь, – Рождества. Ты что, опять не будешь праздновать? – Вздыхает она и обтянутые дешёвой шерстью плечи поникают.

- Мой дом я не подготовила, так как не успела. – Для самой себя голос звучит неожиданно мягко. Придерживаю паузу, подбирая правильные слова. Но не успеваю я напроситься, как миссис Робинсон хватает меня за плечи.

- Так идём ко мне! – С преувеличенным энтузиазмом дёргает она меня. – У меня такая ёлка, гоголь-моголь на роме, индейка и веточка омелы у самого входа. – Подмигивает она. – Заставлю целовать каждого входящего.

- О, нет. – Наигранно отстраняюсь я, и соседка тут же усмехается.

- Да шучу я. Тогда... – наконец выпускает она мои руки, поднося накрашенный ноготь к губам, – как насчёт шести? Не слишком поздно для тебя?

- Нормально. – Киваю я.

Когда город окончательно сдаётся темноте, начинаю и я собираться в гости. Хоть это и узкий круг друзей, как выразилась миссис Робинсон, выделяться мне по-прежнему нельзя. Надеваю самый неприметный чёрный свитер и джинсы. Почти покинув дом, тут же возвращаюсь за приготовленным подарком.

Осторожно переступая через заледеневшие плитки, оказываюсь на её пороге. Кажется, это первый раз, когда я у неё в гостях. Душный кисель из запахов жареного мяса и дешёвого портвейна смешался, что в гостиной становится тесно. Соседка встречает меня первой, снова потянув к себе и расцеловав щёки. Смущённо замираю, прикоснувшись к щеке.

- Всё, долг уплачен, проходи. – Я готова спросить о чём она, но у самого входа вижу омелу.

Слишком уж любвеобильна эта женщина. Она подводит меня ближе к остальным, пока я продолжаю прятать маленькую коробочку за спиной. Даже тот самый Ульям присутствует, нелепо затянув парадную рубашку. И ещё одна пара с конца улицы, кажется, старые друзья миссис Робинсон. Она передаёт мне кружку с гоголь-моголь, но я снова отказываюсь, пока она не заставляет сделать хотя бы глоток. Хоть миссис Робинсон говорила, что гоголь-моголь с ромом, я стойко ощущаю вкус сладковатого ликёра и он впервые открывается мне таким вкусом. Хочется ещё, но я лучше растяну это удовольствие.

Через время на первый этаж спускается статный парень, на вид моего возраста. Осознав, как я, наверное, нелепо выгляжу со стороны, пялясь на него, протягиваю руку в приветствии.

- Рэй, приятно познакомиться. – Искренне улыбаюсь я.

- Бенджамин. – Неуверенно сжимает парень мою руку, и мне становится как-то неуютно.

- Уже познакомились? – Подоспела миссис Робинсон. – Рэйлин, это мой сын. – Соседка буквально подталкивает его ко мне, так же прикоснувшись к моей лопатке. – Рэй у нас работает за десятерых, настоящий мастер, а глазки будто аметисты. – Уголок глаз невольно дёргается от этого сравнения. – Вы бы нашли общий язык, Бен тоже любит, как это, графический дизайн?

Легко отшатываюсь так что между нами мгновенно образуется полоса отчуждения.

Сразу такое ощущение, что я тут на смотрины. Воздух густеет, еда за столом становится острее, а гостьи начинают пить быстрее. Лица уже краснеют от шуток и забавных историй, мне же кусок мяса в горло не лезет. Одно спасение, пока все веселятся, я успеваю уделить немного внимания псу.

Пиршество набирает обороты, разговоры становятся более личными, превращаясь в неконтролируемую карусель, а я застываю в центре хаоса. Каждый взрыв смеха за столом кажется сигналом тревоги, даже когда нечаянно роняю вилку на фарфор, я дёргаюсь. В это же время Бенджамин пытается как-то скромно ухаживать за мной, подливать немного шампанского, сыпет немного салата. Но всё происходит как-то механически и под пристальным взглядом мамочки. Нет уж, увольте.

Пора домой. Взглядом нахожу часы, до полуночи примерно час. Думаю, как раз успею смыть макияж, принять душ и отоспаться вдоволь. Было приятно отпраздновать это Рождество по-нормальному. К сожалению, я больше не являюсь нормальной для этого праздника.

Аккуратно взяв в сторону соседку, благодарю за приглашение и передаю подарок. Она начинает оправдываться, мол для меня ничего не купила, вообще считала, что я ненавижу этот праздник.

- Впервые за долгие годы вы дали ощутить мне себя как дома. Это лучший подарок. – Теперь я аккуратно целую её в щёку. – Но я всё равно пойду домой.

Удерживаясь за штакетник, я на мгновение замираю под плавно покачивающимися в воздухе снежинками. Ощутить себя как дома? А каково это иметь собственный дом, место, которое не является временным укрытием? Украденных денег хватило на сокрытие моей личности и на этот дом, но, кажется, я поспешила с его покупкой.

Оказавшись возле двери, пытаюсь засунуть ключ в замочную скважину, но уже в третий раз промахиваюсь. А чтоб тебя! Не надо было смешивать гоголь-моголь с шампанским.

На последней попытке всё же удаётся открыть дверь. Машинально вытаскиваю ключ и, начиная разуваться, сваливаюсь прямо в прихожей. Нет, мне определённо пить не надо. Толкнув ногой дверь, переворачиваюсь на спину, разглядывая тёмный потолок. Я скучаю по маме.

Слёзы непроизвольно прокатываются от глаз к ушам. Щекотка на меня уже не действует, так что и спешить вставать я не собираюсь. Я просто хочу снова стать ничего не понимающим ребёнком, быть в доме родителей и так же есть индейку на Рождество. Я снова хочу получать подарки, а когда по ночам ловлю переодетого папу в Санту Клауса в действительности верить в чудо. Я хочу снова оказаться ребёнком, не переживать тот же ужас и никогда не оказываться в другой стране.

Без понятия, сколько я пролежала на полу, по крайней мере слёзы успели высохнуть, и мутная картинка перед глазами уже не настолько мутная от испорченного настроения.

Столько лет избегать мыслей о семье, а соответственно избегать размышлений как бы я поступила в тот или иной случай, одно. Мысли о родительском доме как шкатулка внутри моей головы, она всегда на видном месте, но я избегаю к ней прикасаться. А вот воспоминания о произошедшем со мной после четырнадцати лет не шкатулка, это долбанный тревожный чемодан, к которому я надеюсь никогда не прибегать.

Прибавившаяся злость заставляет крепче ухватиться за перила лестницы на второй этаж.

Включив свет в спальне, обессиленно сваливаюсь на кровать, даже раздеться не могу. Знаю, что джинсы, должно быть, испачкались, когда я свалилась на пол в прихожей. И скорее всего свитер тоже, когда я не переставая ныла и вытирала рукавом сопли. Но сейчас об этом думать мне просто не хватает сил. Зарывшись пальцами под подушку, нащупываю рукоятку ножа. И как только я ощущаю укутывающую меня броню, глаза тут же закрываются.

***

Обрубленная нить сна моментально срывается, и я вздрагиваю на кровати. Пульс разгоняется в висках, его можно услышать даже в подушке, пока я пытаюсь открыть глаза. Во рту сухо, будто мокрого песка наглоталась. Горло жжёт и глотать становится просто больно, но я всё равно сглатываю, потому что тишина в спальне настолько абсолютная, что я слышу собственный вздох.

Гиперчувствительной на данный момент кожей ощущаю наваленное сверху одеяло, даже одежду на теле будто отсутствует. Когда я успела раздеться? Простынь неприятно липнет к коже, натирает будто наждачка. Сердце снова ускоряется, будто я марафон обегала, каждый удар отдаётся в теле пульсирующей болью. Было бы, конечно, славно пригласить Бенджамина на ночёвку, пульсации бы не было, если бы тот не вёл себя так вяло. Перекатившись по кровати, пытаюсь найти телефон на тумбе, под подушкой только нож, шарю руками над одеялом. Но всё равно его нигде нет. Неужели забыла в доме миссис Робинсон?

Однако помимо пульсации, сквозь туманное состояние, ощущаю тревожное, неподдельное чувство, и звук тяжёлого дыхания. Даже уверенность, будто за мной кто-то наблюдает. Паранойя выкрутилась на максимум? Привстав на кровати, позволяю одеялу сползти вниз, обнажая грудь в тонкой майке. От темноты глаза режет, и картинка плывёт. Тьма кажется странно зернистой, особенно в проёме. Приоткрытая дверь нагоняет ещё больше ужаса. Дышать становится сложно.

Надо вспомнить как я оказалась в кровати. Последнее что я помню, как свалилась в прихожей. Память в решето. Холод пробегает по позвоночнику и тень у двери кажется плотнее остального мрака моей спальни. Почти не дыша, завожу руку под подушкой, нащупав холодную сталь. Если я ошибаюсь, выйдет забавная история про призрака для миссис Робинсон.

Не дав себе времени передумать, с резким замахом кидаю нож в сторону двери и тень смещается. Нож проходит мимо, глухо падая на пол.

ДЕРЬМО! Тут же кто-то выскальзывает из спальни и с треском закрывает мою дверь. Не в этот раз! Больше я невинной жертвой не буду!

Сорвавшись с кровати, моментально подбегаю к двери и подобрав нож резко открываю дверь. Вылетаю в коридор и всё ещё слышу тяжёлую поступь, направляющуюся к входной двери. Тут же срываюсь с места и почти добегаю до двери, пока она закрывается. Влетаю в неё, но она подпёрта чем-то с другой стороны. Дёргаю ручку, пытаюсь её толкать, но вес с другой стороны ощущается слишком явно.

- Тебя это не спасёт. – Срывается мой голос на хрип и в следующее же мгновение, со всей яростью втыкаю лезвие почти в половину в плотное дерево. Сталь входит слишком мягко именно там, где примерно должна быть голова.

Однако проще от этого открыть дверь не становится. Я промахнулась? Тяну нож на себя, но он застрял.

- А ты с характером. – Раздаётся приглушённый голос за дверью.

Машинально дёргаю нож пару раз пока окончательно не сдаюсь. Крепко схватив комод в прихожей, с усилием оттаскиваю его к двери. Дерево скрежещет по полу, оставляя глубокие борозды и стараюсь поставить его так, что даже если кто-то захочет войти, я это услышу. Чёртов нож! Какого хрена?! Почему он так легко вошёл в дерево, а вытащить его просто невозможно?!

Забрав ключи и оставив входную дверь, убегаю в сторону задней.

Наглухо заперев все двери, нахожу в гостиной мобильный. Пальцы дрожат, но я крепче хватаю его и пытаюсь вызвать полицию. Но больше одной цифры на экране так и не появляется. Перед глазами вспыхивают картинки того, как полиция Антверпена просто закрыла глаза, когда меня насильно поволокли в сторону тёмного переулка. Я помню, как они принимали взятки, помню многочисленные конверты, которые община готовила для них. Это не полиция, а курьерская служба. Если я засвечусь где-нибудь, неизвестно, что произойдёт дальше.

С полицией Линкольна я пока ничего не имела общего, но я понятия не имею, как далеко они распространили свои яды. Может, его как раз и послали, чтобы найти меня? Но тогда зачем эти игры в кошки-мышки? Они бы не стали столько ждать!

Вернувшись в прихожую, пытаюсь ещё раз вытащить нож. А потом только обессиленно сползаю по комоду к полу, сжимая в руках телефон.

Значит никакая до этого не была паранойя. Всё это время за мной действительно наблюдали. Линкольн я всегда воспринимала как временную остановку, отчего тогда я, круглая дура, поверила, что смогла раствориться в тумане?

Поднимаю голову к торчащей из двери рукоятке ножа. Тот, кто за мной смотрел, явно не ушёл далеко, но и скорее всего не остался тут. А точно ли это они? Будь это так, мешкать так долго они бы не стали. Каждый раз, когда я ускользала от них, они выдавали себя сразу и явно. Каждый раз в их слежке был прокол, я была слишком подозрительной ко всем, кто меня окружал. Кого я упустила из виду на этот раз? Второй вариант не хуже первого, но он прибавляет мне больше проблем. Влюблённый подросток, который считает сталкерство верхом романтики.

***

Наутро я методично начинаю проверять все окна. Скорее всего преследовать зашёл через дверь, которую вчера, будучи в опьянённом состоянии, я забыла запереть. Однако небольшая страховка не помешает. Попутно заказав онлайн новые замки для всего дома, оттаскиваю комод в прихожей и хочу проверить дверь с другой стороны. Паранойя кричит, что мне пора уезжать, меня раскрыли с потрохами, но, с другой стороны, это не методы тех людей. Они действуют более открыто, и, если это просто сталкер, я смогу поставить его на место.

Забаррикадировавшись в собственном доме? Такое себе действие.

Надо просто больше узнать, кто и зачем за мной следит. Не стоило тогда кидаться с ножом, глядишь бы притворилась спящей и начала бы говорить сама с собой. М-да, голова моя тогда была занята явно не мыслями о спасении или побеге. Вернувшись в спальню, хочу подготовить рабочую одежду, завтра начинается работа. В том же шкафу нахожу аккуратно уложенную в стороне вчерашнюю одежду. Господи, ты хоть и сталкер, но башкой хотя бы думой. Кто станет прятать грязную одежду в шкафу? Дебил...

Вывалив всю одежду с полки, начинаю разбирать чтобы ещё постирать, чтобы вчерашняя не валялась в корзине месяц. Опять.

С охапкой одежды хочу спуститься на первый этаж, но замираю у самого проёма, приметив почти въевшееся красное пятно в ковре. Выпустив одежду, присаживаюсь на колени и ногтем ковыряю засохшее пятно, подношу к носу. В это же время взгляд поднимается к вмятине в стене. Это кровь, я его порезала, когда швырнула нож! Тут же заглядываюсь на пол коридора, но никаких пятен там больше нет. Значит порезался и тут же прижал рану. Нож не вошёл в его тело, он лишь слегка его задел. Жаль, надо было точнее кидать. Было бы сейчас лето, кто-то в моём окружении был бы уже под подозрением.

Рабочие будни вкатываются в город серым катком, раздавливая остатки праздничного настроения. Мишура на витринах уже кажется пожухлой, грязный, подтаявший снег цепляется за утеплённые ботинки, а люди продолжают прятать поллица в воротниках. Видно, что многие не хотят начать работать так быстро, и я в том числе. Если раньше я бы с радостью начала работу ещё раньше, сейчас мне нужны несколько свободных дней, чтобы укрепить дом, сделать из него крепость, чтобы больше ни одна падаль не смогла проникнуть.

И именно из-за грёбанного сталкера я начинаю жить в режиме затянутой струны. Каждый шорох в салоне заставляет вздрагивать, каждый человек, который следует за мной по пятам в моём воображении одет в более церемониальные вещи с аметистом на груди.

Через пару рабочих дней я обнаружила странность. Мало того, что новые замки мне пока что не доставили, так ещё и оказывается заказ отменён. Было бы это технической ошибкой, поддержка бы оставила такую плашку на заказе, но он именно что отменён. Это уже просто не смешно, если этот ненормальный решил меня полностью лишить уверенности в моём безопасности, то я его огорчу. Ходить по магазинам я ещё на разучилась.

Во время перерыва я сбежала к строительному магазину и выбрала самый тяжёлый механизм. Металл холодит пальцы, а его тяжесть единственное, что даёт иллюзию контроля.

- Дайте три. – Продавец на меня странно смотрит, задержав взгляд на моих глазах, но ничего не говорит и пробивает покупку. Я уже привыкла к таким взглядам, но, кажется, эту мою визитную карточку придётся убрать линзами.

Возвращаясь домой, сжимая ручку сумки, почти поскальзываюсь у самой двери. Да чтоб тебя! Оставив сумку в прихожей, начинаю разуваться и машинально поднимаю голову на рукоятку ножа, которую я пока ещё не вытащила.

Я убью его!

На месте, где раньше плотно сидел мой нож, зияет залатанная дверь с кусками из древесины, которые и не похожи на мою. Пальцами прохожусь по починенной дыре и ощущаю частицы застывшего силикона. Хоть тот, кто меня преследует, явно ненормальный, но он довольно рукастый. Посадить бы его на цепь в подсобке и выпускать лишь когда у меня что-то ломается.

Минутку, если бы дверь починили только снаружи, изнутри силикон и куски древесины бы торчал с внутренней стороны не отполированные. Он снова входил в мой дом! Воздух в лёгких мгновенно превращается в лёд. Я даже войти толком в дом не успеваю как меня снова сбивают с ног. Это был самый большой нож из набора, остальные хороши, но как массивная вещь, которой можно пугать не подойдёт. Руки начинают дрожать, такое ощущение, что за дверью снова кто-то стоит.

Не успев нормально закрыть молнию на ботинках тут же выбегаю из дома и бегу к соседке. Стук в её дверь получается рваным, почти паническим.

- Да, боже, в чём дело? – Ворча, миссис Робинсон наконец открывает дверь. – Рэйлин? Что... – она разглядывает моё тело с ног до головы и пропускает в дом. – На тебе лица нет. Что случилось? – Мягко проводит она меня внутрь, гладя по спине. – Белая как полотно, дрожишь. Я позвоню в скорую. – Подводит она меня к дивану. Не успев даже сесть, тут же хватаю её за руки.

- Нет! – Выкрикиваю я слишком громко. – Не надо, правда. – Пытаюсь я изобразить некое подобие нервной улыбки. – Всё нормально. Птица! – Тут же нахожу я нелепое оправдание. – Мне в дом ворвалась дурная птица.

- Так может охрану животных вызвать? – Пытается она избавиться от моих цепких рук, и я тут же её отпускаю, присев на край дивана.

- Нет, всё в порядке. – Выдыхаю я. – Она залетела в прихожую и тут же убралась. Просто сильно напугала, что я случайно оторвала кусок древесины в прихожей. – Пёс медленно подходит ко мне, забирается на диван и кладёт морду мне на колени. Ну и наглая же собака. – Перепугалась просто.

- Ну ладно. – Хихикает соседка. – Чай будешь?

- Нет, спасибо. – Уж лучше я буду задыхаться от паранойи, чем позволю копам проверить мои отпечатки. – Вообще, я пришла, чтобы одолжить молоток, если есть. – Сглатываю и начинаю интуитивно гладить пса. – Хочу подправить пол, грохнулась сегодня прямо в прихожей.

- Конечно, милая. Бери всё что нужно.

Возвращаясь домой с молотком в руке, как с моргенштерном, в очередной раз хочу проверить дом. Однако перед этим открываю инструкции онлайн, хватаю имеющуюся отвёртку и методично меняю замки во входной двери и на задней. Так я верну себе хотя бы мнимый контроль над жизнью. А теперь, когда выбраться из дома шансов нет, особенно без ключа, я начинаю ходить из комнаты в комнату с молотком наперевес.

Чисто.

Возможно, когда я пришла его и не было в доме. В следующий раз проверять это не собираюсь. Перед тем, как пойти в ванную, я всё же решаю проверить заначку. С трудом вытаскиваю конверт с деньгами из-под плинтуса и пересчитываю. Едва хватит на билет и пару дней в самом дешёвом хостеле. Так и думала, что не стоило так всё транжирить направо и налево.

Придётся остаться ещё на пару месяцев. Даже если тот, кто меня преследует всего лишь неугомонный человек, жить с осознанием того, что за мной постоянно следят такое себе удовольствие.

Для начала нужно заработать на побег, но и пока я живу здесь, мне нужно нечто большее, чем новые замки. Обороняться придётся лучше, придётся закупиться всеми возможными и разрешёнными средствами защиты. Воспоминание подкидывает случай из магазина до Рождества. Нет, презервативы в этот список не входят. Усмехаюсь с собственных мыслей.

Наконец, после целого рабочего дня я смогла сбросить усталость в горячей ванне и вернуться в кровать. Перевернувшись на живот, машинально завожу руки под подушку, нащупав рукоятку ножа. Его же не должно быть здесь. Тут же включаю прикроватный свет, рассматривая нож со всех сторон. Такой нож отдельно от комплекта можно купить только на заказ, узоры на лезвии специфичны, будто для его создания наложили несколько слоёв. Именно поэтому я сразу узнаю свой, его узоры я знаю наизусть.

Я даже не знаю, как отнестись к этому жесту. С одной стороны приятно, что нож из набора не пропал, но с другой стороны им же меня и могли бы убить.

Надо в конце концов выяснить, кто меня преследует. Если это не культ, у меня есть шанс сохранить дом.