Линия Зажигания

«Иногда нужно потерять равновесие, чтобы понять, на чём действительно держишься».

Трасса после того первого, безумного поворота ушла вниз, в длинный, извилистый спуск, где асфальт был разбит грузовиками и подмыт дождями. Красные огни Пантеры мелькали впереди, то исчезая за поворотом, то возникая снова, соблазнительно близко. Чан держал дистанцию.

И он наблюдал. Её вождение было интуитивным, она не вычисляла траекторию, как он, а чувствовала её кожей, доверяла машине так, словно та была частью её тела. Он видел, как Skyline слегка дёргался на кочках, как она корректировала сносы почти незаметными движениями руля. Это было неидеально, но это было живое.

Хан Джихён.

Асфальт летел навстречу, сливаясь в чёрно-серую ленту. Мир за окном перестал существовать. Были только звук мотора, рвущегося из последних сил, вибрация руля, передающая каждый камешек, и белые фары в зеркале заднего вида. Неотступные, как судьба.

Она не ожидала, что он уступит ей тот поворот. Это был не просчёт. И этот жест сбил её с толка больше, чем любая агрессия. Он играл с ней. Играл, как кот с мышью, давая ложное чувство превосходства. Ярость, знакомая и тёплая, начала подниматься в груди. Она заставила себя дышать глубже. Нет. Не сейчас. Не дай ему этого. Он хочет, чтобы ты ошиблась из-за злости.

Впереди - Воронье гнездо. Тот самый левый серпантин с обрывом. Место, о котором она думала всю прошлую ночь. Она сбросила газ, готовясь к манёвру.

Бан Кристофер Чан.

Он увидел, как её стоп-сигналы вспыхнули, и понял её замысел. Воронье гнездо. Она хочет проскочить его первой, занять внутренний радиус и отрезать его у края. Стандартная тактика. Предсказуемая. И именно поэтому он знал, как её обыграть.

Он прибавил газу, сокращая дистанцию. Его Porsche, более лёгкий и цепкий на спуске, словно ожил. Он подъехал вплотную к её заднему бамперу, создавая давление. Давай, покажи свой ход. Покажи, что ты не просто дерзкая, ты умная.

И она показала.

Вместо того чтобы занять внутреннюю траекторию, она вдруг резко ударила по тормозам, сделав контролируемый занос, и вынесла заднюю часть машины наружу, к обрыву. Она освободила внутреннюю полосу, но теперь её машина, развёрнутая боком, перекрывала три четверти дороги. У него было два варианта: попытаться проскочить в оставшийся узкий зазор у скалы, рискуя врезаться, или ударить по тормозам и потерять темп.

Адреналин ударил в голову чистым восторгом. Вот оно.

Он не стал тормозить. Он выбрал третий вариант, неожиданный для них обоих. Он резко вывернул руль влево, под углом к её машине, и дал короткую, но мощную подачу газа. Передняя часть его Porsche нырнула в тот узкий зазор у скалы, а задняя по инерции пошла наружу, в сторону её машины.

На долю секунды их машины оказались параллельны, разделенные сантиметрами. Через боковые окна, в свете фар и отблесках фар зрителей на склоне, они увидели друг друга. Он - её взгляд в шлеме, резкий, сосредоточенный. Она - его взгляд, в котором в этот миг не было ни злости, ни расчёта.

Металл скрипнул. Его правое зеркало заднего вида с грохотом отломилось о её дверь. Её Skyline дёрнулся, отброшенный лёгким касанием, но она удержала контроль. А его Porsche, словно пуля, выстрелил из ловушки вперёд, выходя на прямую перед поворотом первым.

Он выиграл этот раунд. Ценой зеркала и нескольких слоёв краски.

Хан Джихён.

Удар. Лёгкий, но отчётливый. Скрип раздавившегося пластика. Её машину качнуло, но колёса остались на асфальте. И в тот миг, когда они были бок о бок, она увидела его. Чана. Его глаза были широко раскрыты, в них бушевала та же буря, что и в её груди - смесь ярости и азарта.

И это её разозлило сильнее всего. Потому что это было честно. Потому что он не воспользовался "запасными вариантами" дяди. Он боролся с ней на её поле, её оружием. И он выиграл.

Нет! - мысленно выкрикнула она, вжимаясь в кресло. Она не позволит. Не может позволить. Skyline, будто чувствуя её ярость, рванулся вперёд с новым рёвом. Она догнала его на прямой, они снова поравнялись. Теперь до поворотного маркера у обсерватории оставалось всего три километра узкой, петляющей дороги.

Она видела, как он смотрит на неё. В его взгляде уже не было того холодного превосходства. Он ждал её следующего хода.

И тогда её осенило. Она не могла победить его в чистом мастерстве на этой трассе. Его машина была лучше подготовлена, его стиль - вывереннее. Но у неё было одно преимущество - её безумие. Безумие, которое он, кажется, начал разделять.

Впереди был Мост вздохов - узкая бетонная эстакада без ограждений, всего на две машины шириной. За ним - резкий правый поворот.

Джихён приняла решение. Безумное. Самоубийственное. Единственно возможное.

Она не стала бороться за место на мосту. Она позволила ему заехать на него первым, пристроившись сзади. Они пронеслись по нему, их фары выхватывали из темноты трещины в бетоне. И в тот момент, когда его машина начала тормозить для правого поворота на конце моста, она сделала то, что заставило закричать от ужаса всех, кто наблюдал сверху.

Она вывернула руль влево, на встречную полосу, и ударила по газу. Skyline рванул вперёд, проскочил мимо его Porsche по узкому, смертельному пространству между его машиной и пустотой, и врезался в правый поворот... с левой стороны, почти не снижая скорости.

Шины взвыли в протесте. Машину понесло. Она боролась с заносом, чувствуя, как задняя ось пытается уйти вперёд, как правое колесо на мгновение зависает над самым краем обрыва. В глазах потемнело от перегрузки. Она выравнивала, выравнивала...

И выровняла. Выскочила из поворота на короткую прямую к маркеру - круглой бетонной тумбе со светоотражающей лентой.

Она была впереди. Ценой балансирования на грани жизни и смерти. Ценой того, что её сердце теперь билось где-то в горле.

Она бросила взгляд в зеркало. Его белая машина вылетела из того же поворота, но уже позади. И в этот момент, когда она думала, что вырвалась, она увидела нечто, от чего кровь застыла в жилах.

На дороге перед маркером, почти невидимые в темноте, лежали тёмные, бесформенные пятна. Осколки? Нет. Это были шипы. Самодельные, сваренные из арматуры ежи, брошенные прямо на траекторию разворота. "Запасной вариант" дяди Бана.

У неё не было времени затормозить. Не было времени свернуть.

Бан Кристофер Чан.

Он видел её манёвр на мосту. И это было самое красивое, самое безумное и самое восхитительное, что он когда-либо видел на трассе.

И когда она выровнялась и рванула к маркеру, в его груди вспыхнуло что-то горячее и горькое одновременно. Он проиграл. Чисто. И впервые в жизни поражение не принесло ни стыда, ни страха. Оно принесло странное, щемящее облегчение. Кто-то оказался лучше. Сильнее. Безумнее.

А потом он увидел шипы. Они лежали прямо на её пути, там, где она должна была разворачиваться. Предательские, тускло блестящие в свете её фар. Время замедлилось.

Он видел, как её машина несётся на них. Видел, как она, наверное, только сейчас их заметила. Ужас, холодный и липкий, обжег его изнутри. Это был не просто несчастный случай. Это было убийство. И оно совершалось от имени его семьи. От его имени.

Он не думал. Его тело среагировало само. Он ударил по тормозам, но не чтобы остановиться. Он вывернул руль, направив свой Porsche в скользящий занос, и рванул вперёд, подставляя бок своей белой машины между её красным Skyline и смертоносными ежами.

Грохот наполнил мир.