Линия Зажигания

«Лучший способ измерить глубину пропасти - шагнуть в неё».

Хан Джихён.

Гараж перестал быть убежищем. Запах горячего металла, сварки и синтетического масла висел в воздухе гуще тумана. Джихён, в заляпанных маслом комбинезоне и с волосами, собранными в грязный хвост, ползала под днищем Skyline. В руках - динамометрический ключ. Каждая гайка, каждый болт должны быть идеальны. Одна ошибка - и горный серпантин станет её могилой.

Мысли работали быстрее рук. Бан Чан. Его глаза, лишённые даже намёка на азарт, который она видела у других. В них был только расчёт и презрение. Пёс. Она снова почувствовала ту едва уловимую дрожь в нём, когда произнесла это. Он носил маску идеального мужчины, но под ней сквозили трещины. Это было её единственное преимущество. Эмоции. Он их подавлял. И она могла их использовать, как оружие.

- Ну что, красотка, готовишься к казни? - раздался из дверей знакомый хриплый голос.

Ким Тхэсик, её единственный настоящий друг и гениальный механик, сидевший на "зоне" за хакерство, присел на корточки, глядя на её работу. Без него её Skyline был бы просто куском металла.

- Готовлюсь к охоте, - отозвалась она из-под машины. - Нужно выжать из этой банки всё, на что она способна. Больше мощности на низких оборотах для выхода из крутых поворотов. Тормоза... тормоза должны быть идеальны.

- Смертельные гонки по горной тропе против "Шторма" на его Porsche... Романтично, - Тхэсик закурил, игнорируя табличку "Не курить". - Ты понимаешь, что он не станет играть по твоим правилам?

- Пусть попробует. - Джихён выползла из-под машины, её лицо было в поту и масляных разводах. - Я знаю эту трассу. Каждый поворот. Он думает, что это его поле. Но это моя ловушка.

Тхэсик вздохнул, выпуская кольцо дыма.

- Это не про трассу, Джи. Это про него. Ты видела его глаза? Это глаза человека, которому уже нечего терять.

- У меня тоже нечего терять, - прошептала она, глядя на свои засаленные руки. Всё, что у неё было - эта машина и ярость, пылавшая где-то глубоко внутри.

Внезапно дверь гаража с лязгом приоткрылась. На пороге стоял не отец и не его охранники. Стояла её старшая сестра, Хан Джису. В безупречном брендовом пальто, с сумкой, которая стоила как двигатель для Skyline. Она смотрела на Джихён с выражением, средним между отвращением и недоумением.

- Отец хочет видеть тебя. Сейчас. - Голос Джису был грубым.

Трещина страха, острая и знакомая, пробежала по спине Джихён. Она медленно поднялась, отряхивая руки.

- Что случилось?

- Случилось то, что твои ночные выходки перестали быть просто позором для семьи. Они стали проблемой для бизнеса. - Джису окинула гараж презрительным взглядом. - Баны прислали... предупреждение. Обо всём узнали. Иди. Ты влипла по уши, сестрёнка.

Бан Кристофер Чан.

Чан стоял на крыше одного из небоскрёбов, принадлежащих клану. Ветер с реки был резким, пронизывающим, но он не чувствовал холода. Перед ним на столике лежали распечатанные спутниковые снимки горной трассы к обсерватории. Каждый поворот был помечен: радиус, угол, состояние покрытия, места возможных засад или технических проблем.

Его телефон вибрировал. Отец.

- Всё готово? - никаких приветствий.

- Да.

- Инженеры модифицировали Porsche. Добавили антикрыло для прижимной силы на спусках. Усилили тормоза. Не подведи. Это больше, чем гонка. Если ты проиграешь этой... девчонке, - голос отца стал тише, - твоя позиция в семье будет пересмотрена. Ты понимаешь?

Позиция. Позиция наследника, который должен постоянно доказывать своё право. Позиция сына, который живёт в тени холодного, безразличного человека.

- Я понимаю. Она не выиграет.

- Хорошо. И, Чан... не позволяй эмоциям взять верх. Она из клана Хан. Её кровь грязная. Помни об этом.

Связь прервалась. Чан медленно опустил телефон. Её кровь грязная. А его? Его кровь была вымороженной годами тренировок, подчинения, одиночества.

Он вспомнил её глаза в клубе. Горящие. Живые. Полные такой невыносимой, неукротимой жизни, что от неё хотелось отвернуться. Или потушить. Ему пришлось подавить странный импульс - не просто победить её, а сломать. Не только на трассе. Во всём. Стереть с её лица эту дерзкую уверенность. Заставить её увидеть в его глазах не презрение, а... что?

Этот импульс пугал его больше, чем угроза отца. Эмоции. Они были слабостью. А слабость вела к провалу. Как тогда, год назад, когда он пожалел человека, и это стоило клану миллионов. Отец не забыл.

Чан спустился в подземный гараж, где ждал его белый Porsche. Машина сияла под лампами. Он обошёл её кругом, проводя рукой по холодному капоту. Идеальная машина для идеального мужчины. Но сегодня в его перфекционизме зияла трещина. Он думал не о тактике, а о том, как её дыхание пахло чем-то сладким и опасным.

Внезапно он резко ударил кулаком по крыше машины. Глухой, металлический стон разнёсся по гаражу. Идиот. Она - враг. Средство. Орудие для выполнения приказа и восстановления репутации. Ничего больше.

Он сел в салон, захлопнул дверь. Закрытое пространство, приглушённый свет приборной панели, знакомый запах кожи. Здесь он был под контролем. Он запустил двигатель. Ровный, мощный рокот успокоил нервы. Он представил себе трассу. Ночь. Свет фар, выхватывающий из темноты асфальт и каменные ограждения. И красные задние огни её Nissan впереди. Или в зеркалах позади.

Нет. Только впереди. Он догонит, обгонит и уничтожит. Оставит далеко позади в облаке стыда и пыли. Как и должно быть.

Он достал телефон, нашёл в контактах нейтрального информатора, который продавал данные всем, кто платил.

- Мне нужно всё, что есть на Хан Джихён. Не официальное досье. Её слабости. Страхи. Что любит, что ненавидит. Где бывает. На кого из своих может положиться. Всё.

Он положил трубку. Война - это информация. И если ему суждено сражаться не только с гонщиком, но и с женщиной, которая посмела назвать его псом, он должен знать своего противника вдоль и поперёк. Даже если то, что он узнает, будет только разжигать это странное, нездоровое любопытство.

Город за окном гаража жил своей ночной жизнью, не подозревая, что в его сердце вызревает маленькая, частная буря. Буря из металла, бензина и двух пар глаз, полных взаимной ненависти и чего-то ещё, что оба боялись назвать по имени.

До дуэли оставалось четыре дня. И каждый час тянулся неопределённой, опасной притягательностью.