Аметистовая

Линкольн засыпает под колючим слоем инея, пока я продолжаю стоять напротив её дома. Провожаю девчонку взглядом до самой двери и фиксирую каждое её микродвижение, как она перехватывает ключи, как рефлекторно хватается за штакетник, чтобы не упасть, как замирает, перед тем как войти в дом.

Ищу в ней хоть крупицу обычной жизни. Может обычные долги, может ревнивый бывший парень, разбивший сердце. Даже медкарта, и та чиста. Неужели за последние два года она так и не обжила это место? Против воли в груди закипает негодование. Отсутствие следов меня всегда завораживало, поскольку это для меня становилось настоящим вызовом. Кто-то проделал чертовски хорошую работу, чтобы выжечь землю, по которой она ходила.

Мысли прерываются, когда в кармане вибрирует телефон от сообщения. Зэйн раскопал лондонский архив по моей просьбе, и вышел на след ещё одной. Да вы издеваетесь!

[Бирмингем, Абигейл Остин. Резкий обрыв биографии, смена документов полгода назад. Клиника фиксировала следы насилия]

Новая личность кажется такой же мутной, но не проверить не могу. По словам Зэйна, под описание внешности она подходит точнее. Я снова поднимаю голову на дом Рэйлин и цокнув языком, возвращаюсь к машине.

При лучшем раскладе я бы отправил Яниса на проверку, но сейчас он занят тем самым делом. Из-за чего и трачу на Эмму Уайт двадцать шесть часов в холодном Бирмингеме. Наблюдаю как женщина вздрагивает от каждого звука, но есть разница между ней и малышкой Рэй. Абигейл бежит от конкретного ублюдка, от пьяных кулаков или ревнивого психопата. Она боится мужчины.

Моя боится самой идеи быть обнаруженной.

Вернувшись из фактически ненужной командировки, ближе к вечеру захожу в местный паб, недалеко от дома Рэйлин. Пахнет дешёвым элем и подгоревшим жиром. Обычно в это время сюда заходит Клара Робинсон, соседка Рэй. Надо бы подобраться ближе к ней. Цедит уже второй бокал сухого, и я как раз подсаживаюсь рядом, поймав её стреляющие глазки и тонкие пальцы, поправляющие вырез джемпера.

- Новенький? - Улыбается она, и в уголках глаз собираются едва заметные морщинки. - Нечасто увидишь в нашем захолустье такие плечи. - Усмехается она в бокал.

- Скотч, чистый. - Заказываю, повернув голову к женщине. - Я тут проездом.

- Жаль. - Сдвигается она ближе, обдавая меня запахом дорогих духов. - Могли бы составить компанию друг другу. - Иронично усмехаюсь, сделав глоток из полупустого стакана.

- Не могу. - Мельком оглядываюсь на неё, почти незаметно сменив кольцо с указательного на безымянный. - У меня есть женщина. - Чеканю я, указав на руку с кольцом. - Я не из тех, кто нарушает клятвы.

- А кольцо-то не обручальное. - С какой-то досадой проговаривает она. - Даже если это кольцо обещания. - Расплачивается она за свой напиток. - Редкое качество в наши дни. Вашей даме повезло. - Порхающими пальцами проводит она по моим плечам. - Жаль. Плечи и правда шикарные.

На следующий день дожидаюсь момента, когда малышка Рэй уйдёт на работу и намеренно приближаюсь к парадной двери. Громко и настойчиво стучу в дверь, продолжая приговаривать мольбы об открытии. Пока на пороге соседнего дома не появляется Клара в тяжёлом, розовом халате.

- Хорош стучать, нет никого! - Громко объявляет она, что я театрально оглядываюсь. - О, это вы. - Более тихо проговаривает она, неумело скрестив руки на груди и заведя прядь крашеных волос за ухом. - Так и знала, что у этой чертовки есть своя тайна.

- Вы о ком? - Притворяюсь непонимающим, подойдя ближе к ограде, чтобы мы не орали на всю улицу.

- Вы же к Рэйлин пришли, разве нет?

- Кто такая Рэйлин? - Вскидываю брови, изображая недоумение. - Я пришёл к Элеоноре. Она жила здесь года три назад. Моя фирма занимается наследством, возникли вопросы по документам.

Клара облокачивается на косяк, явно радуясь возможности поболтать.

- Старушка Грин съехала. Просто собрала вещи и ушла, даже фикус мне оставила. Сказала ей нужно к морю.

- А эта ваша Рэй... Рэйлин? - Киваю я на дверь беглянки. - Давно она здесь?

- Да кто ж её знает. - Клара хитро улыбается, поманив меня в свой дом. Да уж, болтать на улице то ещё удовольствие. Оказавшись в доме, нос чешется от наплыва шерсти, но чих пока не приходит. - Мы все тут пытались вспомнить, то ли через неделю после Грин появилась, то ли через полгода. - Наливает она две чашки с чаем. - Девчушка очень хорошая, скромная, милая, а глаза какие... закачаешься. - Мечтательно бормочет она. Я мельком видел её, обычные светло-голубые глаза и что такого? - Никаких жалоб на неё не было. Может позна... - и она тут же замолкает. - А, ну да.

- Странно, для такой молодой женщины. - Замечаю я, сканируя каждое её слово и поднося чашку к губам.

- Не то слово. - Пожимает она плечами. - К ней никто не ходит. Ни-кто. За последний год из гостей только я. - Тут же в моё бедро утыкается мокрый нос собаки. - Фу, нельзя! - Стала Клара выгонять пса. Чёрт! Нос чешется адски. - Извини, пожалуйста. Барни совершенно бестактная собака.

- Ничего. - Отмахиваюсь я.

Ей явно не хватает общения. Первая заговорила в пабе, пригласила на чай, даже не зная кто я. Лёгкая жертва. Поболтав с Кларой ещё какое-то время, я пытался разузнать побольше о малышке Рэй, но она сводила все разговоры к себе и своим ухажёрам.

Вернувшись в машину, делаю пометку в блокноте и снова рассматриваю окна дома беглянки. Вакуум начинает заполняться, она не просто прячется, она вросла в этот дом, не оставив на поверхности ни единого пузырика воздуха. Пример для идеального исчезновения. Мнимая дружба с самой болтливой и всё замечающей соседкой, неприметная работа, и само собой один и тот же маршрут, не сменяемый месяцами.

С утра я всё-таки не забыл выпить антигистаминные, так что после того, как опустились сумерки моё появление вокруг дома малышки Рэй стало незаметнее. Запах ванили и остывшего чая начинает въедаться в мою подкладку, становясь навязчивым, как старая мелодия. Уличные фонари чертят на полу бледные полосы, и в следующую же секунду ощущаю запах шерсти. Какого хрена? Псина же была вчера у Клары!

Ничего, сейчас пройдёт. Двигаюсь дальше на автомате, а вот теснота прихожей кажется решила сыграть со мной злую шутку. Из-за появления лохматой тени далматинца в проёме, бедром задеваю этажерку с обувью. Пару туфель с глухим стуком сваливаются в кучу обуви, которая уже была на полу. Тут же присев на корточки, пытаюсь всё вернуть в исходное положение, одна проблема, я даже не обратил внимание что и где лежит. Собака нагло утыкается мокрым носом мне в щёку, так что я почти валюсь на пол от неожиданности.

- Всё, иди отсюда. - Пытаюсь оттолкнуть пса, а он продолжает тянуть наглую и облизывающуюся морду к моему лицу. - Ладно, я уяснил.

Взяв пса за ошейник, веду в сторону кухни и сыплю немного корма. На время это его должно отвлечь. Пока далматинец громко хрустит кормом, я как-то интуитивно прохожусь рукой за его ушами и по длинному телу. Я хотел собаку. Жаль, поздно понял, что нельзя.

Вздохнув, выпрямляюсь и собираюсь пробраться на второй этаж. Тогда я не успел этого сделать, но только оказавшись у ступеней, звук ключа в замочной скважине переламывает ход событий. Она же ещё должна быть на работе! Нырнув в ту самую подсобку, прячусь среди коробок и стиральных порошков. Из-за аллергии дыхание становится ещё более поверхностным, пульс зашкаливает. К чёрту! К чёрту!

До этого я ни разу не задумывался, что она успевает сделать пока ждёт, чтобы прошло десять минут до того, как она включает свет? Не собирался я, конечно, это узнавать, но раз уж я тут, деваться мне сейчас некуда. Ровные шаги собаки тут же приближаются к прихожей, а затем врубается и свет. Пока малышка Рэй с чем-то возится, я пытаюсь почесать нос.

- Твоя работа? - Я впервые слышу её голос, мягкий акцент должен быть почти незаметен для окружающих, но я его кожей ощущаю. К кому она обращается? Далматинец заскулил и попёрся обратно к миске. - Приму это за «да». - Мелодичный, почти сонный голос навевает на разного рода мысли, которые приходится тут же гнать.

Чёрт, с таким голосом ей бы в клубничке сниматься.

Спустя какие-то жалкие минуты, которые тянутся как часы, к псу снова поступает очередная порция еды. Вот же избалованная шавка. Слегка сдвинувшись, через маленькую щёлочку могу её заметить в более домашней, почти беззащитной обстановке. Расстёгивая блузку направляется в душ. Вот мой шанс! Готовлюсь чтобы рвануть с места стоит ей закрыть за собой дверь, как звонок тут же оглушает первый этаж, а затем ещё и настойчивые стуки.

- Это я! - Голос Клары настолько явный, что хочется себе башку ладонью пробить. Не нашла другого времени?

Наблюдаю за ними сквозь приоткрытую дверь подсобки. Беглянка выглядит измотанной, опущенные плечи, тон недовольно саркастичный, а Клара этого, наверное, и не замечает.

Пока я слушаю их нескончаемую болтовню о приближении праздника, во мне крепнет сомнение. А стала бы настоящая Рахель заводить дружбу с такой болтливой соседкой? Даже мнимой? Ранее я бы возвёл её на пьедестал как прекрасного беглеца, но обрастающие социальные связи наводят на мысль, что я где-то просчитался. Что если Рэйлин обычная, одинокая женщина со странностями? Мысль бьёт под дых сильнее пули.

Пёс начинает метаться и тычется носом в дверь подсобки. Скулит, скребя когтями по дереву. Я резко, но тихо толкаю дверь изнутри, буквально вышвыривая собаку наружу. Извини, собака, но тебе сюда нельзя. Опешив от такого приёма, с перепуганным тявканьем несётся мимо женщин и скрывается в ванной, а они и не обращают внимания.

Просто надо подождать немного, и вот тогда будет мне свобода!

Дверь захлопывается, соседка уходит и даже назойливый запах псины становится не таким ярким. Почти в полной тишине Рэй идёт к душу и закрывает за собой дверь.

Бесшумно выбираюсь из своего укрытия и собираюсь наконец покинуть её дом, если бы не резкий всплеск воды. Меня это волновать не должно!

Не должно, но к ванной я всё-таки приближаюсь. Клубы тёплого пара тут же влетают в лицо, стоит приоткрыть дверь. Её нет? Она же... обеспокоенно пробираюсь ближе к ванной и подмечаю потемневшие от воды пряди волос. Стоит мне наклониться ближе, как тень, удлинённая светом из коридора, падает прямо на ванную.

Не задерживаясь ни на минуту, тут же выхожу из ванной и, оказавшись у двери, слышу очередной всплеск воды. Бесшумно покинув её дом, аккуратно закрываю за собой дверь.

Перейдя дорогу, проверяю время. Это не она пришла рано, а я слишком поздно. Глупо было так самонадеянно врываться в чужой дом даже не имея понятия, когда она вернётся. Через какое-то время начинают шевелиться занавески, и закинув на голову капюшон, спускаюсь по улице, туда, где я оставил машину.

***

Утро в этом городе не наступает, оно медленно вытекает из тумана. Слившись с толпой серых пальто и красных носов, я дожидаюсь на остановке малышку Рэй. Дабы более продуктивно за ней следить не имеет смысла скрывать лицо, когда она не обращает внимание. Просто ещё один прохожий, ждущий своего автобуса.

Автобус подкатывает с щемящим писком, двери раскрываются, все люди на остановке входят, а девчонки всё нет. Какого хрена? Проходит почти полчаса и второй автобус подбирает опоздавших на первый, натужно кашляя дизелем и уносясь в сторону центра. Если беглянка заснула, это было бы катастрофой, она бы уже бежала сюда сломя голову. Интересное знакомство получилось бы, поймай я её на лету. Тем более обувь у неё среднего качества, что постоянно на ней скользит. Но её всё нет. Такие как она на работу не опаздывают.

- Срань. - Выдыхаю я, повернув обратной дорогой и направившись к её дому.

Ну не сделала же она что-то с собой. Срезая углы, ноги носятся торопливо, что и сам не замечаю, как тоже начинаю скользить. Грёбанная зима!

В голове пульсирует другая мысль. Ночью она собрала вещички и просто растворилась в очередном городе. Нельзя чтобы меня видели у её дома при свете дня, проблем не оберусь. Через другие дома, пробираюсь к заднему дворику её дома. Окно первого этажа затянуто лёгкой дымкой конденсата, и вдруг приглушённый звук музыки тут же заставляет застыть на месте, прямо под её окном. Не ушла?

Подхожу ближе, прижавшись к стене соседнего гаража, обзор идеален. Малышка Рэй делает себе завтрак, фальшиво подпевая песне, звучащей из телефона. А вот из одежды на ней только топ и трусы. Маленькие крестики на белой ткани привлекают слишком много внимания, так что приходится протереть переносицу. Спокойно, просто молодая девушка возится с завтраком. Выдохнув клубком пара, возвращаюсь к наблюдению.

Внутренний профессионал, привыкший оценивать цель по весу и стоимости, сейчас почему-то умолк. Присматриваюсь ближе и подмечаю тонкие, белёсые линии шрамов на бёдрах, на животе и спине. Некоторые глубокие, некоторые рваные, есть и такие, из которых будто пытались создать узор. Не похожи на следы от операций, это следы людей в самых тёмных уголках мира.

Она двигается медленно, почти грациозно, даже не подозревая, что в такие моменты кто-то может читать её историю по её телу. В горле встаёт колючий ком. Провожу рукой по лицу и отдаляюсь от дома. Сложно поверить, что с ней такое сделали только за кражу денег. Даже если она что-то украла, это скорее следствие такого обращения. Я думал, она хитрая воровка, решившая сменить декорации, но такие шрамы не врут. Обращение к этой девушке было ублюдским. От такого сбегают, вырывая куски собственного мяса из капкана. Самый страшный, самый опасный зверь - это загнанный зверь.

Сомнения. Они снова появляются, сжирая каждую крупицу уверенности в её преступлении. Это определённо она. Я выполнил задание, технически. А вот имеет ли смысл сдавать её?

Задержав пальцы на переносице, завожу машину и возвращаюсь в отель. Не моя проблема.

Сидя в темноте на краю кровати и с телефоном в руке, я не могу решиться на звонок. Расследование было спонсировано немалыми деньгами, единственное, что сейчас от меня требуется: набрать номер, назвать имя, город и адрес. Всё, и я смогу вернуться домой. Аделин будет не в восторге, но я имею полное право видеть племянника.

Я просто делаю свою работу. Моя фирма за последние семь лет только этим и занимается, возвращает вещи их владельцам.

Палец зависает над кнопкой вызова. В памяти раз за разом всплывают её шрамы на теле при утреннем свете. Я помню, как она вздрагивает от звука хлопающей двери. Помню, как она дёргается от простого прикосновения. Если я позвоню, я верну её в неизвестный мне ад, и сам стану тем капканом, из которого зверь не может выбраться.

Тишина номера давит на барабанные перепонки. Пусть я из серой зоны и наш кодекс разнится с законами, но сейчас мой кодекс трещит по швам под тяжестью любопытства. Я никогда не позволял себе узнавать о клиентах больше, чем они рассказывали. Так было правильно. Экран телефона гаснет, и я снова нажимаю на кнопку.

- Охотник из меня так себе. - Усмехаюсь собственным словам.