Корица на ранах

«Правила»

Она вернулась в комнату, потому что бежать было некуда.

Софи прошла по коридорам, насчитала семь поворотов, три лестницы и одну железную дверь с кодовым замком, которую не открыть без взрывчатки. Люди Амира — в черных куртках, с рациями на плечах — попадались каждые двадцать шагов. На неё смотрели. Некоторые — равнодушно. Один, молодой, с бритой головой и шрамом через бровь — откровенно раздевал глазами. Софи показалось, что если бы не приказ Амира («никто не прикасается»), этот подошел бы.

Она ускорила шаг.

Дверь в её комнату действительно была открыта. Софи вошла, села на диван и уставилась в стену.

Часы тянулись медленно. Софи перебирала варианты: подкупить охранника (нечем), соблазнить охранника (унизительно, но если другого выхода нет…), найти лазейку в системе вентиляции (она пыталась — решетка прикручена намертво), дождаться, пока Амир усыпит бдительность, и просто выйти за дверь, пока никто не видит (наивно).

Каждый вариант упирался в одно: она не в фильме, где героиня всегда побеждает. Она в комнате с мигающей лампочкой, без связи с внешним миром, в платье, которое порвалось на левом боку так, что видно кружево трусов.

— Зашибись, — прошептала Софи и закрыла лицо руками.

Дверь открылась в одиннадцать вечера.

Софи не спала. Сидела в углу дивана, прижимая колени к груди, и прокручивала в голове лекцию по когнитивной психологии — единственное, что могло её успокоить. Теория стресса. Модель совладающего поведения. Копинг-стратегии. Она сейчас применяла стратегию «принятие» — то есть просто существовала, не пытаясь изменить ситуацию, потому что попытки пока бесполезны.

Амир вошёл без стука. Переоделся — теперь на нём была черная футболка и тренировочные штаны. Домашний вид, от которого Софи стало ещё страшнее. В клубе он был хищником в клетке. Здесь, в этой одежде, он казался обычным мужчиной, который пришёл домой после работы. И это делало его чудовищность почти невидимой.

А почти невидимая опасность — самая страшная.

— Не спишь, — сказал он, закрывая дверь. Софи заметила, как его пальцы провернули ключ. Щелчок. Заперто.

— Ждала тебя с шампанским и розами, — ответила она, не шевелясь. — Но ты без цветов. Разочарование вечера.

Амир сел на стул — тот самый, что стоял у стены. Откинулся назад, закинул ногу на ногу. Расслабленный. Чужой в её временной клетке.

— Поговорим о правилах, — сказал он.

— О, я люблю правила, — Софи улыбнулась натянутой улыбкой. — Можно первое правило — не убивать меня?

— Это и так понятно. Если б я хотел убить, ты бы не доела яичницу.

— Тогда второе правило — выпустить меня на волю через неделю?

— Нет.

— Через месяц?

— Нет.

— Через год?

Амир усмехнулся.

— Будешь шутить — продлю срок принудительного проживания.

— А срок какой? — Софи склонила голову набок. — Ты не назвал. Я пожизненно осуждена?

Он помолчал. Софи видела, как он раздумывает — врать или сказать правду. Выбрал правду.

— Пока я не решу, что с тобой делать. Это может занять месяц. Может, год. Может, навсегда.

— Навсегда — это долго для студенческого билета, — голос Софи чуть дрогнул, но она задавила дрожь. — У меня сессия через два месяца. Мне надо сдать «Историю зарубежной литературы». Я прогуляла половину пар. Если не сдам — меня отчислят. Ты представляешь, что сделает моя мама, если меня отчислят? Она приедет сюда, найдет тебя и убьёт лично. Она из Рязани, и она страшная.

Амир не улыбнулся.

— Ты больше не студентка, Софи. С завтрашнего дня ты — никто. Будешь жить здесь. Еду тебе будут приносить. Вещи купят. Всё, что нужно — скажешь охранникам, они передадут мне. Я решу, покупать или нет.

— И что я должна буду делать взамен? — спросила Софи тихо.

— Пока — ничего. Привыкать. Смотреть. Учиться. Здесь есть библиотека, можешь читать, если скучно. В спортзал ходить — но только с сопровождающим.

— Библиотека, спортзал, трехразовое питание, — перечислила Софи. — Звучит как санаторий. Только без выхода на улицу и с перспективой смерти в любой момент.

— Ты драматизируешь.

— Я адекватно оцениваю, — она подняла голову, встретила его взгляд. — Ты похитил меня. Держишь взаперти. Говоришь, что я твоя. Как это ещё называть, Амир? Любовь? Забота? Ты просто трус, который не может познакомиться с девушкой нормально.

Он не ударил. Не двинулся с места. Только пальцы на колене сжались — побелели суставы.

— Я не трус, Софи. Я тот, кто может позволить себе брать то, что хочет. — Голос стал ниже. Опаснее. — И сейчас я хочу тебя. Не потому, что ты особенная. Потому что ты попала под руку, и мне стало интересно.

— И когда интерес пропадёт? Ты меня выбросишь?

— Я не выбрасываю свои вещи.

— Я не вещь, — она почти выкрикнула это. — Сколько раз повторять, долбаный ты…

Амир встал.

Быстро. Одно движение — и он уже нависает над ней, перекрывая свет лампы. Софи почувствовала его запах, его тепло, его руки, которые упёрлись в стену по обе стороны от её головы. Она вжалась в диван, до хруста зажмурившись.

Но он не ударил.

Он достал из кармана её телефон — розовый чехол с котиками, который она купила на «Алиэкспрессе», разбитый экран, потрескавшаяся защитная пленка — и положил на колени Софи.

— На, возьми.

Она открыла глаза.

— Что?

— Попробуй позвонить, — он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было угрозы. Только спокойное, почти скучающее превосходство. — Позвони маме. Позвони в полицию. Позвони декану. Удачи.

Софи схватила телефон. Нажала на кнопку включения.

Чёрный экран.

Ещё раз.

Ничего.

— Батарейка села? — она попыталась улыбнуться.

— Нет, — Амир отошёл, сел обратно на стул. — Я заблокировал твою сим-карту и удалил все контакты. Телефон теперь — кусок пластика. Можешь играться, если скучно.

Софи сжала телефон в кулаке. Она хотела швырнуть его в стену. Заорать. Разбить. Но понимала — это будет только смешно. Она — разозлённая девчонка в порванном платье, швыряющаяся бесполезным мусором. Он — мужчина, для которого это представление.

— Ты гад, — сказала она ровно.

— Будущее правило номер один, — Амир поднял палец. — Не оскорблять меня, когда я в плохом настроении. Сейчас я в хорошем, так что прощаю. Но когда буду в плохом — лучше молчи.

— Правило номер два?

— Правило номер два — не пытаться сбежать. Я сказал — собаки есть. Не декоративные.

— Правило номер три?

Амир помолчал. Посмотрел на неё — долго, внимательно. Так рассматривают картину перед покупкой, пытаясь понять, будет ли она дорожать со временем или надоест через месяц.

— Правило номер три, — он наклонился ближе, — ты не говоришь «нет», когда я что-то приказываю.

У Софи пересохло во рту.

— А если скажу?

— Тогда я напомню тебе, кто здесь решает. — Он говорил мягко, почти ласково. Это было страшнее крика. — Не больно, Софи. Я не садист. Но я сломаю что-нибудь. Твоё. Например, телефон, который ты любишь. Или книгу, которую читаешь. Или палец. Выбирать тебе.

— Ты псих.

— Псих, который тебя кормит, поит, даёт крышу над головой и не позволяет своим людям тебя трогать. В этом городе, Софи, это уже почти любовь.

— Если это любовь, — она посмотрела ему прямо в глаза, — то я не хочу знать, что у тебя за ненависть.

Амир усмехнулся, встал.

— Правила поняла?

— Поняла, — ответила она.

— Повтори.

Софи сглотнула ком в горле.

— Не оскорблять тебя в плохом настроении. Не пытаться сбежать. Не говорить «нет».

— Молодец, — он потрепал её по голове, как щенка. — Умная девочка. Привыкай. Это займёт меньше времени, чем ты думаешь.

Он повернулся к двери, достал ключ.

— Амир, — позвала Софи.

Он обернулся.

— У тебя есть что-то, чего ты боишься? — спросила она. — Люди? Ситуации? Самолёты? Пауки? Что-нибудь, что заставляет тебя просыпаться в холодном поту?

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом сказал:

— Нет.

— Жаль, — Софи улыбнулась. — Я бы использовала это против тебя.

Он помолчал. Потом — в первый раз за весь разговор — его лицо дрогнуло. Не улыбка. Не злость. Что-то среднее, похожее на уважение.

— Ты храбрая, — сказал он. — Или глупая. Ещё не решил.

— Я просто не сдаюсь, — ответила Софи. — Имей в виду. Ты можешь запереть меня. Можешь забрать телефон. Можешь угрожать. Но я всё равно буду пытаться. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Я найду способ тебя достать.

Амир вышел в коридор, уже закрывая дверь, бросил через плечо:

— Я рассчитываю на это.

Щелчок замка. Шаги затихают в коридоре.

Софи осталась одна. В комнате с мигающей лампой. С телефоном, который стал мусором. С правилами, которые делали её куклой.

Она сжала телефон так, что пластик хрустнул.

Правило номер четыре, — подумала она. — Никогда не сдаваться.

Это правило она придумала сама. И оно было единственным, которое имело значение.