Линия Зажигания

«В момент крушения нет ни прошлого, ни будущего. Есть только настоящее.»

Звук был невыносимым. Не просто ударом, это был раздирающий металлический крик, смешанный с хрустом волокна, звоном рассыпающегося стекла и скрежетом, от которого сводило зубы. Белый Porsche, влетевший в боковой занос, принял удар на себя. Его пассажирская дверь смялась, как бумага, о борт красного Skyline, который, не успев затормозить, протаранил его сбоку.

Импульс был чудовищным. Обе машины, сцепившись, понеслись в неуправляемом вращении по остаткам прямой, выписывая на асфальте чёрные, дымящиеся полосы от резины. Skyline, более тяжёлый и высокий, опрокинулся на бок, проехался по крыше, высекая снопы искр, и, наконец, с грохотом встал на все четыре колеса, уткнувшись передним бампером в каменное ограждение. Воздушные подушки с хлопком заполнили салон белой пылью.

Porsche, после удара отброшенный в сторону, завертелся волчком и врезался задней частью в ту же самую бетонную скалу маркер. Удар пришёлся точно по моторному отсеку. Раздался глухой взрыв, механический, и белая машина замерла, окутанная паром из разорванных трубок и дымом от горящего масла.

Наступила тишина. На несколько секунд, растянувшихся в вечность, воцарилась оглушающая, звенящая тишина, нарушаемая только потрескиванием горячего металла и шипением вытекающих технических жидкостей.

Потом крики. Паника. Толпа зрителей, застывшая в ужасе, пришла в движение. Одни бросались прочь, боясь взрыва, другие, наоборот, кидались вперёд. С криками «Вызывайте скорую!» и «Отойдите!».

Хан Джихён.

Сознание возвращалось обрывками. Звон в ушах. Давящая тяжесть на груди - ремень безопасности. Вкус крови и пыли от подушек на губах. Треск в шее. Глаза залиты белой пылью, она моргала, пытаясь протереть их, но руки не слушались.

Первое, что она осознала - тишину. Глухую, неестественную. Двигатель её Skyline заглох. Стояла мёртвая тишина, и это было страшнее всего.

Потом до неё донеслись крики. Шаги. Стук по стеклу. Кто-то пытался открыть дверь, но она была погнута.

- Жива! Она жива! - кричал чей-то голос.

- Второго вытаскивайте! Машина дымится!

Второго.

Мысль ударила, как ток. Банчан.

Она рванулась, отстёгивая ремень. Боль пронзила плечо и бок, но она её проигнорировала. Дёрнула дверную ручку. Дверь не поддалась. Она упёрлась ногами в панель и рванула изо всех сил. С рёвом искривлённого металла дверь отъехала на несколько сантиметров и заклинила. Этого хватило. Она выскользнула наружу, почти упав на асфальт.

Ноги подкосились. Она ухватилась за горячий борт своей машины, чтобы не упасть. Воздух был едким от запаха гари, бензина и чего-то сладковатого, тошнотворного - антифриза.

И тогда она увидела.

Его Porsche. Белая красота, превращённая в груду искорёженного металла и пластика. Задняя часть была почти оторвана, переднее колесо висело на каких-то проводах. Из-под капота валил густой чёрный дым, смешиваясь с паром. А вокруг уже суетились люди. Двое в чёрном - его охрана - пытались вытащить его из салона через разбитое лобовое стекло.

Она не помнила, как побежала. Ноги сами понесли её, спотыкаясь, к этой груде металлолома. Боль в боку нарастала, но она её не чувствовала.

- Отойди! - рявкнул на неё один из охранников, но она проигнорировала.

Она подбежала к месту, где был водитель. И увидела его.

Его вытаскивали. Он был без шлема - тот, видимо, слетел при ударе. Его лицо было в крови, стекавшей из рассечённой брови и разбитой губы. Глаза были закрыты. Одна рука безвольно болталась. Но его грудь... его грудь подорванной курткой медленно, с хрипом поднималась и опускалась.

Он дышал. Жив.

Облегчение, такое острое, почти больное, ударило её в солнечное сплетение. Она сделала шаг вперёд.

- Я сказал, отойди! - Охранник грубо оттолкнул её.

- Он... он жив? - выдохнула она, не в силах отвести взгляд от его окровавленного лица.

- Благодаря тебе, стерва, еле дышит! Теперь отвали, пока мы тебя не прикончили на месте!

Её отбросило к группе людей, которые уже окружили её Skyline. Среди них она увидела знакомое лицо - одного из водителей отца. Он смотрел на неё с ужасом и облегчением одновременно.

- Мисс, вы ранены? Надо срочно уезжать. Полиция уже в пути, а люди Банов...

Она позволила ему увести себя, оглядываясь через плечо. Его уже вытащили на асфальт, положили на импровизированные носилки из курток. Он был неподвижен. Кто-то пытался делать ему искусственное дыхание.

Она села в чёрный внедорожник отца, дверь захлопнулась, отрезая крики, дым и кошмар. Машина рванула с места, увозя её прочь от места крушения, от него.

Она смотрела в боковое окно на мелькающие в темноте огни. В ушах всё ещё стоял тот самый грохот. И тишина после него. И его лицо в крови. И осознание. Он подставил свою машину под её. Спас её от шипов. Ценой себя.

Почему? Зачем? Они были врагами. Их семьи ненавидели друг друга. Они сами должны были ненавидеть.

«Что мы наделали?»

Внедорожник нырнул в тоннель, и свет фар выхватил её отражение в стекле. Бледное лицо, широко открытые глаза, в которых уже не было огня гонки. Были только шок и первая, робкая, страшная трещина в стене, которую она строила вокруг себя годами. Их будущее пахло кровью и пеплом.