Стартовая черта.
«Время не линейно. Оно сжимается в моменты перед прыжком, растягивается в полёте и разбивается на осколки при приземлении».
Ночь, наступившая перед дуэлью, была не похожа на другие ночи Сеула, она не гудела привычным низким гудением, она замерла в ожидании. Воздух на горной трассе к обсерватории был холодным, разрежённым и звеняще чистым. Здесь, на высоте, город внизу был лишь россыпью светящихся точек, далёких и нереальных.
Стартовая площадка - расширение дороги на вершине первого подъёма - уже кипела жизнью. Сотни людей, десятки машин, мотоциклы, фургоны с аппаратурой. Подпольные гонки редко собирали такую толпу, но слух о предстоящей дуэли распространился как вирус. Здесь были и свои, из кланов, и нейтральные зрители, жаждущие зрелища, и букмекеры, принимающие последние ставки. Воздух пах бензином, жареной лапшой из мобильных кухонь и острым, сладким запахом марихуаны.
Хан Джихён.
Красный Skyline подъехал без спешки, почти крадучись. Джихён чувствовала на себе сотни взглядов, пробивающихся сквозь тонированные стёкла. Её сердце билось ровно, но гулко. Страха уже не было.
Она вышла из машины. На ней был не комбинезон, а чёрная, облегающая спортивная экипировка, похожая на костюм для мотокросса, и кожаная куртка поверх. Волосы были туго стянуты в низкий хвост. Она не смотрела на толпу, её глаза сразу нашли белый Porsche.
Он уже стоял, отгороженный от зевак несколькими крепкими ребятами. Сам Чан прислонился к капоту, в чёрной водолазке и лётной куртке, и с кем-то разговаривал. Небрежно, как будто всё это было ему в тягость. Но в его позе чувствовалась готовность, он обернулся, как будто почувствовал её взгляд. Их глаза встретились через два десятка метров.
Ничего не изменилось. И всё изменилось. Он был всё тем же Штормом, но в его взгляде не было презрения сегодня.
К ней подошёл Вонхо, организатор, нервно перебирая пачку денег.
- Пантера, детка, правила простые. Двенадцать километров до старой смотровой площадки обсерватории. Там стоит маркер. Круг вокруг него и обратно. Первый на старте - победитель. Никаких ограничений. - Он понизил голос. - Но, чёрт, будь осторожна. Ставки не только денежные. Здесь половина - люди твоего отца, половина - Банов. Искра - и будет резня.
Она кивнула, не слушая по-настоящему. Её мир сузился до полоски асфальта, уходящей в темноту, и белого силуэта машины напротив.
Бан Кристофер Чан.
Чан видел, как она вышла из машины. Она не выглядела запуганной или надменной, она выглядела сосредоточенной и опасной. Тот внутренний гул, который он пытался заглушить, зазвучал громче.
Его дядя, Бан, подошёл, хлопнул его по плечу.
- Всё готово, племянник. Наши люди на ключевых точках. Если что-то пойдёт не так... - он многозначительно кивнул в сторону красной машины, - есть запасные варианты. Не стесняйся их использовать.
Чан отстранился от его прикосновения.
- Я разберусь сам.
- Конечно, конечно. Просто помни, что на кону стоит больше, чем твоя гордость. - Дядя отошёл, слившись с толпой.
«Запасные варианты». Значит, где-то на трассе притаились люди с гвоздями, шипами или винтовками. Мысль вызвала у него не облегчение, а отвращение. Он хотел победить её на трассе. Чисто. Чтобы она знала, что проиграла ему, а не подлой уловке. Чтобы в её глазах после финиша он увидел не ненависть к подлецу, а уважение к победителю.
Он подошёл к своей машине, сделал последнюю проверку. Давление в шинах, уровень масла. Всё идеально. Он сел в салон, захлопнул дверь. Мир снаружи заглушился. Остался только ровный звук работающего на холостых двигателя и свет приборной панели, окрашивающий его руки в синеву. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь собрать себя в руки.
Но вместо этого он увидел её. Какой она будет, когда проиграет? Будет ли в ярости? Или в бессилии?
Он резко открыл глаза. Нельзя. Нельзя думать о ней так. Она - цель. Всё.
Хан Джихён.
Девушка в серебристом бикини с флагом в руках вышла между машинами. Толпа завопила. Джихён села за руль, надела шлем, пристёгнулась. Салон наполнился звуком её дыхания. Она положила руки на руль. Кожа перчаток мягко скрипела. Она посмотрела в боковое зеркало. В нём отражался белый капот его Porsche.
Она поймала себя на мысли: а если он прав? Если всё это - лишь детская игра, и она сейчас сломается, и станет тем, чего от неё ждут: сломленной, послушной? Нет. Она уже сделала выбор. Сейчас она просто исполнит его.
Девушка с флагом подняла его высоко над головой. Рёв толпы стих, перейдя в напряжённый гул. Джихён прибавила газ, двигатель Skyline завыл, задрав нос. Рядом белая машина ответила низким, басовитым рокотом.
Флаг взмахнул вниз.
Бан Кристофер Чан.
Секунда невесомости, когда шины теряют сцепление с асфальтом, а потом - резкий, яростный толчок вперёд, вжимающий в кресло. Адреналин, чистый и острый пронзил тело. Все сомнения, все мысли сгорели в едином порыве. Справа от него, почти вровень, рванула вперёд красная вспышка. Она вырвалась чуть быстрее на старте.
Хорошо, - подумал он с долей профессионального уважения.
Он не стал тут же выжимать максимум. Он пристроился ей в хвост, в мертвую зону, изучая. Её стиль был агрессивным, но не глупым. Она держала середину трассы, не давая обогнать ни справа, ни слева. Первый же поворот - длинная правая дуга. Она вошла в него плавно, без сброса газа, используя инерцию. Он последовал за ней, чувствуя, как шины вгрызаются в асфальт, как антикрыло прижимает машину к земле. Он был ближе. Гораздо ближе.
Они вылетели из поворота на прямую, и он дал газу. Его Porsche, идеально сбалансированный, плавно поравнялся с её Skyline. Он повернул голову. Через тонированное стекло её шлема он ничего не мог разглядеть, но чувствовал её взгляд на себе.
Прямая заканчивалась резким левым поворотом. Он знал, что здесь ему нужно быть первым, чтобы контролировать траекторию. Он прижался к левой обочине, отсекая её. Она поняла его манёвр и, вместо того чтобы отступить, добавила газа, пытаясь проскочить по внутреннему радиусу, уже опасному, почти на грани срыва.
Он почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Это было безумие. Прекрасное, безрассудное безумие. И в этот момент он не просто хотел победить, он захотел узнать пределы этого безумия, захотел увидеть, на что она действительно способна.
На вершине поворота их машины были почти бок о бок, разделяли сантиметры. Он видел, как её красный бок скользил, теряя сцепление, выкидывая сноп искр из-под колёс. Она боролась за управление, её машина дёргалась, но не сдавалась. И она не сбросила газ.
Он сделал то, чего от него никто не ждал. Он чуть сбросил газ. На сантиметр. На миллисекунду. Давая ей пространство.
Её Skyline, будто дикий зверь, почуявший слабину, выстрелил вперёд и врезался в поворот первым. Его Porsche пронёсся следом, уже позади.
В наушниках раздался яростный голос дяди:
- Что ты делаешь, идиот?! Ты дал ей дорогу?!
Чан выключил связь.
Он следовал за её красными задними огнями, и на его губах, скрытых шлемом, появилась странная, незнакомая улыбка. Он не проиграл этот вираж. Он начал настоящую гонку, честную.
Впереди, извиваясь, уходила вниз трасса, усеянная мерцающими точками фар зрителей, растянувшихся вдоль всего маршрута. А впереди всех мчалась она.
И Чан понял, что всё, что было до этого момента - вся его жизнь - было лишь подготовкой. А настоящее начиналось сейчас, в этой погоне за Пантерой в ночи.