Линия Зажигания

«Некоторые встречи - как столкновение поездов. Ты слышишь гудок за милю, но сойти с рельсов уже невозможно».

Бан Кристофер Чан.

Кабинет на последнем этаже штаб-квартиры «Чхонмун» был стерилен, как операционная. Стекло, сталь, одинокое дерево бонсай на столе, которое Чан втайне ненавидел. Его отец, Бан Гидон, не смотрел на него, изучая отчёт на планшете.

- «Пантера». Опять выиграла. В Каннаме. Слишком много шума, - голос отца был ровным, словно он констатировал погоду. - Наш информатор говорит, это дочь Хана. Младшая. Та, что должна сидеть на вилле и учиться этикету.

Чан, стоя у панорамного окна, смотрел на реку Хан, усеянную огнями. В отражении стекла его собственное лицо казалось чужим - жёсткие скулы, тёмные глаза, которые он давно отучил что-либо показывать.

- И что? Пусть себе гоняет. Мешает кому-то?

- Она мешает мне. - Отец наконец поднял взгляд. - Её выходки привлекают ненужное внимание полиции к районам, где у нас идут деликатные операции. К тому же, это бросает тень на наш авторитет. Слишком самоуверенно для мышки из клана Хан.

- Значит, нужно припугнуть мышку, - констатировал Крис, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Очередное поручение. Очередная грязная работа под соусом «семейных интересов».

- Не припугнуть. Поставить на место. Публично. - Отец отложил планшет. - Ты встретишься с ней. На «Нейтральной территории». Устроишь показательную дуэль. И выиграешь. Пусть все увидят, что дикарка из «Ханъгван» - не более чем забавная игрушка.

Нейтральная территория. Клуб «Elysium». Чан кивнул, не задавая вопросов. Вопросы здесь не приветствовались.

- И, Чан... - голос отца стал тише, но от этого только опаснее. - Не подведи меня. Как в прошлый раз.

Упоминание «прошлого раза» - неудачной сделки год назад - ударило, как пощёчина. Это было напоминание: его место не наследовано, оно на хрупком кусочке доверия. Он вышел из кабинета, и только в лифте, наедине со своим отражением в полированных дверях, позволил себе сжать кулаки до хруста в костяшках.

Его Porsche 911 GT3, белый и бесшумный, ждал в подземном гараже. Он сел за руль, запустил двигатель. Рык, приглушённый звукоизоляцией, был похож на удовлетворённое урчание хищника. «Шторм». Такую кличку ему дали не за скорость машины, а за манеру появляться из ниоткуда и исчезать, оставляя всех в пыли.

Он не поехал домой. Он поехал в «Elysium».

***

Клуб был чревом ночного Сеула. Многоуровневый, с танцполом, утопающим в стробоскопах и дыму, VIP-ложами за полупрозрачными ширмами и казино на верхнем этаже, куда пускали по приглашениям. Здесь, под видом безумной тусовки, стирались границы. Здесь могли оказаться бок о бок наследник строительного холдинга и главарь банды байкеров. Правило было одно: никакого насилия на территории. Нарушителей «успокаивала» нейтральная охрана.

Чан прошёл через толпу, не обращая внимания на узнающие взгляды и шепоты. Он поднялся на третий этаж, в зону казино. Здесь воздух был другим: густой от запаха дорогого табака, напряжения и денег. Звук шаров рулетки, приглушённый смех, стук фишек.

Именно там он увидел её впервые не через лобовое стекло.

Она стояла у стола с блэкджеком, спиной к нему. Без парика. Длинные, чёрные, как смоль, волосы, ниспадавшие волной на спину. Простое чёрное платье, которое обрисовывало каждый изгиб. Она была сосредоточена на игре, но в её позе была какая-то вызывающая расслабленность, будто она знала, что за ней наблюдают, и ей это было безразлично.

Чан сделал пару шагов, чтобы увидеть её лицо в зеркале за столом дилера. Острые скулы, соблазнительный рот, тёмные глаза, в которых вспыхивали искры азарта, когда она брала карту.

Он подождал, пока она закончит раздачу и направился к ней в тот момент, когда она собирала фишки.

- Удача любит наглых, - произнёс он, останавливаясь в шаге от неё.

Она обернулась. Не резко, а медленно, её взгляд скользнул по его лицу, по безупречному костюму, и в её глазах не было ни опасения, ни страха. Было любопытство.

- А наглость любит скорость. Вы, кажется, знаете об этом, Шторм.

Она узнала его. Конечно, узнала.

- Ты умеешь не только на педаль газа давить, - он кивнул в сторону стола. - Но казино - игра для тех, кто боится настоящего риска. Того, где ставка - не фишки.

Джихён откинула голову, изучая его.

- И какая же ставка у вас в виду? Сломанная шея на повороте? Или что-то менее банальное?

- Репутация, - сказал Крис просто. - Твоя. И твоего... семейного бизнеса. Твои детские забавы начинают мешать взрослым людям.

В её глазах вспыхнул настоящий, живой огонь.

- Мои «детские забавы», - она выговорила слова отчётливо, - это единственное, что не принадлежит моему отцу. И уж точно не принадлежит вам. Если я мешаю, пусть придут и скажут это мне в лицо. А не шлют своего обученного пса для устрашения.

Его собственные нервы натянулись, как струны. Пёс. Слово ударило точно в цель, в ту самую больную точку, которую он скрывал даже от себя.

- Осторожнее с языком, принцесса, - его голос упал до опасного шёпота, он сделал шаг ближе, нарушая личное пространство. - В твоей позолоченной клетке тебя, может, и носят на руках. А здесь, на улице, язык могут и отрезать.

Она не отступила ни на миллиметр. Её дыхание, с лёгким ароматом чего-то терпкого и сладкого опьяняло.

- Попробуйте. Только сначала догоните.

Они стояли так, в центре всеобщего внимания, которое тщательно делало вид, что их не замечает. Два магнитных полюса: холодная, сдержанная ярость и открытое, дерзкое пламя. Воздух между ними трещал от невысказанных угроз и странного, непрошеного напряжения. Чан поймал себя на том, что рассматривает изгиб её губ. Не для насмешки. А с каким-то извращенным интересом.

Он первым отвёл взгляд.

- Через неделю. Старая горная трасса, ведущая к обсерватории. Полночь. - Он вынул из внутреннего кармана пиджака чистый, белый визитник и протянул ей. На нём не было ничего, кроме координат GPS. - Если хватит смелости.

Он повернулся, чтобы уйти, чувствуя её взгляд, впивающийся ему в спину.

- А если я не приеду? - донесся её голос.

Крис остановился, не оборачиваясь.

- Тогда все узнают, что Пантера - всего лишь трусливая дворняжка, которая лает из-за забора. И твой отец, думаю, будет не в восторге от такого пятна на репутации.

Он ушёл, оставив её с белой карточкой в руке и с бушующей яростью в глазах. Спускаясь к своей машине, Чан попытался заглушить странное, назойливое чувство. Это была не просто задача от отца. В её взгляде была та же пустота, что и у него. Та же запертая ярость. Это делало её опасной. Это делало её... интересной.

Хан Джихён.

Джихён сжала визитку в кулаке так, что острые края впились в ладонь. Боль была приятной. Ясной. Пёс. Она видела, как дрогнула мышца на его скуле, когда она произнесла это слово. Попала в цель.

Она вышла на ночную улицу, глотнула холодного воздуха. Белый Porsche уже исчез.
Отец. Конечно, он всё узнает. Он всегда узнаёт. Эта дуэль была уже не её личным делом. Это была дуэль кланов, где ей отвели роль пушечного мяса.

Она села в свой Skyline, но не завела мотор. Сидела в темноте, глядя на белую карточку. Координаты вели на ту самую горную трассу, известную своими крутыми обрывами и слепыми поворотами. Дорогу, где разбилось не один десяток лихачей.

Страха не было. Была решимость. Он думал, что имеет дело с избалованной девочкой. Он ошибался. Он видел только лакированную поверхность, но не видел сталь, закалённую годами жизни.

Она завела двигатель. Рев Скайлайна в закрытом пространстве подземного паркинга был оглушительным, почти животным.

«Хорошо, Бан Чан, - подумала она, выезжая на пустую ночную улицу. - Хочешь гонки? Ты её получишь. Но кто в ней будет палачом, а кто жертвой - это ещё большой вопрос».

Она нажала на газ, и красная машина рванула вперёд, растворяясь в паутине неоновых огней, увозя с собой рождающееся, опасное осознание того, что что-то намечается.